Бернард Вербер – Планета кошек (страница 57)
Я наблюдаю за ними.
Они сделаны из мерцающего металла, спайки почти не видны. У каждой во лбу, там, где у меня Третий Глаз, видеокамера. Из острозубой пасти высовывается нечто, больше всего смахивающее на ствол огнестрельного оружия.
Вместо усов-вибриссов у них тонкие стальные проволочки, уши поворачиваются вокруг своей оси. Как я погляжу, они умеют выпускать и втягивать стальные когти.
Роботы-кошки не сводят с нас глаз. Я боюсь, что они готовятся на нас броситься.
Но нет, они встают во главе нашей колонны и ведут нас за собой.
Я впечатлена их гибкими, совершенно кошачьими движениями и тем, как у них раскачиваются хвосты – совсем как у живых кошек.
Они подводят нас к стене.
Бостонцы построили свою стену не из кирпича, цемента и бетона, а из гладкого прозрачного стекла. На углах высятся башни, там видны пулеметы, каждая башня шарит по окрестностям лазерным лучом.
Чувствую, во мне поднимается паника. Лазерная точка всегда меня завораживала, вот и сейчас я борюсь с неодолимым желанием все бросить и кинуться играть с ней.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – шепчет мне Эсмеральда. – У меня такие же мысли. Но нет, нам нельзя, надо себя контролировать.
Чтобы отвлечь меня, она указывает на валяющиеся всюду крысиные трупики. Тем временем несколько кошек из нашей колонны, не умеющих, в отличие от нас двоих, справляться с собой, прыгают на красные кружочки.
Тут же раздается пулеметный стрекот.
Я смотрю на Эсмеральду.
Стрельба стихает. Я убеждаюсь, что в прицел попали только самые мелкие кошки. Следовательно, система слежения запрограммирована на стрельбу по животным, подобным крысам.
Все лазерные лучи разом гаснут.
Я вспоминаю сказку «Три поросенка»: после домика из соломы и домика из прутьев поросята успешно спрятались в кирпичном доме. Мы тоже переходили из убежища в убежище, выбирая все более прочные, чтобы спастись от злобных крыс: сначала был дом за колючей проволокой под напряжением в университете Орсе, потом бетон Файнэншл Тауэр, ультрапрочный бетон башни Свободы, и вот теперь фабрика-цитадель за стеклянными стенами, под охраной роботов-кошек и башен с пулеметами, автоматически открывающими огонь.
Входные ворота – единственная непрозрачная зона, но и они загорожены зеркальной поверхностью и утыканы поверху камерами. При нашем приближении створки ворот разъезжаются, чтобы нас пропустить.
Первым входит генерал Грант, за ним Хиллари Клинтон. Следующие после них Натали, Роман и я.
За стеной раскинулся сам комплекс, по площади это целый человеческий город средней величины. Здесь есть и парки, и поля, и сады, и рощи, не говоря о желтых зданиях не ниже пяти этажей.
Роботы-кошки подводят нас к самому высокому дому. После двух стеклянных шлюзов мы попадаем внутрь ультрамодернового, жарко натопленного помещения.
Нас встречает группа лысых очкариков в цветастых гавайских рубахах. Все они в преклонных летах, всем, по моей прикидке, плюс-минус восемьдесят лет. Хиллари Клинтон и генерал Грант заводят с ними разговор. Благодаря микрофону Натали, пристроившейся рядом с ними, мне все слышно.
– Крысы изгнали нас из Нью-Йорка, – сообщает госпожа президент.
– Мы нуждаемся в убежище для нашего сообщества, вы сможете нас приютить? – спрашивает генерал.
Один из стариков – видимо, он здесь за главного, – представляется:
– Я – Марк Рэйберт, основатель и президент «Бостон Дайнемикс». Здесь нас две тысячи людей, примерно пятьсот кошек и двести собак. Джессика Нельсон предупредила меня о вашем скором появлении, и мы все подготовили, чтобы вас принять.
Он ведет нас на поляну, где уже разбиты большие палатки.
– Это для вас. В каждой палатке может разместиться двадцать человек. Внутри не только спальные места, но и шкафы, ванные комнаты, туалеты.
Натали и Норовистый Конь селятся в одной просторной, как настоящий дом, палатке с Хиллари Клинтон и генералом Грантом. Я остаюсь у них вместе с Анжело и Эсмеральдой.
Роман, Сильвен, Джессика и Эдит располагаются в палатке по соседству. Дождавшись, пока все устроятся, Марк Рэйберт наносит нам визит.
– Дорогая госпожа президент, если хотите, я могу провести для вас небольшую экскурсию, – предлагает он.
Хиллари и Грант сразу соглашаются. Натали не упускает случая к ним присоединиться, я тоже: взбираюсь к своей служанке на плечо, чтобы ничего не пропустить.
Марк Рэйберт ведет нас между палаток.
– Как вы отражаете нападения крыс? – спрашивает его президент.
Рэйберт щелкает пальцами, робот-кошка прыгает к нему на плечо и прекрасно удерживает там равновесие – совсем как я на плече у Натали.
– Силами роботов. Раньше мы выполняли военные заказы, потом перешли на мирное производство и стали делать «Спотов» – роботов-собак с искусственным интеллектом, ничем не уступающих живым собакам. После Краха армия заказала нам «Спотов» нового поколения, еще более совершенных. Так появились роботы-кошки. Мы назвали их «Кацами».
Он указывает на робота у себя на плече.
– Это самая наша прогрессивная разработка, Кац-007. Ее клыки могут впрыскивать и яд, и анестезирующее средство. В зависимости от модели, в Кац-007 может монтироваться артиллерийское орудие, пулемет, огнемет или гранатомет. В глазах инфракрасные камеры, вместо усов антенны радаров, в ноздрях датчики, распознающие запах, в ушах микрофоны. Система искусственного интеллекта обеспечивает полную автономию. Они стремительны и очень агрессивны. Крыс они кладут штабелями, единственная проблема – этих чудо-роботов нам не хватает.
– Сколько их у вас?
– Только три тысячи. С тремя тысячами Кацами и с нашими сторожевыми вышками, автоматически открывающими стрельбу, мы можем отбить любую атаку крысиных полчищ, но уйти отсюда не можем.
– Почему не произвести еще?
– Из-за нехватки материалов. В данный момент мы не можем устроить вылазку за металлами и пластмассой, необходимыми для их промышленного производства.
Указывая на возделанные поля, Марк Рэйберт продолжает:
– Здесь у нас есть все для относительно комфортной жизни, вы сами в этом убедитесь. У нас всего в изобилии. Мы сами выращиваем овощи, зерновые, фрукты.
– А как насчет обороны? – интересуется Грант.
– У нас хватает оружия. Есть собственный спутник для наблюдения за любой территорией. Есть дроны. Ну и еще всякое по мелочи, думаю, вам будет интересно взглянуть. Идемте.
Он ведет нас в цеха, где не развивают прорывные технологии, а производят еду.
– Здесь мы делаем свой сыр. Приспособили для этих целей некоторые агрегаты. В этих цистернах бродит наше вино. Видите эти прессы? Мы давим ими оливковое масло. А здесь у нас пекарня.
Трое людей дегустируют вино, пробуют предложенные Марком Рэйбертом тартинки с оливковым маслом и с сыром. Новенькие на вершине блаженства.
Мы переходим из цеха в цех.
– Мы перестроили всю нашу инфраструктуру, чтобы приспособиться к существованию после Краха. Вот тут мы делаем свое собственное мыло.
Все эти установки – предмет его особой гордости.
– Хлеб, сыр, вино, оливковое масло, мыло – средства сохранить цивилизованность. Как будто мелочи, но чистота и вкусная еда помогают не ронять достоинство и гордиться своей принадлежностью к человеческой породе. Сейчас я покажу вам кое-что, что тоже, думаю, вас порадует…
Он указывает на большую установку.
– Мясорубка? – догадывается Хиллари.
– Да, для переработки крысиного мяса в рубленое, на гамбургеры.
Я на расстоянии чувствую эмоции, душащие Натали.
– А вот здесь приспособление, добавляющее гамбургерам искусственный вкус «говяжьего барбекю».
Это последнее, чувствую, особенно трогает экскурсантов.
Следующий пункт программы – уставленный роботами цех. Марк Рэйберт подает знак похожему на него мужчине. Тот приносит небольшой контейнер и достает оттуда завернутые в тонкую бумагу гамбургеры.
– Вот, попируйте в честь счастливого завершения тяжелого перехода! – говорит он.
Люди дрожащими руками разбирают угощение, нюхают сэндвичи и с наслаждением их уплетают.