Бернард Корнуэлл – Война волка (страница 78)

– Господин, прикончи старого ублюдка! – крикнул он.

– Господин король, – поправил его Скёлль. Это вызвало волну издевок со стороны моих людей.

– Господин король! – передразнивали они. – Господин король!

Я сделал шаг вперед, поднимая Вздох Змея, Скёлль двинулся на меня. Он издал боевой клич, завыв волком, и вложил всю силу в замах в направлении левого моего бока. Но я следил за его глазами, видел, как они сместились на мой живот, и предположил, что весь этот замах – уловка. И верно, с проворством, которого я прежде в нем не замечал, ярл развернул меч в руках так, что вместо рубящего удара получился колющий, нацеленный в правую сторону моего туловища, и уклониться от него я мог, только перенеся вес на больную левую ногу. Но я разгадал его замысел, нога была вовсе не так слаба, как рассчитывал Скёлль, и я провел ответный выпад.

Укол Скёлля не достиг цели, мой же проткнул его кольчугу внизу ребер. Я почувствовал, как Вздох Змея рассекает кольца доспеха, прорезает кожу, ощутил, как заскрежетала и потом сломалась кость. Я провернул клинок и вогнал его еще глубже. Лицо Скёлля перекосилось, он старался отстраниться от боли, а я ворочал Вздох Змея, рассекая плоть и кость, а потом ударил плечом, и ярл упал. Выпустив рукоять Вздоха Змея, я позволил мечу упасть вместе с противником. Скёлль пытался достать меня Грайфангом, но я придавил правой ногой его правую руку, а левую поставил ему на лицо. Норманна била дрожь, и Вздох Змея, глубоко вогнанный в его тело, покачивался.

– Передай привет норнам, – сказал я ему. – И поблагодари их от моего имени.

Я выдернул Вздох Змея, Скёлль заскулил от боли, затрепетал, а кровь ручьем хлынула через разрез в его кольчуге. Я приставил окровавленное лезвие клинка к его глотке.

– Государь! – окликнул я Сигтригра.

– Лорд Утред?

– Хочешь прикончить ублюдка, убившего твою жену?

Донесся шелест меча Сигтригра, выходящего из ножен. Слабеющий ярл смотрел на меня. Когда Сигтригр занес клинок, глаза ярла расширились.

– Подожди, – остановил я зятя, наклонился и вырвал Грайфанг из ладони Скёлля, после чего бросил клинок под ноги Финану.

– Это тебе за мою дочь, – заявил я.

– Нет! – вскричал Скёлль. – Пожалуйста, отдайте мне меч!

Сигтригр ударил.

И Скёлль отправился в Нифльхейм, поживой для Раздирателя Трупов.

Стиорра была отмщена.

Я думал о дочери каждый день. Наблюдал, как растут ее дети, и плакал, что ей не дано увидеть их превращение во взрослых мужчину и женщину. Я рассказывал им о матери, и непрошеная слеза до сих пор наворачивается мне на глаза, когда речь заходит о ней. Волны накатываются на берега Беббанбурга, ветер воет над непокорными водами, и я понимаю, что Стиорра где-то в загробном мире. Не в Нифльхейме, не в христианском раю, но где-то там, далеко. Иеремия говорит, что есть благословенное место для добрых язычников, долина с мягкой травой и чистыми потоками. «Она счастлива там», – твердит он, и я пытаюсь убедить себя, что епископ все-таки не чокнутый и говорит правду. Иеремия повсюду ходит теперь с белой собачонкой, которую назвал Скариод. «Как Иуду, господин, предавшего своего господина».

Вываренный череп Скёлля и волчий череп Снорри заняли место в каменных нишах беббанбургских Ворот Черепов. Они взирают пустыми глазницами на юг, где копят силы враги Нортумбрии. Норманны продолжают жить в Кумбраланде, но дали присягу на верность Сигтригру. Он является королем всей Нортумбрии, но Эгил Скаллагримрсон, которого я научился ценить как товарища, говорит, что на норманнов нельзя полагаться.

– А тебе-то я могу доверять? – спросил я у него.

– Конечно нет.

– Но я доверяю.

– Господин, это потому, что ты простак. Но я поэт, а мы, поэты, любим простаков.

Я наделил Эгила и его брата хорошей землей к северу от Беббанбурга. Они принесли мне вассальную клятву, потому что, как выразился Эгил, я спас жизнь их младшему брату.

– Господин, свою клятву мы сдержим, – пообещал он мне по дороге домой из Хеабурга. – Не потому, что мне есть дело до Берга, разумеется. Мой братец такой урод!

Я расхохотался. Берг – симпатичный парень, тогда как Эгил страхолюдина, каких мало. И тем не менее женщины слетаются на него, будто мухи на кровь, и вскоре в Беббанбурге начнут появляться детишки с ушами как у летучей мыши и с подбородками как корабельный штевень.

А волны все накатывают, и ветер все дует. Я знаю, что однажды по прибрежной дороге прискачет всадник и принесет издалека весть о смерти короля и напомнит о слове, которое я обязан сдержать.

Wyrd bið ful āræd.

Историческая справка

Следом за смертью Этельфлэд в Мерсии начались волнения, хотя осада Честера (Сестера) вымышлена. Этельфлэд хотела, чтобы ей наследовала ее дочь, Эльфинн, но брат Этельфлэд, король Эдуард Уэссекский, быстро упрятал Эльфинн в западно-саксонский монастырь и сам занял мерсийский трон. К тому времени он отослал от себя вторую супругу (если мы примем на веру, что у него был недолгий первый брак с матерью Этельстана) и женился на Эдгифу, родившей ему еще сыновей и, как следствие, новых возможных претендентов на трон.

У Этельстана была сестра-близняшка Эдгит, и она вышла замуж за Сигтригра. Признаюсь, мне жаль было убивать вымышленную Стиорру, но ее смерть была необходима, чтобы поместить Эдгит на законное ее место в качестве королевы Нортумбрии. Эту страну, все еще независимую, донимали норманнские поселенцы, осевшие на западном побережье. Скёлль придуман, а Ингильмундр и братья Эгил и Торольф Скаллагримрсоны – нет. «Хеабург» – это Уайтли-Касл в Нортумберленде, а описанное мною сражение – всецело плод фантазии. Уайтли-Касл (известный также как Эпиакум) – самое высокорасположенное укрепление, возведенное римлянами в Британии. Оно находится к северу от Элстона, в непосредственной близости от трассы А-689, рядом с Кирко. Туда можно также попасть, если следовать по живописной туристской тропе «Айзекс Ти Трейл». Все, что осталось от форта, – это земляные стены и на удивление многоуровневое заграждение из рвов, устроенное римлянами, чтобы затруднить доступ к укреплениям. Все римские форты строились по определенному шаблону, называемому иногда конструкцией «игральной карты», потому что имели соответствующие прямоугольные очертания. Но чтобы вписать Уайтли-Касл в очертания горного выступа, римляне деформировали игральную карту в ромб. Это еще одна черта, помимо системы внешних рвов, что делает данное сооружение уникальным. Крепость определенно строилась с целью защиты свинцовых и серебряных рудников, расположенных в близлежащих горах.

Поэтические отрывки в главе десятой – моего собственного сочинения, но написанные под древнеанглийский слог, а вот в главах одиннадцатой и двенадцатой они являются вольным переводом существующих поэм. Первый в главе одиннадцатой («Громкими были военные кличи») и второй («Грохот раздался щитов») взяты из «Битвы при Мэлдоне», поэмы, описывающей поражение саксов от викингов в 991 году, лет примерно через семьдесят после описанного в книге выдуманного сражения. Третий («И вот они двинулись») – более ранний и состоит из компиляции двух коротких отрывков из «Финнсбургского фрагмента», являющегося, как подразумевает название, всем, что сохранилось от значительно более длинного произведения. Уцелевший фрагмент известен в копиях со списка XVII века, ныне также утраченного, в котором речь идет о сражении у осажденного холла. Первый отрывок в главе двенадцатой («Множество трупов осталось стервятникам») взят из очень короткой поэмы о битве при Брунанбурге, процитированной в «Англосаксонской хронике» под 937 годом. Вместо адаптированного перевода я воспользовался версией лорда Альфреда Теннисона, опубликованной в сборнике «Баллады и другие стихотворения». Второй («Так укройтесь щитами ивовыми») и третий («Бог всемогущий, Господь и правитель») взяты из поэмы «Юдифь», пересказывающей древнюю историю из неканонической «Книги Юдифи», описывающей, как одноименная героиня обезглавила ассирийского полководца Олоферна. Произведение принадлежит, вероятно, IX веку, и, хотя действие происходит в Израиле, описание битвы (и многих иных деталей) целиком соответствует англосаксонским реалиям.

Пророчество Снорри о дане и саксе, которые объединят усилия, в итоге исполнилось, но не ранее 1016 года, далеко после окончания века Утреда. Легенда о том, как его род потерял Беббанбург, живописно изложена в книге Ричарда Флетчера «Кровная вражда: убийство и месть в англосаксонской Англии» (Издательство Оксфордского университета, 2004). В главе шестой я упоминаю про отца Оду, священника-датчанина, ставшего епископом. Это вовсе не вымысел романиста. Родители Оды были даны, прибывшие в Британию, и состоявшие, как есть основания полагать, на службе у Уббы, и осевшие в Восточной Англии. Ода был крещен, стал священником, а 920-е годы был рукоположен епископом Рамсберийским. На этом его история не заканчивается: в 941 году он был возведен в сан архиепископа Кентерберийского, став первым даном во главе английской Церкви.

В молодости Ода, скорее всего, был капелланом при дворе Этельхельма Старшего, но со временем стал сторонником Этельстана, главным конкурентом которого в борьбе за трон Эдуарда был Эльфверд, сын короля от дочери Этельхельма Старшего. Соперничеству между Эльфвердом и Этельстаном придется подождать до следующей книги. Король Эдуард Уэссекский, присвоивший себе титул Anglorum Saxonum Rex и известный как Эдуард Старший, оказался в тени отца и преемника, но стоит отметить, что он все же внес большой вклад в объединение земель, ставших Англией. Унаследовав от отца Уэссекс, он завоевал находившуюся во владении данов Восточную Англию, а после смерти своей сестры Этельфлэд аннексировал Мерсию. Оставалась только Нортумбрия. Следует отметить и то, что объединение Англии было западносаксонским проектом, развивавшимся с юга на север, и кто бы ни унаследовал престол Уэссекса, он неизбежно воспринял бы амбиции к унификации страны, так пылко разожженные королем Альфредом.