Бернард Корнуэлл – Война волка (страница 77)

– Как нога? – спросил зять с улыбкой.

– Болит. А твоя рука?

– Онемела.

Он обернулся и недовольно посмотрел на разразившихся криками людей. Крики становились громче. Это могло означать одно: Скёлль идет, и норманны видели в предстоящей схватке не только состязание, но и забаву.

Финан вывел своих воинов на площадь и нахмурился, услышав вопли.

– Они пьяные, – проворчал он.

– Скорее всего. – Сигтригр наблюдал за улочкой напротив нас. Из нее валило все больше народа, располагавшегося по краям открытой площадки. – Он ведь боя ищет, так?

– Так, – подтвердил я.

– И вы позволите мне сразиться с ним, – настойчиво заявил Финан.

– Нет, – отрезал Сигтригр.

– Государь, ты не способен держать щит…

– Я сражаюсь мечом, а не щитом, – возразил зять.

– Стиорра! – воскликнул я, и оба посмотрели на меня. – Ради дочери, он мой.

– Нет, господин! – отрезал Финан.

В этот миг люди в дальнем конце площади расступились, и появились Скёлль и Снорри. Слепой колдун держался за руку ярла и что-то говорил, негромко и настойчиво. Скёлль вроде как слушал, но, заметив нас, остановился и закрыл Снорри рот ладонью, заткнув его. Некоторое время он пристально смотрел на нас, потом очень медленным и нарочитым движением обнажил свой большой меч, Грайфанг.

Возбужденные крики стихли. Скёлль, сознавая, что к нему приковано всеобщее внимание, вышел на площадь. Поверх нетронутой кольчуги он набросил белый меховой плащ. Шлем блестел, увенчанный золотой короной и волчьим хвостом на гребне. В правой руке Скёлль сжимал Грайфанг, а левой вел Снорри, и вскоре они оказались в центре людского кольца. Ярл посмотрел сначала на Сигтригра, потом на меня.

– Кому мне отдать меч? – поинтересовался он.

Нас всех удивила его готовность сдаться, и на удар сердца все лишились языка.

– Королю Сигтригру, – сказал я, опомнившись наконец, – разумеется.

– Государь, – бубнил Снорри, цепляясь за руку Скёлля. – Государь!

Пустые глазницы чародея казались черными.

– Спокойно, друг мой. – Ярл похлопал Снорри по плечу. Колдуна слегка трясло. На нем было длинное белое одеяние из грубой материи. Волчий череп он потерял и казался обездоленным без своей собачонки. – Все будет хорошо. – Скёлль посмотрел на Сигтригра. – Есть одна вещь, которую мне нужно сделать, прежде чем отдам тебе меч.

– Одна вещь? – переспросил озадаченный Сигтригр.

– Всего одна, – подтвердил ярл, потом отступил на шаг от Снорри, стремительно развернулся и взмахнул Грайфангом.

Колдун не ожидал нападения. Он стоял, перепуганный, и вдруг клинок Скёлля полоснул его по горлу. Ярл протянул меч по направлению удара, потом назад, перерезав колдуну глотку и перепилив шею до хребта. Белые волосы и заплетенная в косицы борода Снорри окрасились алым. Чародей не издал ни звука, просто упал, сгорбившись, в мешанине крови, волос и одежд. У зрителей вырвался вздох удивления. Некоторое время тело Снорри подергалось, пока пролитая кровь впитывалась в землю, потом затихло.

– Он не справился, – объяснил Скёлль. – Кому нужен колдун, который подводит?

– Отдай мне меч, – холодно произнес Сигтригр.

Скёлль, выглядевший самым спокойным из всех, кто находился в Хеабурге, кивнул.

– Конечно, – согласился он, переложил Грайфанг в левую руку, держа его за клинок чуть ниже эфеса, и пошел к Сигтригру.

Я почуял подвох. Он был правшой, но меч взял в левую руку, при этом эфес оставался свободным, а правая рука пустой. Капля крови скатилась с острия Грайфанга, пока ярл шел к нам, широко улыбаясь.

– Ты победил, – заявил он Сигтригру, сделавшему шаг вперед, чтобы принять у врага оружие.

В этот момент Скёлль схватил эфес правой рукой и с обратного замаха нанес удар, который отсек бы Сигтригру здоровую руку, но я, заметив движение ярла, шагнул вперед и толкнул Сигтригра так сильно, что тот повалился на левый бок. Не останавливаясь, я впечатал взятый на время щит в Скёлля. От удара его опрокинуло, и он, как и Сигтригр, оказался на земле.

А я потянул Вздох Змея. Его длинное лезвие с шипением выскользнуло из ножен.

– Он мой! – крикнул я, потому что Утред и Финан кинулись вперед, а Сигтригр, опомнившись от неожиданности, вскочил. Я сделал еще шаг, не обращая внимания на боль в левой ноге, и пнул Скёлля сапогом. – Он мой.

– Глупый старик, – огрызнулся ярл.

Все еще лежа на земле, он взмахнул Грайфангом, но тот только звякнул по железному ободу моего щита.

– Решил умереть? – спросил Скёлль.

– Сдохнешь ты, – ответил я и отступил, давая ему подняться.

Помнится, мне подумалось тогда, что Скёлль, возможно, прав – это было глупо. В моем распоряжении находилось несколько десятков ловких в обращении с мечом воинов, проворнее и, наверное, сильнее меня. Финан тоже был стар, но оставался одним из самых опасных бойцов в Британии. Но я был Утредом Беббанбургским и обладал репутацией, и эта репутация побуждала убить Скёлля собственноручно. А еще я хотел прикончить его сам из-за Стиорры. Память о моей дочери, о ее лице пробудила во мне гнев, превозмогавший глупость. Это был холодный гнев, приправленный долей страха. Скёлль внушал ужас и, поднявшись на ноги с окровавленным Грайфангом в руке, выглядел уверенным в себе.

– Старик, держи щит крепче, – осклабился ярл.

У него щита не было. Я оставил свой висеть на боку, открывшись, и сделал шаг назад, подальше от противника, как если бы боялся его. И приукрасил свою хромоту. Кольчуга моя разодралась, и из-под нее, как я надеялся, выглядывало перебинтованное левое бедро. Я хотел, чтобы Скёлль видел его. Вздох Змея я держал опущенным.

– Твоя дочь визжала, подыхая. – Скёлль стал забирать вправо, заходя слева от меня.

– Слышал я, твой сын теперь пускает слюни, – парировал я.

Никакие слухи о его сыне, которому я проломил череп, до меня не доходили, но, видимо, я задел больное место: лицо Скёлля исказила на миг гримаса ярости, и он сделал три быстрых шага ко мне. Я не пошевелился, сочтя его наскок обманным, и противник замедлился, но продолжал обходить меня слева. Я повернулся, намеренно скривившись, когда вес тела пришелся на больную ногу. Зрение с этой стороны не до конца восстановилось, но постепенно прояснялось.

– Говорить-то сынок хоть способен? – осведомился я. – Или издает звуки, как будто боров перднул?

Скёлль промолчал, но я заметил, что мои слова задевают его. Он явно пытался успокоиться и разработать план атаки, способной сокрушить меня.

– Ну, может, хоть под себя не ходит? – продолжал спрашивать я. – Или из него сыплется, как из пьяного козла?

– Ублюдок, – зарычал ярл.

А потом прыгнул на меня, атакуя слева. Я же просто стоял, держа щит слева, а Вздох Змея справа. Поскольку замах был нацелен на мою левую ногу, прикрытую щитом, удар пропал впустую. Грайфанг лязгнул о железный умбон, не причинив вреда. Атака была продиктована гневом и оказалась поэтому напрасной. Скёлль это знал. Он попытался высвободить меч из моего щита, шагнув назад, но я двинулся вместе с ним, а потом сделал ложный замах, вскинув Вздох Змея. Испугавшись угрозы, ярл отпрыгнул, и я расхохотался.

– А когда же ты начнешь драться? – спросил я.

Стоявшие по краям площади люди подхватили мой смех, и эта насмешка вывела Скёлля из себя. Он бросился на меня зло и стремительно, снова замахиваясь слева. Долгие годы упражнений с мечом взяли свое, и я, не думая, просто отражал щитом или Вздохом Змея его удары, сыплющиеся один за другим. Я не пытался контратаковать, только защищался, намереваясь оценить уровень его мастерства. Мне было привычно работать мечом каждый день, состязаясь с лучшими из моих воинов, и Скёлль, хотя был быстрым и очень сильным, не мог тягаться с такими искусными фехтовальщиками, как Финан или Берг. Нанеся шесть или семь мощных рубящих ударов, он отступил.

– Это все, на что ты способен? – полюбопытствовал я.

– Ты трус, – процедил ярл. – Сражаешься со щитом против человека, у которого щита нет.

– Ты сам велел мне держать его! – напомнил я. – Мне он не очень-то и нужен. – Я отпустил рукоятку, и тяжелый щит соскользнул на землю. – Так лучше?

Вместо ответа он напал снова, и опять с левого моего бока. Впрочем, оба рубящих удара отразить оказалось несложно. Затем он попробовал выпад, быстрый и низкий, которого я избежал, только шагнув вправо. Грайфанг скользнул по моему туловищу, послышался скрежет кольчужных колец. Норманн дернул клинком в намерении отсечь мне левую руку, но в его вытянутой руке не было силы, и моя кольчуга остановила лезвие. Я принял в сторону и сделал шаг назад.

– Если тебе так нужен щит, бери, – предложил я. – Он твой.

Скёлль отступил на два шага. Он тяжело дышал, глядя на меня из-под окованного золотом обода шлема. Я оценивал его мастерство, он оценивал мое, хотя наверняка должен был отметить, что я пока не нанес ни одного наступательного удара. Зрители, наблюдающие за нами, разразились криками, и крики поддержки адресовались мне. Даже те, кто недавно сражался за Скёлля, примкнули к хору. Ярла не любили, а боялись, теперь же его ужасный колдун был мертв, и Скёлль скоро тоже умрет. Он и сам понимал это. Даже если он меня убьет, его не пощадят. Самое большее, на что оставалось ему надеяться, – это на быструю смерть и славу человека, одолевшего в поединке Утреда Беббанбургского.

Пока Скёлль переводил дух, нас разделяли четыре или пять шагов. Его атаки оттеснили меня к южному краю площади, поэтому я пошел к середине, снова преувеличивая свою хромоту. Он, прищурив глаза и сжимая обеими руками Грайфанг, следовал за мной. Я заметил, что он смотрит на мою ногу. Зрители смолкли, и только один человек, ульфхедин, если судить по серому плащу, призывал Скёлля убить меня.