Бернард Вербер – День Муравья (страница 69)
– Поражена вашим благоразумием. Не сомневалась, что вы сразу же арестуете эту симпатичную пожилую пару. Полицейские часто туповаты и поэтому обожают действовать.
Мельес высвободил руку.
– Психология не ваш конек, Летиция.
– Вот уж неправда!
– Правда. Вы же терпеть не можете людей. И никогда не попытаетесь меня понять. Вы видите во мне олуха, которого без конца нужно наставлять на ум.
– И не олуха вовсе, а олуха царя небесного!
– Пусть я олух, не вам меня судить. У вас на все есть готовое мнение, вы никого не любите, вы ненавидите всех мужчин. Чтобы вам понравиться, лучше быть шестиногим, чем двуногим, и иметь жвалы, а не рот!
В этот момент обращенный на него взгляд фиалковых глаз стал жестким, но он продолжил:
– Вы избалованная девчонка, хотите всегда быть правой. А я, да, я ошибаюсь и смиренно признаю свои ошибки.
– Вы всего-навсего…
– Уставший человек, который долго терпел одну журналистку, а она беспрестанно его унижала, желая повысить свой престиж в глазах читателей.
– Оставьте свои оскорбления при себе, я ухожу.
– Проще убежать, чем выслушать о себе правду. И куда же вы побежите? Сядете за компьютер и поведаете эту историю всему миру? По мне, так лучше быть полицейским, который ошибается, чем журналисткой, которая всегда права. Я оставил Рамиресов в покое, однако из-за вас, причем только потому, что вы обожаете быть в центре внимания, они рискуют провести остаток своих дней за решеткой.
– Я вам не позволю…
Летиция замахнулась, собираясь влепить обидчику пощечину, но он перехватил ее руку крепкой теплой рукой. Они стояли, глядя друг другу в глаза – черные глаза и фиалковые. Лесная чаща и тропический океан. Каждому из них захотелось освежиться смехом. И они рассмеялись. Громко, во весь голос.
Надо же! Им удалось разгадать загадку жизни, очутиться совсем в другом мире, наверное параллельном, и совершенно чудесном. В мире, где люди создают полезных роботов, общаются с муравьями, совершают идеальные преступления. Только что они шли по унылой улице Феникс и ссорились, как малые дети, а могли бы идти, взявшись за руки, и делиться друг с другом мыслями об этих волшебных неземных мгновениях!
Летиция от смеха едва не потеряла равновесие и уселась прямо на тротуар, чтобы было удобнее смеяться. Было три часа утра. Они были молоды и веселы, а спать совсем не хотелось.
Первой остановилась Летиция.
– Прошу прощения, – сказала она. – Я глупая.
– Не ты, это я глупец.
– Я же знаю, что я.
И снова их одолел безудержный хохот. Запоздалый гуляка слегка навеселе, возвращаясь домой, посочувствовал молодой бездомной парочке – и приютиться негде, кроме как на тротуаре!
Мельес помог Летиции встать.
– Пошли.
– Зачем? – спросила она.
– Ты что, хочешь ночевать на улице?
– Почему бы нет?
– Летиция, рассудительная моя! Что с тобой случилось?
– Случилось то, что надоело быть рассудительной. Правы лишь безрассудные, хочу быть как все Рамиресы, вместе взятые.
Мельес увлек Летицию под прикрытие арки – он не хотел, чтобы утренняя роса намочила шелковистые волосы, коснулась хрупкой фигурки в костюме из тонкой черной ткани.
Они стояли совсем близко. Глядя на нее, Мельес протянул руку, чтобы погладить ее по щеке. Летиция отклонилась.
Николя ворочался, ему никак не удавалось заснуть.
– Мама! Никогда себя не прощу, что изображал перед муравьями бога! Я сделал такую ошибку! Как ее теперь исправить?
Люси Уэллс наклонилась к сыну:
– Кто может знать, что хорошо, а что плохо?
– Но я поступил уж точно плохо. Мне так стыдно Я совершил немыслимую глупость.
– Никто не может сказать, что плохо и что хорошо. Хочешь послушать сказку?
– Да, мамочка, расскажи!
Люси Уэллс присела в изголовье.
– Я расскажу тебе китайскую сказку. Жили-были два монаха, и однажды, когда они прогуливались в монастырскому саду, один из них заметил улитку, которая переползала перед ними через дорогу. Его спутник чуть нечаянно не наступил на нее, но тот его вовремя удержал. Монах наклонился и поднял улитку. «Посмотри, мы чуть ее не убили. Это существо – сама жизнь, с его помощью вершится судьба. Судьба этой улитки выжить и продолжить путь перевоплощений». И монах бережно опустил улитку в траву. «Глупец! – воскликнул второй монах. – Ты спас эту дурацкую улитку, и теперь она погубит весь наш огород, который стоит стольких трудов нашему садовнику! Спасая неведомо какую жизнь, ты загубил труды нашего брата».
Монахи продолжали спорить, а за ними наблюдал третий, проходивший мимо монах. И поскольку они никак не могли прийти к согласию, первый монах предложил: «Пойдем к настоятелю, только его мудрость поможет нам понять, кто из нас прав!» И они отправились к настоятелю. Третий монах тоже последовал за ними, потому что очень заинтересовался их спором. Первый монах рассказал, как спас улитку, а значит, и священную жизнь, таящую в себе миллионы существований, прошлых и будущих. Настоятель выслушал его, склонил голову и произнес: «Ты сделал то, что должен был сделать. Ты был прав». Второй монах рассердился. «Как это может быть? Разве правильно спасать улитку, которая съест наш салат и овощи? Наоборот, надо было ее уничтожить и защитить наш огород, благодаря которому каждый день у нас есть вкусная еда». Настоятель выслушал его, склонил голову и сказал: «Это правда. Так и надо было поступить. Ты прав». Тогда третий монах, который стоял в сторонке и молчал, сделав шаг вперед, спросил: «Как они могут быть оба правы, когда у них противоположные мнения? Так не бывает!» Настоятель долго смотрел на третьего монаха, потом наклонил голову и сказал: «И это правда. Ты тоже прав».
Николя ровно дышал, спокойно уснув. Люси ласково подоткнула ему одеяло.
Они двигаются по шероховатому коридору. Номер 103 держит в челюстях кокон, миссию «Меркурий». Они ползут вверх, ползут медленно. Изредка бесконечный коридор освещают вспышки света. Тараканы делают знак муравью прижаться к стене и закинуть усики назад.
Тараканы действительно прекрасно ориентируются в стране Пальцев. Потому что сразу же после вспышки слышится оглушительный шум, и тяжелая пахучая масса катится по вертикальному коридору.
– Ты выбросил мусор в мешочке, дорогой?
– Да, и это был последний мешок. Купи, пожалуйста, побольше и попрочнее. Эти были совсем тонкие.
Насекомые продвигаются вверх, опасаясь новых обвалов.
Преодолев немало этажей, они наконец останавливаются.
Старый таракан показывает муравью щель в люке мусоропровода, через нее он может попасть прямо в раковину на кухне.
Воин номер 103 лезет в нее, крепко сжимая кокон.
Сейчас он так далеко от своего Города, от своего мира! Но именно поэтому нужно двигаться вперед. Только вперед. Другого выхода нет.
Муравей шагает, удивляясь стране, в которую попал. Здесь царит геометрия – прямые линии, прямые углы. Он обследует кухню, грызя хлебную крошку, которая попалась ему по дороге.
Желая вновь обрести мужество, последний выживший участник похода начинает запевать белоканскую песню: