Бернард Вербер – Муравьи (страница 40)
Ему вдруг приходит в голову идея выманить их из раковин и показать, что они не такие уж неуязвимые. Но только две улитки из этих пяти думают, что опасность миновала. И вот они уже неспешно вытягиваются из своих убежищ, чтобы снять нервное напряжение.
Улитки сближаются и начинают жаться одна к другой. Они соприкасаются брюшками, точно в осклизлом поцелуе, отчего их будто пронзает током, затем сливаются воедино.
Они вытворяют что-то невероятное.
Все происходит медленно-медленно.
Улитка справа вводит свой похожий на твердую колючку член в лоно улитки слева, полное икры. Но та еще не достаточно расслаблена – она тоже обнажает свой напряженный член и пронзает им своего партнера.
Проникнув одновременно друг в друга, улитки испытывают наслаждение. У каждой над лоном имеется по пенису, а значит, им доступны ощущения сразу двух половых особей – самца и самки.
Правая улитка первой испытывает мужской оргазм. Она извивается, а потом вся напружинивается, словно от удара током. Четыре рога-глазка двух гермафродитов переплетаются. Слизь вспенивается и начинает пузыриться. Это очень тесный танец – он исполнен чувственности, обостренной медлительности движений.
Левая улитка расправляет рога. Она тоже испытывает мужской оргазм. Но, как только она заканчивает извергать семя, на нее накатывает вторая волна страсти, исходящая в этот раз из лона. При этом правая улитка точно так же испытывает чисто женское наслаждение.
Но вот их рога поникают, любовные органы втягиваются внутрь, лона смыкаются… После завершения этого акта любовники превращаются в два однополюсных магнита. И отторгают друг друга. Это явление старо как мир. Две машины, получающие и дарящие наслаждение, медленно расползаются, унося с собой икру, оплодотворенную сперматозоидами партнера.
Пока 103 683-й пребывает в полной растерянности после столь пленительного зрелища, 4000-й бросается к одной из улиток. Пользуясь тем, что она истомилась после любовных утех, он собирается выпотрошить ее, поскольку она самая толстая. Но он поздно спохватился: улитки снова замуровались в своих раковинах.
И все же старый разведчик не отступает: он знает – рано или поздно они вылезут из своих домиков. Начинается упорная осада. Наконец из раковины появляется робкий глазок, а за ним и рог целиком. Брюхоногой хочется посмотреть, что происходит вокруг, пока не оборвалась ее короткая жизнь.
Как только высовывается второй рог, 4000-й бросается вперед и со всей силой своих челюстей впивается улитке в глаз. Муравей намерен разодрать его на куски, но моллюск съеживается, втягивая разведчика в винтообразную раковину.
Как же его спасти?
Воин номер 103 683 задумывается, и в одном его мозгу из трех возникает идея. Он хватает челюстями камешек и что есть мочи лупит им по раковине. Получается нечто вроде молотка – вот оно, новое изобретение, – но раковина улитки не дерево. Удары звучат как музыка, и только. Надо найти другой способ.
День сегодня удачный, поскольку теперь муравей придумывает рычаг. Он хватает крепкую ветку, используя камешек вместо опоры, и налегает на один ее конец, силясь опрокинуть тяжелую улитку. Он проделывает это несколько раз. В конце концов раковина начинает раскачиваться и в итоге переворачивается. Входное отверстие оказывается сверху. Получилось!
Солдат номер 103 683 взбирается по виткам, склоняется над ямой – полой раковиной – и обрушивается на моллюска. Спланировав вниз, он падает в коричневую студенистую жижу, и она смягчает удар. Испытывая отвращение к вязкой массе, в которую плюхнулся, муравей принимается рвать эту мякоть в клочья. Использовать кислоту он не может, потому что сам рискует пострадать от нее.
Вскоре к слизи примешиваются другие жидкости, включая прозрачную кровь улитки.
Ошалевший моллюск содрогается и выталкивает из раковины обоих муравьев.
Оставшись целыми и невредимыми, они долго поглаживают друг друга усиками.
Бьющаяся в агонии улитка собралась было пуститься наутек, но из нее на ходу вываливаются внутренности. Муравьи снова набрасываются на нее и с легкостью приканчивают. Четыре другие улитки, которые с испугом наблюдали за схваткой, глубоко прячутся в раковинах и на весь день замирают в полной неподвижности.
Этим утром у 103 683-го и 4000-го на завтрак мясо улитки. Они делят его на ломтики, обмакивают в слизи и поедают еще теплыми. Они добираются и до полного яиц лона. Икра улитки! Это любимое блюдо рыжих муравьев: в нем много витаминов, жиров, глюкозы и белков…
Заполнив до отказа свои общественные желудки, насытившись солнечной энергией, друзья бодрой поступью отправляются дальше на юго-восток.
– Метил-6.
– Метил-4 гексанол-3 (2 сигнала).
– Кетон.
– Октанол-3.
И снова:
– Кетон.
– Октанол-3 (2 сигнала).
По дороге муравьи встречают других улиток. Все они мгновенно прячутся, словно уже успели передать друг другу по цепочке: «Эти муравьи опасны». Но одна не исчезает в раковине и предстает перед ними в самом неприглядном виде.
Снедаемые любопытством, муравьи приближаются к ней. Бестию как будто раздавило чем-то тяжелым. Раковина разбита на куски. Кругом валяются ошметки плоти.
Номер 103 683 тут же вспоминает про тайное оружие термитов. Вероятно, они уже совсем близко подобрались к вражескому городу. Они внимательно изучают труп. Удар был мощный, резкий, сокрушительный. Не удивительно, что с таким оружием термитам удалось пробить защиту Ла-шола-Кана!
Солдат принимает решение: нужно проникнуть в город термитов и понять, что же это за оружие, а лучше всего – украсть его. Иначе Федерацию ждет полный крах!
Но тут поднимается сильный ветер. Муравьи не успевают вцепиться когтями в землю. Буря поднимает их в воздух. У 103 683-го и 4000-го нет крыльев… И летать они не умеют.
Спустя несколько часов, когда наземная команда уже тихо и мирно спит, рация снова начинает трещать.
– Алло, госпожа Думен? Мы на месте.
– Ну и что там? Что вы видите?
– Тупик. Железобетонная стена, ее установили совсем недавно. Похоже, дальше не пройти… Тут есть какая-то надпись.
– Читайте!
–
– И все?
– Нет, тут еще клавиши с буквами – наверное, чтобы составить ответ.
– А боковые коридоры там есть?
– Ничего.
– А тел тех, других, не видите?
– Нет, ничего… гм… зато есть какие-то следы. Похоже, возле стены потопталось немало народу.
– Что мы здесь забыли? – прошептал кто-то из жандармов. – Может, пора наверх?
Билсхейм внимательно осмотрел препятствие. За всеми этими символами и железобетонными плитами, должно быть, скрывался какой-то механизм. Иначе куда девались те, другие?
У него за спиной жандармы стали рассаживаться на ступеньках лестницы. Комиссар сосредоточился на клавишах. Эти буквы надо было сложить в определенном порядке. Джонатан Уэллс работал слесарем – значит, он мог придумать систему безопасности вроде тех, что устанавливают при входе в обычные жилые дома. Нужно только подобрать кодовое слово.
Билсхейм повернулся к подчиненным:
– У кого есть спички, ребята?
Рация опять затрещала.
– Алло, комиссар Билсхейм, чем вы там занимаетесь?
– Если вы действительно хотите нам помочь, попробуйте сложить четыре равносторонних треугольника из шести спичек. Как только у вас получится, свяжитесь со мной.
– Вы смеетесь надо мной, Билсхейм?
Буря в конце концов стихает. Через несколько мгновений унимается и пляска ветра – листва, пыль, букашки снова начинают подчиняться законам тяготения и падают на землю как придется, в зависимости от своего веса.
Муравьи приземлились в нескольких десятках голов один от другого. Встретившись вновь и не обнаружив у себя ни царапинки, они осматриваются: кругом простирается каменистая равнина, совсем не похожая на те места, откуда их унесла буря. Ни одного деревца – только дикие травы, примятые ветром. Они даже не догадываются, куда их забросило…
Пока они худо-бедно собираются с силами, намереваясь поскорее убраться из этих мрачных краев, небо решает еще раз показать свою мощь. Тучи наливаются тяжестью и чернеют. Удар грома вспарывает воздух, высвобождая все электрическое напряжение, которое в нем накопилось.
Все звери поняли сигнал природы. Лягушки прыгают в воду, мухи забиваются под камешки, птицы жмутся к земле.
Начинается дождь. Двум муравьям надо срочно найти убежище. Каждая дождинка может убить их. Они спешат к возвышающейся вдалеке громадине, похожей то ли на дерево, то ли на каменную глыбу.
Мало-помалу сквозь изморось и стелющуюся дымку они различают громадину уже более четко. Это не каменная глыба и не раскидистое деревце, а настоящая земляная гора, ощетинившаяся множеством пиков, которые устремились в затянутое тучами небо. О ужас!
Это термитник! Восточный термитник!
Муравьи оказываются словно в клещах между жуткой стеной дождя и вражеским городом. Они рассчитывали проникнуть туда, но не при таких же условиях! Миллионы лет ненависти и соперничества приковывают их к земле.