Бернард Льюис – Евреи ислама (страница 24)

В той мере, в какой мы располагаем такого рода информацией, она касается по большей части трех ситуаций: обращение известных и выдающихся личностей, отраженное в исторической и биографической литературе; обращения в ислам, которые приводили к правовым спорам в вопросах личного статуса, о чем остались некоторые записи; и, наконец, сравнительно редкие случаи, когда из-за гонений или соблазнов большое число евреев, искренне или нет, принимало господствующую религию.

Первая такая волна обращения, похоже, имела место в начальные годы ислама. Для некоторых евреев тогда появление Пророка в Аравии и создание новой мировой державы, низвергнувшей мощь Рима и Персии и вырвавшей Иерусалим и Святую землю из-под тяжелой руки Византии, казалось, предвещало неизбежное исполнение еврейских пророчеств и приход века Машиаха. Фрагменты еврейских апокалиптических и других произведений того времени дают некоторое представление о пылких ожиданиях, вызванных ранними арабскими победами. Примером может служить пиют (литургическая поэма), написанный, вероятно, после первых арабских побед в Земле Израиля, но до захвата Иерусалима или Кейсарии, столицы римской провинции Палестина:

В тот день, когда придет Машиах, сын Давидов

К угнетенным людям,

Будут явлены в мире и всем видны эти знамения:

Зачахнут земля и небо,

И запятнаны будут солнце и луна,

И обитателей земли поразит безмолвие.

Царь Запада и царь Востока

Будут сокрушать друг друга,

И армии царя Запада будут крепко держаться на земле.

И некий царь выйдет из земли Йоктана[32],

И его армии захватят землю.

Обитателей мира будут судить,

И небеса иссыплют пыль на землю,

И ветер разнесется по земле.

Гог и Магог[33]друг друга будут подстрекать,

И разгорится страх в сердцах язычников.

И ото всех своих грехов Израиль освободится

И не будет более пребывать вдали от дома молитвы,

Благословения и утешения осыпят его,

И будет он начертан в Книге жизни.

Не будет более царей из стран Эдома[34],

И народ Антиоха восстанет и заключит мир.

А Маузия и Самария будут утешены,

Акко и Галилея будут помилованы.

Эдомиты и ишмаэлиты[35]будут сражаться в долине Акко,

Пока лошади не утонут в крови и ужасе.

Газа и ее дочери будут побиты камнями,

А Ашкелон и Ашдод будут охвачены страхом³⁵.

Экзальтация прошла, когда выяснилось, что империя халифов, хотя, с еврейской точки зрения, и гораздо лучше того, что было ранее, пока не является исполнением еврейских мессианских мечтаний. Многие евреи стали мусульманами и идентифицировали себя с новой верой и устроением; остальные постепенно приспособились к существованию под исламской властью и со временем разработали новый симбиоз с арабо-мусульманскими правителями.

Еврейские мессианские ожидания от ислама угасли не полностью и время от времени проявлялись в синкретических мессианских движениях, возглавляемых еврейскими претендентами на титул Машиаха. Один из них, некий Абу Иса из Исфахана, еврейский лжемессия начала VIII века, в своей роли еврейского Мессии был готов признать подлинность и истинность и христианства, и ислама — для христиан и мусульман³⁶.

Такие движения возникали все реже. В последующие века наиболее распространенной причиной массовых обращений были принуждения или гонения. Иногда мусульманский правитель, вопреки исламским законам и традициям, издавал указы и принуждал к обязательному переходу в ислам своих еврейских подданных, которые отвечали действительным обращением, притворным обращением (марранизмом) или эмиграцией. Принуждение такого рода встречалось сравнительно редко; более распространенной, особенно в Северной Африке и Иране, была ситуация, когда евреи, подвергаясь все большим ограничениям и унижениям, не надеялись на облегчение и стремились уйти от проблем, присоединившись к большинству. Это средство спасения всегда имелось в наличии и было легко в исполнении, и нас удивляет даже не сама возможность прибегнуть к нему, а редкость подобных случаев решения собственных проблем. Поэт и философ Йеѓуда Ѓалеви в Сефер ѓа-кузари гордо пишет[36]: «Посмотри на образованных людей среди нас, которые могли бы отвергнуть свое унижение одним словом, которое сказали бы без труда, и достигли бы они свободы и возвысились бы над своими угнетателями. Но они не делают этого из преданности своей вере»³⁷.

Помимо таких случаев, у нас есть информация об обращении отдельных лиц. Для мусульманина естественно предположить, что новообращенного привлекла в его веру самоочевидная истина, и есть даже термин для мусульманина-неофита — мухтади, букв. «нашедший правильный путь». Для бывших единоверцев, которые рассматривали перешедшего как отступника и ренегата, столь же естественно искать мотивы низменные. Нерелигиозные причины, которые могут побудить еврея принять ислам, перечислены еврейским философом XIII века Ибн-Каммуной: «Им движет страх или амбиции; для него тяжел налог или он хочет избежать унижения, или он попал в плен, влюбился в мусульманку, или есть у него какие-то другие мотивы, подобные этим»³⁸.

Список Ибн-Каммуны, похоже, охватывает большинство случаев, когда перемена веры не может быть объяснена собственно религиозными причинами. Страх преследования или даже дискриминации, несомненно, являлся причиной как индивидуальных, так и групповых переходов в ислам. Амбиции, несомненно, служили мотивом у многих, кто в ходе успешной карьеры на службе у правителя достиг, будучи иноверцем, предела возможного продвижения в таком качестве. Некоторые довольствовались таким пределом; другие, став мусульманами, «пробили потолок» ради более высоких и более рискованных достижений. Иногда обращение в ислам было необходимо не только для дальнейшей карьеры, но просто ради выживания на уже достигнутой позиции, и рассматривалось как единственный способ избежать зависти и враждебности из-за прошлых успехов. Смена веры в качестве альтернативы судебному преследованию — ради отмены смертного приговора, тюремного заключения или менее сурового наказания — распространенное явление в уголовном судопроизводстве. Брак тоже, и в средневековом, и в современном обществах, может быть самой популярной и единственной причиной смены религии. По мусульманскому праву мужчина-мусульманин может жениться на христианке или еврейке, и она не обязана становиться мусульманкой, но ее дети должны воспитываться как мусульмане. Однако мужчина-немусульманин ни в коем случае не может вступить в брак с мусульманкой. Наказание за такой брак и вообще за сексуальные отношения немусульманина с мусульманкой — смерть. Лишь приняв ислам, немусульманин может избежать последствий таких отношений в прошлом или сделать их возможными в будущем.

В тех случаях, когда происшедший по тем или иным причинам переход в ислам известен и задокументирован, мы можем найти примеры всех этих мотивов, но также есть и обращения по религиозным убеждениям. Проиллюстрируем сказанное несколькими показательными примерами.

Несомненно, самым известным в исламском мире иудеем, принявшим ислам, был йеменский еврей Ка’б аль-Ахбар. Он стал мусульманином около 638 года³⁹. Есть сведения, что он прибыл в Медину во время правления халифа ‛Умара и сопровождал его в Иерусалим в 636 году. Имя Ка’б — это, возможно, еврейское Яаков или, что более вероятно, Акива; Ахбар — это множественное число от хабр или хибр, от ивритского хавер, которое использовалось в еврейских академиях в Земле Израиля для титулования ученых ниже ранга раввина. О Ка’бе ничего нет в еврейских источниках, но он занимает видное место в исламской литературе как авторитетный знаток традиций. Он умер в Сирии между 652 и 656 годами. По словам Гибба, в Дамаске до сих пор сохранилось надгробие с его именем. В целом мусульманская традиция преподносит Ка’ба в выгодном свете, ему приписывают мудрость и знания в области библейского учения и древней йеменской традиции. В дополнение к тому, что Ка’б известен как ученый еврей и как йеменец, он также упоминается как авторитетный источник сведений о жизни и времени халифа ‛Умара, с которым был весьма близок.

Хотя историческая фигура Ка’ба настолько заслонена мифами и легендами, что ее трудно отделить от них, очевидно, что его образ имел как отрицательную, так и положительную сторону в мусульманском восприятии. Его частое обращение к библейскому и раввинистическому материалу при толковании и разработке мусульманской доктрины привело к обвинениям в попытке внедрить в ислам еврейские элементы. В политическом плане его решительная поддержка третьего халифа, ‘Усмана, в борьбе, приведшей к первой гражданской войне в исламе, навлекла на него порицание врагов и обвинителей ‘Усмана. Сообщается, что один из них, радикальный аскет Абу Зарр аль-Гифари (сейчас он вновь популярен как предвестник арабского социализма), даже напал на Ка’ба и выпорол его за это. Бытует и тема Ка’ба как ложного новообращенного, пытающегося подорвать и уничтожить ислам изнутри, но она не имеет большого значения в классической исламской литературе, хотя и переживала недавно некоторое возрождение. Основные толкователи мусульманской традиции обычно высоко ценят Ка’ба и часто цитируют в качестве источника.

Другой ранний автор, часто цитируемый в мусульманской литературе, Вахб ибн Мунаббих, родился в Сане в Йемене около 654–655 г. В мусульманской традиции он иногда характеризуется как представитель «народов Книги» (ахль аль-китаб) либо по рождению, либо по предкам; иногда, более конкретно, его называют евреем. Доказательства противоречивы. Его именуют авторитетным знатоком христианских и еврейских писаний и даже приписывают труд под названием Китаб аль-исраилият («Книга еврейских преданий»). Его авторство сомнительно, но, во всяком случае, Ибн-Мунаббиха часто цитируют в качестве источника еврейских сюжетов и интерпретаций, которые и называются в исламе исраилият. Известный благочестием и подвижническим образом жизни, он тем не менее вступил в конфликт с властями и умер в 728 или 732 году после порки, которой был подвергнут по приказу правителя Йемена⁴⁰.