Бернард Вербер – Планета кошек (страница 55)
– Я сказала ему, что жду ребенка. Он готов признать его как своего. Я оставлю ребенка и буду жить с Норовистым Конем.
Странный выбор! Нет чтобы помириться с Романом. Индеец подходит к ней и берет за руку.
– Это та самая любовь с сильными чувствами, о которой я тебе толковала, – говорит она. – Нет, тебе не понять.
– «Любовь с сильными чувствами» – это когда отвергаешь родного отца ребенка из опасения, что он тебя бросит, и заводишь шашни с другим, с которым знакома без году неделя?
– Ты стала циничной, это потому, что ты потеряла Пифагора и страдаешь, – говорит в ответ Натали.
Я слезаю с плеча своей служанки и ищу моего сына. Он почему-то шествует один.
– Ты больше не с Кимберли?
– Скорее это она больше не со мной. Не иначе я натворил что-то, что ей не по душе. Знать бы, что это было!
И он указывает на американку, идущую недалеко с другим котом.
– Знаешь, мама, для меня пара – это только секс. Настоящая моя страсть – война. Очень надеюсь, что, несмотря на заключенный тобой мир с крысами, мы будем и дальше их убивать.
Я лезу на плечо к Роману, шагающему с большим рюкзаком на спине – не иначе набитым всякой электроникой.
– Можно мне сами знаете что?
Роман лезет в карман.
– Без нее ты как без лап?
– Это мое важное дополнение.
Он находит искомое – ошейник с флешкой.
– Оригинал, который ты вручила Тамерлану, заражен вирусом. Он запрограммирован на стирание всех файлов через тридцать дней. К тому времени мы будем уже далеко. Как мы договорились, вот копия, на другой флешке. Они полностью идентичны.
Роман надевает на меня ошейник с подвеской.
– Значит, через месяц я опять стану владелицей единственной версии с миллиардом миллиардов октет фильмов, видеозаписей, фотографий, текстов, музыки!
– Береги ее как зеницу ока! – напутствует меня Роман Уэллс.
Я любовно глажу лапкой свой ошейник.
Без веса всей человеческой премудрости у меня на шее я чувствовала себя совершенно голой.
46. Склеп памяти
В 1936 г. доктор Торнвелл Джейкобс, президент университета Оглторпа в Атланте, США, пришел к выводу, что люди недостаточно знают об исчезнувших цивилизациях прошлого, потому что те не позаботились оставить ясный, отчетливый след.
В частности, Джейкобсу не давали покоя захоронения в египетской Долине Царей, точный смысл которых остался неясен. Поэтому он решил оставить для историков будущего нерушимые свидетельства нашей цивилизации.
С целью сохранения памяти о нашем мире он построил в бывшем бассейне склеп – герметичную камеру шесть на три метра с толстой дверью из нержавеющей стали, исключающей любую попытку проникнуть внутрь.
Камера получила название «Склеп цивилизации». Три года он складывал в ней предметы повседневной жизни: книги, грампластинки, фотографии, микрофильмы с текстами.
В мае 1940 г. Склеп цивилизации был запечатан. На двери прикрепили надпись с запретом входить до 8113 года.
Энциклопедия абсолютного и относительного знания.
Том XIV
Акт III
Вавилонская башня
47. По северной дороге
Над нами кружат вороны.
Мы идем уже сорок дней, а фабрики «Бостон Дайнемикс» все не видать.
Мы выбились из сил.
Прикидка Натали была оптимистичной, она учла далеко не все, начиная с дождя. Непогода замедляет наше движение: мы шлепаем по грязи и отчаянно мерзнем.
Другое препятствие – стаи крыс, еще не подчинившихся Тамерлану и понятия не имеющих о нашем мирном соглашении.
Ночами, когда не идет дождь, на нас нападают крысы – это постоянный источник тревоги. Впрочем, сорок тысяч людей, восемь тысяч кошек и пять тысяч собак – достаточно боеспособное войско, чтобы давать отпор врагу. Наш ночной отдых стерегут оставшиеся у нас несколько огнеметов и пулеметов.
Мы несем кое-какие потери, но при нашей численности они более-менее допустимы.
Наконец, третье осложнение, не принятое во внимание Натали, – дурная привычка людей вечно все подвергать сомнению.
Они по любому поводу спорят, ссорятся, устраивают свары по пустякам. Доходит даже до потасовок, которые перерастают из мелких разногласий на тему раздачи еды или выбора места для стоянки.
И тем не менее мы продолжаем двигаться вперед. Направление – предприятие «Бостон Дайнемикс».
Мы идем по автострадам, усеянным остовами машин и человеческими телами на разных стадиях разложения. Крысы, вороны и мухи способствуют их превращению в голые скелеты.
Все то, что так долго создавала человеческая цивилизация, неуклонно зарастает бурьяном. Из трещин в асфальте растут акации, внутри автомобилей разросся колючий кустарник, среди развалин домов – папоротник.
Иногда стаи оголодавших собак и кошек осмеливаются покидать свои логова и клянчить у нас съестное. Мы подкармливаем их, чем можем, и зачисляем в наше войско.
Для пополнения своих источников пропитания мы употребляем в пищу поверженных крыс, а также кроликов и ежей. Не знаю, ели ли вы ежей; если нет – поверьте, что здесь не обойтись без изрядного проворства.
Мы идем и идем.
Подушечки моих лап стали грубее и горят огнем.
Однажды мы набредаем на цепочку из нескольких сотен бизонов. Роман Уэллс рассказывает мне, что когда-то на этих животных усиленно охотились и почти полностью их истребили. Похоже, после Краха в их полку стало прибывать.
Люди из числа наших охотятся на них при помощи ружей и луков. Добытых бизонов хватает, чтобы прокормить всех.
Мне немного стыдно есть мясо этих крупных существ, ведь теперь я знаю, что они чуть не вымерли и только недавно возродились, хотя должна признать, что их мясо очень вкусное, а если учесть размер их стад, то можно надеяться, что они переживут охоту.
Мы продолжаем наш путь на север.
Над нами носятся летучие мыши. Эти рукокрылые вызывают у меня подозрение. Во Франции император крыс подружился с голубями, а здесь он, похоже, заключил союз с летучими мышами.
Но мы всё идем.
Следующий по силе замедляющий фактор – встречный ветер. При нем с трудом дается каждый шаг. И снова я слышу, как люди ссорятся – теперь из-за того, кому идти в первой шеренге и принимать ветер в лицо.