Бернард Вербер – Муравьи (страница 20)
Вперед выдвигается пара усиков, затем проступают голова, грудь и брюшко. Это хромой коротышка с запахом камня.
Троица уже готова наброситься на него, но за спиной коротышки видны челюсти сотен хорошо вооруженных солдат. От всех исходит один и тот же необычный запах.
Она отодвигает камушек и открывает туннель в подземелье. Затем, взмахнув крыльями, она взмывает под потолок и выпускает кислотную струю в первых же чужаков. Двое нападающих пускаются наутек, в то время как по рядам стоящих за ними разносится резкая команда:
Самка номер 56 ныряет в туннель вслед за своими спутниками – неприятельские кислотные струи ее едва задевают. «
Самец, самка и солдат, прижимая усики к спине, опрометью мчатся по проходу, который отныне перестал быть тайным. Очень скоро они оказываются на половине самок, на нижних ярусах. Узкий проход разветвляется. Дальше – сплошные распутья, но 327-му удается сориентироваться, и он увлекает попавших в переплет спутников за собой.
Внезапно за поворотом туннеля они натыкаются на отряд солдат, движущихся им навстречу. Невероятно: хромой уже тут как тут. Коварная козявка определенно знает все короткие пути в городе!
Трое беглецов отступают, пускаясь наутек. Когда им, наконец, представляется возможность передохнуть, 103 683-й замечает, что лучше избегать стычек на чужой территории, поскольку чужаки неплохо ориентируются в этом лабиринте проходов.
Пока вояки с запахом камня не оставили их без сил, они принимаются изо всех сил рыть боковую стенку, вгрызаясь в землю челюстями и отбрасывая ее в разные стороны. Почва забивает им глаза, липнет к усикам. Время от времени, чтобы работа продвигалась быстрее, они заглатывают землю большими жирными шматками. Как только углубление становится достаточно глубоким, они втроем проникают туда, заваливают себя землей и ждут. А вот и их преследователи – стремглав проносятся мимо. Но вскоре они возвращаются, уже не торопясь. И принимаются обшаривать тонкую стенку…
Нет, они ничего не заметили. Однако дольше оставаться здесь нельзя. В конце концов преследователи уловят исходящие от них запахи. И беглецы начинают рыть глубже. Воин номер 103 683, у которого самые мощные челюсти, копает спереди, а самец с самкой заваливают лаз песком сзади.
Охотники разгадали их уловку. Обшарив все стены, они натыкаются на след беглецов и принимаются неистово копать. Трое беглецов роют дальше вниз. Как бы то ни было, в этом черном месиве угнаться за кем-либо непросто. Каждый миг тут и там возникают три прохода, а два закрываются. Ну как же запомнить карту Города, если она постоянно меняется! Неизменными ориентирами остаются лишь купол да пенек.
Трое беглецов медленно вгрызаются в плоть Города. Порой они натыкаются на длинные лианы – ветки плюща, который муравьи-жнецы посадили тут и там, чтобы Город не обрушился во время дождей. В некоторых местах земля оказывается более твердой, и они упираются челюстями в камень, тогда приходится копать в обход.
Самец и самка уже не улавливают вибраций преследователей, и вся троица решает остановиться. Они находятся в воздушном кармане в чреве Бел-о-Кана. В непроницаемой оболочке без запаха, про которую никто не знает. На пустынном островке под землей. Кто будет их искать в этой крошечной пещерке? Они чувствуют себя здесь, как в темной яйцевидной утробе своей родительницы.
Самка постукивает кончиками усиков по голове самца, приглашая его к взаимному кормлению. Самец отводит назад усики в знак согласия и прижимается ртом к ротовому отверстию самки. Он срыгивает немного медвяной росы, которой накормил его первый страж. Самка тут же приободряется. Воин номер 103 683 похлопывает ее по голове. Они сливаются губами, и 56-я отрыгивает пищу, которую едва успела отложить про запас. Затем они втроем начинают ласкаться и тереться друг о дружку. Эх, как же приятно делить пищу с сородичами!..
Подкрепившись, беглецы понимают, что сидеть здесь до бесконечности они не смогут. Кислород рано или поздно закончится, и, даже если им удастся достаточно долго продержаться без пищи, воды и тепла, лишенные этих жизненно важных элементов, они в конце концов впадут в спячку и больше никогда не проснутся.
Они сцепляются усиками.
Они снова берутся за дело и начинают копать, ориентируясь с помощью органа Джонстона, чувствительного к земным магнитным полям. Судя по всему, они находятся где-то между зернохранилищами 18-го нижнего яруса и грибницами 20-го нижнего яруса. Однако чем ниже они спускаются, тем холоднее становится. С наступлением ночи земля промерзает насквозь. Движения беглецов замедляются. В конце концов они засыпают на месте, застыв в позах копателей. Так они будут спать, пока не потеплеет.
– Джонатан, Джонатан! Это я, Люси!
Чем глубже погружалась она в царство мрака, тем страшнее ей становилось. Нескончаемый спуск по ступеням лестницы в конце концов вверг Люси в состояние некоей раздвоенности – ей казалось, что она все глубже уходит в себя. У нее вдруг пересохло горло, и она ощутила пронизывающую боль в животе, а потом мучительные схватки в области солнечного сплетения и острые колики в желудке.
Колени и ноги сгибались чисто машинально – неужели они скоро откажут?.. неужели их тоже пронзит боль?.. Неужели она не сможет спуститься ниже?
Ей вспомнились образы из детства. Властная мать, не упускавшая случая ее пристыдить и на каждом шагу попрекавшая ее любимых братьев… Отец-мямля, дрожавший как осиновый лист в присутствии жены, всегда избегавший малейших конфликтов и во всем потакавший королеве-матери. Отец, трусливый, как…
Болезненные воспоминания сменились чувством вины перед Джонатаном. В глубине души Люси понимала, что ставит ему в вину все, что напоминало в нем ее собственного отца. Неизменно осыпая мужа упреками, она унижала его и подавляла, поскольку ей казалось, что он постепенно превращается в копию ее отца. Таким образом, все вернулось на круги своя. Сама того не замечая, она воссоздала в своей семье то, что ненавидела больше всего на свете, – отношения, сложившиеся между ее родителями.
Надо было разорвать этот порочный круг. И теперь она упрекала себя в том, что незаслуженно обижала мужа. Следовало все исправить.
Кругами Люси спускалась все ниже. Осознав свою вину, она избавилась от страха в душе и гнетущих болей в теле. В какой-то момент она чуть не налетела на дверь. Обычную дверь, испещренную надписями, которые она, впрочем, не стала читать. А вот и ручка – дверь отворилась без малейшего скрипа.
За дверью лестница продолжалась. Разница состояла лишь в том, что в каменных ступенях теперь проглядывали железистые прожилки. Размытые водой, вероятно, из подземной реки, они казались рыжевато-красными.
Люси подумала, она подошла к некоему новому рубежу. И тут фонарь высветил пятна крови у нее под ногами. Это, наверное, была кровь Уарзазата. Стало быть, храбрый песик добрался сюда… Все стены здесь были чем-то забрызганы, но определить, что это – кровь или ржавчина – было трудно.
Внезапно Люси услышала шум. Постукивание. Как будто ей навстречу шли какие-то живые существа. Поступь была неровная – казалось, существа эти робели, не смея приблизиться к ней. Люси остановилась и стала шарить в темноте лучом фонарика. Разглядев же источник шума, она истошно закричала. Но там, где она находилась, ее никто бы не услышал.
Утро наступает для всех существ на Земле. Они спускаются все ниже. Тридцать шестой нижний ярус. Номер 103 683 хорошо знает эти места, он думает, что отсюда можно выбраться без опаски. Вояки с запахом камня не смогли за ними угнаться.
Они пробираются в низкие галереи, совершенно пустынные. Тут и там, слева и справа, виднеются щели – старые зернохранилища, заброшенные по меньшей мере десять зимних спячек назад. Почва здесь осклизлая. Должно быть, от сырости. Эта зона считается вредной – она снискала себе дурную славу, как и некоторые другие места в Бел-о-Кане.
Кругом царит смрад.
Самец с самкой встревожены. Они чуют недоброе, как будто за ними следят чьи-то усики. Здесь, наверное, полно всяких паразитов и бродяг.
Широко раздвинув челюсти, они продвигаются в глубь мрачных залов и туннелей. Вдруг они слышат пронзительный скрежет и вздрагивают.
По заверению солдата, это сверчки. Это их брачная песня. Самец с самкой немного успокаиваются. Что бы там ни было, сверчки вряд ли посмеют затевать стычку с воинами-федератами, тем более в Городе!
Зато 103 683-й ничему не удивляется. Ведь не случайно изречение последней Матери гласит: «