Бернард Вербер – День Муравья (страница 53)
Вторая линия тяжелой артиллерии, стреляющая более насыщенной кислотой (60-процентной), не решается выполнить приказ, ведь в этой неразберихе можно попасть в своих. Боевой порядок нарушается. Каждый стремится проявить инициативу. Замыкающие муравьи пытаются растянуть строй, чтобы взять противника в клещи, однако медлят, и маневр не удается.
Пчелы тоже не могут изменить ход сражения – стоит им взлететь, как защитный секрет термитов мгновенно склеивает им крылья. Остается только спрятаться, зарыться в песок, что и делают мухи, а вместе с ними и номер 24, отвечающий за сохранность кокона.
Воин номер 103 мечется, стараясь подбодрить бойцов, собрать разбегающуюся пехоту, построить ее в каре. Он чувствует, что смертельно устал. А когда впервые в жизни его кислота не попадает в цель, думает:
Муравьи отступают, термиты бьют их со всех сторон. Почему вдруг померкла былая слава бесстрашных победителей Пальцев? Что произошло с завоевателями Золотого улья, главного оплота пчел?
Горы трупов растут. В живых остаются лишь тысяча двести воинов, и все они ждут страшной неминуемой гибели.
Нет. Номер 103 замечает вдалеке еще одно облачко пыли. На этот раз к ним на подмогу спешат друзья. Рогач-Великан возвращается, а с ним – самая грозная эскадрилья военной авиации насекомых.
Жуки подлетают с большим шумом. Муравьи рассматривают их всеми фасетками глаз с удивлением, восхищением, но в то же время и с опаской: сущая железная саранча со средневековых иллюстраций к Апокалипсису!
Лакированные надкрылья бряцают, отбрасывая блики, когда красавцы летчики пикируют на поле боя.
Вместе с Рогачом-Великаном прилетели навозники трехрогие, жуки-слоны, жуки-олени с огромными мандибулами, напоминающими клещи, а также майские жуки-бронзовки.
Собрался весь цвет авиации – лучшие и самые причудливые представители пластинчатоусых, которые дружно откликнулись на призыв Великого Рога.
Сама природа вооружила этих невероятных, великолепных зверюг копьями, пиками, серпами, крючьями, дротиками и щитами. Она щедро раскрасила их, будто снабдив гербами. У некоторых на хитиновом панцире нарисовано черным и розовым нечто вроде человеческого лица с разинутым ртом. Некоторые покрыты орнаментами из оранжевых, красных, зеленых, синих сверкающих пятен. А иные отливают золотом, серебром или медью.
Ни один кузнец не сковал бы таких доспехов! Жуки в рогатых шлемах напоминают доблестных рыцарей из легенд о короле Артуре.
Под предводительством Рогача-Великана два десятка пластинчатоусых совершают обходной маневр, заходят в тыл к противнику, выстраиваются в одну линию и теснят его по всему фронту.
Среди термитов начинается паника. Их защитный секрет не может причинить вреда новому врагу. Струя рикошетит от прочного панциря и поражает того, кто ее выпустил.
Командиры-термиты подают сигнал к отступлению.
Рогач-Великан приближается к воину номер 103.
Лапы жука мощно отталкиваются от земли.
И они поднимаются вверх.
Внизу кипит битва, поле боя напоминает транспортер, который движется в ускоренном темпе.
Номер 103 возглавляет остатки армии и начинает преследовать бегущих. Теперь, сидя на спине своего летающего друга, он стреляет с прежним блеском, раз за разом попадая в цель.
Муравьи стреляют кислотой на ходу, не сбавляя скорости.
Феромон памяти номер 61.
Тема: военная стратегия.
Истечение осуществлено в 44-й день 100 000 667 года.
– Пли!
Как только перекрестный огонь стихает, множество смутных темных силуэтов перебегают от одной дюны к другой и прячутся.
Обугленные трупы дымятся. Солдаты зарываются в песок, чтобы их не разорвало на куски. Отряды рассыпаются по пустыне и занимают позиции.
Рвутся гранаты. Трещат пулеметы. Вдали горят нефтяные скважины. Солнце не может пробиться сквозь черный густой зловонный дым до небес.
– Выключите, пожалуйста. Хватит уже.
– Вы не смотрите новости? – удивился Мельес, приглушив звук телевизора, который вещал о последних событиях на международной арене.
– За последнее время я смертельно устала от человеческой глупости, – призналась Летиция. – А у нас по-прежнему никого?
– По-прежнему никого.
Журналистка укуталась в одеяло.
– В таком случае я немного вздремну. Если что-то случится, разбудите меня, комиссар.
– Что ж, бужу вас прямо сейчас. Детектор движения кого-то засек.
Они внимательно изучили каждый экран.
– В номере кто-то есть.
Они включили все мониторы, один за другим, но не обнаружили ни души.
– Они здесь, зуб даю, – заволновался Мельес.
– Не они, а он, – возразила Летиция. – Сигнал всего один.
Комиссар откупорил бутылку минеральной, намочил чистейшее полотенце, еще раз, на всякий случай, обтер подмышки и нанес одеколон. От греха подальше.
– От меня не пахнет потом? – спросил он с тревогой.
– Вы благоухаете как ребенок из рекламы «Малыш Кадум».
Они все еще не могли разглядеть гостя, но теперь расслышали легкий шорох на полу.
Жак Мельес включил погромче звук на многочисленных камерах, в зону обзора которых попадал каждый миллиметр номера.
– Они подползают к кровати!
В объектив камеры, закрепленной у самого пола, заглянула с ковра встрепанная мышь, выбежавшая ночью из норы на поиски пропитания.
Шпионы так и покатились со смеху.
– Признайте наконец, что муравьи – не единственные, кто докучает людям, – попеняла комиссару Летиция. – Мне нужно выспаться, и прошу вас: больше не будите меня по пустякам.
Или он может сесть на переднюю скамью первого вагончика и широко распахнуть глаза. Тогда он представит, что летит, летит вперед со все возрастающей скоростью. Безграничная власть над опасностью опьянит его.
Точно так же, если внезапно из громкоговорителя донесется хард-рок, неподготовленный человек в панике зажмет уши. Музыка покажется ему оглушительной, раздражающей, призывающей к насилию. Пока она звучит, он будет страдать и терпеть эти звуки. Но стоит захотеть, страдания окончатся, нужно только принять эту энергию, напитаться ею, использовать ее. Фанатов хард-рока бодрит его агрессия, она электризует их и наполняет силой, будто допинг.
Энергетический сгусток опасен для тех, кто ставит себя под удар и страдает, но живителен для всякого, кто способен направить энергию в нужное русло себе во благо.
Двенадцать уцелевших почитателей богов собрались в своем последнем, сооруженном на скорую руку прибежище возле компостных ям Бел-о-Кана.
Они скорбно взирали на прах погибших братьев.
Королева Шли-пу-ни твердо решила истребить мятежников, всех до единого. Их хватали и убивали одного за другим, когда они пытались накормить Пальцев. Все атеисты внезапно исчезли, так что лишь горстка почитателей богов, чудом уцелевших после наводнения и репрессий, могла продолжать сопротивление.
Больше никто не хотел их слушать. Никто не хотел вступать в их ряды. Они стали изгоями и прекрасно знали, что их ждет смерть, если стража обнаружит укрытие.