Бернард Вербер – Последний секрет (страница 53)
Умберто снова поманил слушателей к себе и прошептал:
– Никто.
– Кто такой Никто?
– Не знаю. Я говорил с ним, но не видел. Наверное, он назвался так, памятуя миф об Улиссе. Помните, на вопрос циклопа, кто выколол ему глаз, Одиссей отвечает: «Если тебя спросят, отвечай: никто».
Исидор закрывает глаза.
– Не Улиссом ли звали ребенка-аутиста, спасшего Сэмюэла в детстве? – спрашивает Лукреция.
Никто… Улисс.
Исидор заходит с карманного компьютера в интернет, находит сайт соответствующей службы и открывает список медицинских центров, занимавшихся аутистами во времена, когда Сэмюэлу Финчеру было шесть лет. Затем он производит поиск по имени.
Вот и он, Улисс Пападопулос. Остается только войти в поисковую систему файлов с актами гражданского состояния и убедиться, что Улисс Пападопулос погиб в автокатастрофе более десяти лет назад.
Как же экономят время эти компьютеры, думает Лукреция, наблюдая за действиями коллеги через его плечо. Раньше пришлось бы всюду побывать, прежде чем выяснить, что эта ниточка ведет в тупик…
– Клянусь, я понятия не имею, кто этот Никто. Но я знаю, что Сэмюэл Финчер одного его считал безупречно честным и надежным. Он говорил: «Никто никогда не злоупотребит властью, потому что дорого заплатил за знание о власти мысли».
– Это Никто убил Финчера?
– Я не знаю.
Лукреция смотрит на маленький компьютер коллеги и вдруг решительно заявляет:
– Кажется, я знаю, что это за существо, лишенное человеческих слабостей. Завтра мы в этом окончательно убедимся. Вы со мной, Исидор?
– Что делать нам? – осведомляется Жером Бержерак.
– Будьте наготове и не спускайте глаз с Умберто. Думаю, позже вы нам понадобитесь, – загадочно отвечает Лукреция.
Сэмюэл Финчер сознавал рискованность эксперимента. Поэтому он, используя остаток воли, решил отладить протокол включения передатчика.
Используя подсказки Финчера, доктор Черниенко заказала радиопередатчик с частотой его мозгового приемного устройства, активировать который можно было только при помощи неизвестного секретного кода.
Вернувшись в больницу Святой Маргариты, Финчер объяснил Жан-Луи Мартену, как следует действовать. Нейропсихиатр выполнил необходимые подключения, и вскоре его пациент включил передатчик. Секретный код знал только он.
– Ты будешь моим подсознанием, – сказал Финчер.
«Ты получишь два подсознания по цене одного, потому что моему собственному теперь ассистирует Афина. Но и вдвоем мы никогда не злоупотребим нашей огромной властью над тобой, клянусь».
Финчер приподнял шляпу и показал, что прячет под ней.
Они смотрели друг на друга, у обоих на голове было нечто чужеродное: у Мартена шапочка с проводами, у Финчера радиоантенна.
– Немножко торчит, но я заказал плоскую антенну, она будет не больше родинки. Когда ее доставят, а волосы достаточно отрастут, чтобы ее скрыть, я сниму головной убор.
«Шляпы тебе к лицу», – мысленаписал Жан-Луи Мартен.
– А теперь, Улисс и Афина, помогите мне превзойти самого себя.
Больной, гордый доверием врача и впечатленный важностью эксперимента, в котором принял участие, отнесся к своей роли чрезвычайно серьезно и стал изобретать все более сложные комплексы тестов на интеллект.
Сэмюэл Финчер очень старался ради награды – «Последнего секрета».
Всякий раз разряд оказывал на него волшебное действие. «Запертый человек» отлично знал дозу, не перебарщивал, но и не жадничал. Даже миллионная доля вольта влияла на эффект. Зона «Последнего секрета» была чрезвычайно чувствительной.
Обычные тесты на IQ остались далеко позади, Мартен считал, что Финчер высоко взмыл над нормой человеческого интеллекта. Теперь «запертый человек» сообщал, что пришло время развернуться на бескрайнем поле интеллектуального разгула – перейти к шахматам.
Доктор Сэмюэл Финчер послушно записался в городской шахматный клуб и обыграл одного за другим всех местных игроков.
Облик нейропсихиатра менялся. Теперь он выглядел представительнее, но при этом нервознее. Взгляд стал измученным, рот иногда беспричинно улыбался. Менялась и его жизнь. Он влез в долги ради покупки более просторной виллы в Кап д’Антиб.
Финчер постоянно искал сенсорной стимуляции, как наркоман, нуждающийся между двумя приемами наркотика в простых сигаретах, дающих телесное расслабление.
Именно тогда он вступил в CIEL. Члены клуба преследовали те же цели, что и он: больше удовольствия. Там он познакомился с Наташей Андерсен. Это была редкая удача. Его сразу поразила присущая девушке мимолетность: она была как богиня, ненадолго снизошедшая до смертных. Представляя их друг другу, Миша упомянул о любви обоих к шахматам.
Их игра смахивала на танец. На доске происходило не «съедение» фигур, а взаимное касание и обход, как будто поставленные хореографом, чье искусство остается непостижимым для зрителей. По мере развития партии деревянные фигуры выглядели все выразительнее. Соперники мало разговаривали, понимая, что изобретают новую игру, цель которой вовсе не победа.
В тот же вечер он пожертвовал слона, а она ферзя.
Финчеру, уставшему от приключений, казалось, что сквозь эту топ-модель он видит саму сущность женственности. Наташа воплощала то, чего недоставало ему, была его совершенным дополнением. Как и он, она принадлежала к людям, жаждущим жизни, новых ощущений. Вдвоем они заскользили по спирали все более изощренных наслаждений.
В тот момент он задал себе вопрос, кто замучает его до последнего вздоха.
Акт 3
Сокровище в наших головах
Солнце слепит. Над автострадой № 7 и в ветвях цветущих мимоз щебечут птицы. «Гуччи» пожирает асфальт, обгоняя грузовики и виляя между автомобилями. Исидор придерживает свой шлем. Ветер норовит сорвать авиаторские очки. Лукреция с развевающимися рыжими волосами жмет на газ, наклонившись к рулю. Они пролетают мимо римских развалин и еще более древних руин.
Американская компьютерная компания, сделавшая машину Deep Blue IV, решила разместить представительство в Валлори, городке горшечников рядом с Каннами. Среди груды подновленных старых камней вырос ультрасовременный офис.
Лукреция приковывает переднее колесо своего мотоцикла к столбу знака, запрещающего парковку.
Наголо обритый загорелый технократ в безупречном зеленом костюме и бежевом галстуке на бежевой рубашке приветствует их с отточенным воодушевлением коммерсанта, усвоенным в школе менеджмента, его взгляд прям, повадки неестественно радушны.
– Крис Мак Инли, – представляется он и награждает гостей сильным пожатием сухой руки. – Мы горды принять парижскую прессу в нашем провансальском филиале, но советуем непременно побывать в Орландо, штат Флорида, чтобы описать вашим читателям нашу штаб-квартиру.
Лукреция встряхивает рыжей шевелюрой:
– Мы хотим поговорить не о вашей фирме, а об одном из ее сотрудников.
– Кто-то допустил промах? Как фамилия?
– Зовут Deep, фамилия Blue IV, большой серебристый куб.
Крис Мак Инли ведет гостей к себе в кабинет. Стены там увешаны большими экранами на жидких кристаллах, каждые пять секунд демонстрирующими разные картины из Лувра. Над креслом висят афиши турниров Deep Blue, первого большого игрового компьютера, выступавшего против шахматных мэтров. Слева афиша его преемника Deeper Blue, он же Deep Blue II, обыгравшего Гарри Каспарова, ниже ее, на этажерке, кубок с надписью «Чемпион мира по шахматам». Портрет Deep Blue III, соревновавшегося с Леонидом Каминским, тоже сопровождается кубком, доказательством победы компьютера.
– Садитесь, пожалуйста. Deep Blue IV уволен за проигрыш. Он выставил своих создателей в неблагоприятном свете. Это как в корриде: проигравший не получает второго шанса.
– Когда в корриде побеждает бык, ему тоже не дают второго шанса, – напоминает Исидор.
Мак Инли машинально протягивает тисненую и посеребренную визитную карточку.
– Верно, надо запомнить. Deep Blue IV опозорил нас перед всем миром. Пришлось уволить руководителя проекта, от самой машины мы тоже избавились. Один из девизов нашей компании таков: «Неудачники находят оправдания, победители – способы».
Те же слова пламенеют над дверью кабинета.
– Собственно, это не был работник, способный нести ответственность.
Американский технократ надувает губы:
– Вообще-то он не пережил бы даже выигрыш. Прогресс в информатике так стремителен, что Deep Blue IV устарел уже через секунду после матча. Сейчас мы доводим до ума Deep Blue V, который, как вы, возможно, читали в прессе, сразится с нынешним чемпионом мира. Вот он, наш последний гладиатор.
Он протягивает гостям толстую рекламную брошюру на мелованной бумаге.
– В какой степени эти машины способны думать? – задает коварный вопрос Исидор.
Мак Инли включает персональный компьютер с большим плоским экраном, как будто намерен проверить за разговором электронную почту. На самом деле он решил уточнить, кто к нему пожаловал. Выясняется, что мужчина – бывший журналист, девушка работает сдельно. Для нее он еще готов постараться. Откинувшись в кресле, он вещает профессорским тоном:
– Все относительно. Компьютеры, даже самые совершенные, не могут думать, как мы. Как вы считаете, если собрать и соединить всю электронику мира, включая компьютеры, то мозгам скольких людей это было бы эквивалентно?