Бернард Вербер – Последний секрет (страница 36)
– Тогда покажитесь. Если вы не чудовище, стесняющееся передо мной предстать. Уверена, вы не человек, потому и фразы у вас нечеловеческие. Вы думаете, как машина.
Лучшая оборона – наступление. Даже запертая в изолированной от звуков комнате, лицом к лицу с компьютером, она не забывает, что схватились два думающих ума. Какой бы пропащей ни была ситуация, она не намерена складывать оружие.
– Вы – машина. Доказательство налицо: будь вы мужчиной, вы бы не остались равнодушны к моим прелестям.
Говоря это, она наклоняется, чтобы камера могла заглянуть в декольте, углубленное бюстгальтером.
«Вы действительно очень красивы».
Вот он и начал оправдываться. Боится, наверное, что его примут за Deep Blue IV.
– Вы – жалкая куча железок с твердыми дисками, материнскими платами и транзисторами внутри. У кремня не бывает либидо!
«Я мужчина».
– Вы – Никто. Вы сами так назвались.
«Я Никто, но все равно… мужчина».
– Тогда идите сюда, чтобы я вас увидела, могла потрогать. Если вы придете и поговорите со мной, обещаю выложить все, что вы хотите узнать.
Молчание.
«Вы не в том положении, чтобы навязывать свои условия».
– Сдрейфили!
«Важно не то, что собой представляю я, а кто такая вы. Вы журналистка. Вы начали к нам внедряться. Собирать сведения. Я хочу знать, где вы побывали и с кем разговаривали. Я никуда не спешу. Не захотите нам помочь – останетесь здесь на дни, недели, может, даже на месяцы. Как бы вам не лишиться рассудка».
Лукреция прижимается лицом к стеклу, как будто хочет заглянуть в объектив направленной на нее камеры.
– У меня и так беда с разумом. Если разобраться, то я на 12 процентов нарцисс, на 27 процентов тревожна, на 18 процентов шизофреничка, на 29 процентов гистрионик, то есть истеричка, на 14 процентов пассивно-агрессивна, к тому же с недавних пор снова закурила.
Она дует в сторону камеры, и от дыхания стекло мутнеет.
«Поздравляю, даже в незавидном положении вы умудряетесь шутить. Но не думаю, что после нескольких дней заточения вы продолжите дерзить. Выбор за вами».
– Эй, Deep Blue IV, – кричит она, – что тебя мотивирует?
Свет гаснет. Больше ничего не видно и не слышно. Только запах пота – ее пота.
Благодаря гигантской электронной сети интернета Жан-Луи Мартен мысленно путешествовал по всему миру, штудируя научные статьи, книги, диссертации, просматривая репортажи, слушая интервью.
Все его внимание было сосредоточено на поиске экстраординарного открытия. Чего-то нового, превосходящего компьютеры с искусственным интеллектом последнего поколения.
Его пьянил доступ к огромным объемам знаний. Раньше появлению интересных сведений препятствовала цензура, теперь тот же эффект производила лавина информации. Избыток информации становился ее убийцей.
Но у него была помощница, Афина, помогавшая отбирать самые интересные сайты. К тому же он располагал временем.
Мартен знал, что где-то в закоулках огромного банка слов и изображений по имени интернет таилось нечто, еще неведомое Финчеру и способное его поразить. Он искал долго.
Поиск длился до тех пор, пока его внимание не привлек странный эксперимент, проведенный в 1954 году в одной американской лаборатории.
Это была случайность. Согласно закону Мерфи, великие открытия совершаются по ошибке. Потом ученые изобретают так называемую логику, приведшую к этому открытию. Так они сочиняют собственные легенды.
Та ошибка американцев содержала поразительную информацию. Более чем поразительную – волнующую. Более чем волнующую… Возможно, определяющую. Почему эта находка не вырвалась наружу?
Жан-Луи Мартен изучил вопрос и все понял.
Изобретатель испугался размаха своего открытия и постарался его затушевать.
Какая жалость. И какой восторг – постигнуть его истинное значение. Как если бы хищнику попалась привязанная жертва, никем еще не съеденная и не способная обороняться.
Изголодавшийся ум Жан-Луи Мартена набросился на добычу и сожрал ее. Пищеварение происходило медленно.
Набрав много информации об этом необыкновенном исследовании, он составил досье. Как и почему эксперимент был поставлен. Какие из него следовали выводы. Как использовать это открытие, чтобы продвинуться еще дальше.
Готовое досье было помещено в папку компьютера.
Открытию следовало присвоить имя, так как изобретатель не посмел этого сделать. Без малейшего колебания Жан-Луи Мартен окрестил его «Последним секретом».
Конечно, это звучало несколько напыщенно, но все равно меркло по сравнению с необъятными горизонтами, открывавшимися, по его убеждению, благодаря этой находке.
Жан-Луи Мартен решил поговорить о ней с Сэмюэлом Финчером и объяснить перспективы ее применения.
Доктор Финчер понял его не сразу, а когда понял, то сильно разволновался.
– Поразительно! – воскликнул он. И тут же оговорился: – Если изобретатель отказался продолжать изыскания, то это значит, что он осознал их опасность. Вы понимаете всю важность этого открытия, Жан-Луи?
Глаз Жан-Луи Мартена заметался в глазнице.
«Это как открытие огня или атомной энергии: может и согреть, и испепелить. Все зависит от того, как это употребить».
Лукреция Немрод устала колотиться о стены звуконепроницаемой тюрьмы. Действуя на ощупь, она атакует стекло. Она пытается расковырять ногтями стыки. Но все тщетно.
Но уснуть не удается. Она сидит в кромешной тьме с широко открытыми глазами, вспоминая слова тюремщика, называющего себя «Никем»: «Оставить мозг без пищи – худшее, что может с ним произойти».
Думай! Надо так организовать мозг, чтобы внутри его происходила работа, даже когда вокруг ничего не происходит. Она сосредоточивается на расследовании. Все замыкается на нехитром с виду вопросе: «Что побуждает нас действовать?» При всей простоте этот вопрос открывает столько перспектив…
Она приходит к мысли, что ее список стимулов объясняет всю историю человечества.
Она силится представить первого, пещерного человека. Он сражается с хищником, тот рвет его клыками, он ранен, испытывает боль, хочет ее унять, тогда он хватает ветку, бьет хищника и так изобретает орудие.
Так удовлетворяется первая потребность – прекратить боль, с этого стартует человечество. Потом он бежит по равнине, где страшится нападения других хищников. Разражается гроза. Потом опускается ночная тьма. Он ищет спасения в пещере и так изобретает понятие убежища. Удовлетворяется вторая потребность – подавить страх.
Дает себя знать жажда. Он ищет источники воды. Испытывает голод – охотится и занимается собирательством. Наваливается усталость – изобретает постель и огонь, отпугивающий хищников, пока тот спит. Такова третья мотивация: удовлетворение первичных потребностей выживания.
Наступает момент перехода – от потребностей к желаниям. Мечтая об удобстве, человек покидает пещеру, строит шалаши, хижины, дома, становится архитектором. Жажда занять больше места побуждает его объявлять войны и захватывать территории соседей. От желания меньше уставать при собирательстве он становится земледельцем. От желания больше не надрываться в поле он изобретает пахоту на быках. (В «Энциклопедии относительного и абсолютного знания» Лукреция прочла, что алфавит начинается с буквы «а» потому, что в большинстве древних языков она изображает бычью голову задом наперед. Бык – первый источник энергии, а значит, источник цивилизации.) После быков наступила очередь лошадей, потом взревели моторы. Итак, четвертая мотивация – удовлетворение вторичных потребностей в удобстве.
Что в списке дальше? Пятая мотивация – долг. Долг перед учителем: двадцать лет учебы. Долг перед семьей: брак. Долг перед родиной: налоги. Долг перед хозяином: труд. Долг перед властями: голосование.
Клапаном, совсем как в автоматической скороварке на случай перегрева, служит шестая мотивация – гнев. Гнев, порождающий потребность в справедливости. Постепенно благодаря гневу возникают суды и судьи, полиция, отводящие этот гнев, чтобы он не разрушал общество. Если отвода не хватает, гнев приводит к революциям.
Седьмая мотивация – сексуальность…
Она понимает, что ее система классификации мотиваций не вполне хронологическая и возрастающая. В наши дни эти рычаги расположены у каждого по-своему, согласно его воле. Сексуальность возникла как первичная мотивация воспроизводства вида. Ее следовало бы поставить сразу после жажды, голода и сна. Прежде всего это – потребность, только потом превращающаяся в желание. Желание увековечить свой вид. Жажда оставить след на Земле. А потом эта первичная энергия трансформировалась в иное. Расширилась. Сексуальность стала способом проверки умения соблазнять, понимания противоположного пола. Желание одобрения, прикосновения, ласк – это не просто желание размножиться. Скорее это потребность в общественной жизни. Как древний рефлекс вычесывания из шерсти друг друга вшей у крупных обезьян, действующий на них успокаивающе.
Размышляя, Лукреция массирует ноги, доставляя себе массу удовольствия.
Лукреция Немрод вздыхает. Само слово «ласка» вызывает у нее желание тактильных ощущений. Но вокруг нее нет ничего, кроме обивки стен.
Сосредоточиться!