Бернард Льюис – Евреи ислама (страница 23)

Так, например, в XI веке в Толедо мусульманский кади в книге о «категориях народов» перечислил восемь наций, которые внесли свой вклад в развитие науки. Это индусы, персы, халдеи, греки, ромеи (термин включает византийцев и восточных христиан в целом), египтяне (что означает древних египтян), арабы (в том числе вообще мусульмане) и евреи. Таким образом, евреи находятся в хорошей компании, и глава, посвященная им, вежлива по тону и вполне информативна по содержанию. В ранние времена, отмечает кади, евреи не отличились в философии, они занимались в основном изучением священного закона и жизни пророков. В этом последнем вопросе они были осведомлены лучше всех и, таким образом, представляли собой основной источник информации для мусульманских ученых. Израиль был колыбелью пророчества, и именно в среде этого народа родилось апостольское служение. Автор отмечает, что большинство пророков были евреями. Остальная часть главы посвящена еврейским ученым в исламских землях и завершается современниками автора в мусульманской Испании³⁰. Хотя этот восхитительный рассказ о достижениях евреев практически уникален в классической исламской литературе, в нем обсуждаются еврейские религиозные верования и сектантские направления, а также хронология и календари — темы, похоже, интересующие мусульманских ученых.

Интерес к евреям и иудаизму, несомненно, был вызван кораническими ссылками на библейских персонажей и события, которые нашли таким образом отражение в классической исламской историографии. Древним еврейским героям и пророкам предоставлялось, так сказать, право на вступление в ислам через Коран, и некоторые мусульманские ученые зашли так далеко, что искали подробности в других, в том числе еврейских, источниках, чтобы дополнить краткие, а иногда и загадочные коранические аллюзии. Такой поиск и изучение «отмененных» писаний и «замещенных» религий требуют некоторого интеллектуального мужества, и поэтому решались на них немногие. Тем не менее их было достаточно, чтобы внести каплю библейской и раввинистической информации в корпус исламского учения³¹.

Хотя ранние универсальные хроники обычно включают некоторые предания о пророках до Мухаммеда, лишь в позднем Средневековье мы находим связные рассказы о еврейской истории. Две работы среди крупных универсальных историй, созданных арабскими и персидскими авторами в позднем Средневековье, особенно важны для нас. Рашид ад-Дин (1247–1318), еврей, принявший ислам, включил в свою универсальную историю также и «историю детей Израиля», основанную на Танахе и дополненную для постбиблейского периода апокрифическими материалами, сведения об источниках которых он не указал. В отличие от большинства других мусульманских авторов, писавших о древней истории Израиля, Рашид ад-Дин не завершает рассказ разрушением Второго храма в 70 году, но вкратце намекает на восстание Бар-Кохбы и его подавление: «Тогда пришел Адриан и разрушил это место, и взял народ со всем имуществом в плен». Рашид ад-Дин венчает свой труд перечислением византийских и римских императоров, которые правили Палестиной до арабского завоевания³². Другой крупный исламский историк, Ибн-Халдун (1332–1406), также включает рассказ о «детях Израиля» в свой обзор всеобщей истории; этот рассказ основан на арабском переводе, сделанном йеменским евреем, еврейской хроники Иосиппон, которая базируется на трудах Иосифа Флавия³³. Некоторые рукописи хроники Рашида ад-Дина содержат иллюстрации, якобы запечатлевшие эпизоды из истории древних израильтян, при том что вообще какие-либо изображения евреев, как и других представителей специфических этносов или религий, крайне редки.

В целом, однако, евреям уделяется мало внимания со стороны мусульманских авторов, будь то историки или теологи, и если положительные комментарии встречаются нечасто, то же самое можно сказать о нападках и обвинениях.

Хотя евреи ислама не испытывали профессиональных ограничений, которые мы находим в Европе, по целому ряду причин у них прослеживалась тенденция одни профессии предпочитать, а других избегать. На пути военной или чиновнической карьеры имелись очевидные препятствия, поэтому талантливые и образованные евреи шли в другие профессии, где они иногда играли важную, но никогда не преобладающую роль. Есть старая арабская поговорка: еврей достигает величия со склянкой лекарства или мешком денег в руке. Она выражает общеизвестную подтвержденную историческую истину, что два пути к успеху, открытые для амбициозного еврея — это либо медицина, либо обращение с финансами.

Преимущества обеих профессий очевидны. Что касается денег, то мусульманам был свойственен целый ряд ограничений и запретов для обращения с деньгами и драгоценными металлами, считавшимися опасными для их бессмертных душ. В результате в исламском мире эта сфера досталась в основном христианам и евреям. Правители, нуждаясь в наличных деньгах, часто прибегали к услугам банкиров-зимми, имевших, в свою очередь, полезные связи с коллегами-единоверцами в обширных исламских владениях. Возможность предоставить деньги — быстро и много — являлась отличным способом получить доступ к власти и обрести фавор при дворе.

Занятие медициной также имело свои преимущества. Тяжело больной человек в поисках лучшего лечения, скорее всего, преодолеет даже самые сильные религиозные предрассудки. В средневековом исламском мире, как и в некоторые другие времена и в других ситуациях, еврейские врачи, зависящие не от общественного назначения, а от частной практики, могли достичь столь многого, сколь позволяли их таланты. Владение языками и, следовательно, возможность знакомства с разными источниками медицинской литературы порой давали им преимущество перед мусульманскими коллегами. У успешного практикующего врача могли лечиться высокие чиновники и даже правители. Благодаря близости и непосредственному доступу к центральной власти, который давала врачу его работа, он имел возможность достичь некоторых выгод для своей еврейской общины и, конечно же, для себя, своей семьи и друзей. Иногда мы находим информацию о еврейских врачах, играющих определенную политическую роль, хотя в Средневековье это редкость и обычно на каком-то этапе такому врачу все-таки требовалось обращение в ислам для использования своего положения в полной мере.

В обществе под автократическим правлением близость к правителю являлась важным, часто единственным путем к силе и влиянию. Но такого рода сила, как и власть, на которую она опирается, всегда была ненадежной. Все могло закончиться внезапно со смертью или смещением правителя, потерей благосклонности фаворита или простым изменением политических обстоятельств. Падение с такой высоты часто может оказаться катастрофическим для семьи и общины должностного лица, возвышавшихся и низвергавшихся вместе с ним.

Если медицина и деньги являлись двумя способами, с помощью которых еврей мог обрести влияние, то существовало немало других вариантов просто заработать себе на жизнь. Еврейская беднота, по-видимому, состояла в основном из мелких ремесленников; еврейские богачи были купцами и в ранний период ислама сформировали важную составляющую в торговом сообществе халифата.

Если в целом евреи тяготели к профессиям, по той или иной причине считавшимся у мусульман непривлекательными, то существовали и другие, «деликатные», как сказал профессор Гойтейн, профессии, от которых евреям было безопаснее уклониться³⁴. В широком спектре еврейской промышленной и коммерческой деятельности, отраженном в документах Каирской генизы из средневекового Египта, имеются значительные пробелы. Наиболее заметные связаны с продовольствием, транспортом и войной. Евреи не зафиксированы в документах в качестве торговцев основными зерновыми культурами, такими как пшеница, ячмень и рис, и не занимались разведением или продажей скота в пищу. Они не имели никакого отношения к торговле верблюдами, лошадьми и другими верховыми и вьючными животными. Они не покупали и не продавали оружие, за немногими исключениями ради самозащиты. В этих свидетельствах также нет упоминания об участии евреев в работорговле, хотя определенную роль в этом евреи играли — в другие времена и в других местах. Мы можем только догадываться о причинах таких исключений, не являющихся универсальными в исламской истории. Утверждение Гойтейна, что эти сделки являются «деликатными» в стратегическом смысле, вполне может быть ответом. Несомненно, важно, что, хотя евреи не торговали этими товарами с христианской Европой, они были широко представлены в торговле с Индией, где не происходило крупных религиозных или военных конфликтов.

Существовал для еврея один способ преодоления всех этих трудностей: обращение в ислам.

В течение столетий жизни под мусульманским правлением множество евреев по тем или иным причинам приняли ислам. Наша информация о таких обращениях, в общем, скудна. Еврейские авторы предпочитали не останавливаться на столь болезненной теме, а мусульманские вообще едва ли считали ее достойной упоминания. Для мусульман, в отличие от христиан, обращение евреев в их веру не имело особого теологического значения. Это была лишь часть — относительно небольшая — неизбежного распространения истинной веры среди рода человеческого.