Бернард Корнуэлл – Война волка (страница 55)

– Но я не могу убить Этельхельма, пока твой отец жив, – напомнил я. – Это будет означать войну. – Потом мне в голову пришла другая мысль, и я пристально посмотрел на него. – Ты просишь меня убить врага, чтобы не запятнать свою совесть?

Он мотнул головой:

– Я предлагают тебе то, что ты хочешь. Этельхельм пытался убить нас обоих, так давай станем союзниками, готовя смерть ему.

– Мне казалось, что вы, христиане, предпочитаете решать свои споры без смертоубийства.

Этельстан нахмурился:

– Неужели ты думаешь, что я хочу его смерти лишь из корыстных мотивов? Пока он жив, мира в Уэссексе не будет. Если я унаследую трон, олдермен поднимет мятеж против меня. Он хочет видеть на престоле своего племянника и не остановится ни перед чем, чтобы достичь цели.

– А быть может, он ищет трон для самого себя, – предположил я.

– Кое-кто такое допускает, – осторожно ответил принц.

– И убив его, я сделаю королем тебя.

Он обиделся, заподозрив, будто я обвиняю его в низменных амбициях.

– Ты и правда думаешь, что я не молился о своей судьбе? – резко спросил он. – Что я не боролся с совестью? Что не вел бесед с архиепископом Ательмом?

Вот это было интересно. Отсюда истекало, что новый архиепископ Контварабургский принадлежит к числу противников Этельхельма или, по меньшей мере, сторонников Этельстана.

– Королевская власть – тяжкая ноша, – продолжил принц, и я видел, что он предельно серьезен. – И я убежден, что лучше других способен с ней справиться. Бог возлагает ее на меня! Можешь не верить, но я постоянно повторяю молитву, которую вознес Христос в Гефсиманском саду: да минет меня чаша сия! Но Иисус, похоже, не намерен щадить меня, поэтому мне предстоит осушить ту чашу, какой бы горькой она ни была.

– Когда твой дед умирал, он сказал мне, что корона Уэссекса – это терновый венец, – пробормотал я.

– Если корона чего-нибудь стоит, – с чувством произнес Этельстан, – она должна быть терновым венцом.

– Из тебя получится хороший король, – буркнул я.

– Король, который не станет сражаться против тебя.

Эдуарду я не доверял, а вот в Этельстане не сомневался. Он был совсем как дед, король Альфред, человек слова. Если сказал, что не будет воевать против меня, значит не будет.

– Мы расскажем кому-нибудь об этом сговоре? – уточнил я.

– Думаю, лучше сохранить его между нами, – ответил принц. – И нашими ближайшими советниками. – Он помедлил. – Могу я поинтересоваться, чего хотела от тебя Эдгифу?

– Моей поддержки.

Он вздрогнул:

– Она амбициозна. – Из его уст это прозвучало как укор. – И конечно, у нее есть доступ к королевскому уху.

– И не только к уху.

– Что ты сказал ей?

– Ничего. Просто пялился на ее сиськи и слушал.

– Ничего? – он вскинул бровь.

– Эдгифу хватило ума не просить меня о чем-либо, потому что ей известен ответ. Вся та беседа была представлением с целью убедить Этельхельма в том, что мы с ней союзники.

– Умная стерва, – буркнул он.

– Но старший ее сын слишком мал, чтобы стать королем.

– Половина западных саксов считает меня бастардом, – отозвался принц. – А другая половина понимает, что Эльфверд не способен править, поэтому ее младенец – самый верный выбор. – Он глянул на деревянный крест. – Может, это и на самом деле так?

– Он слишком юн. Кроме того, ты старший сын. Трон должен быть твоим.

Этельстан кивнул.

– Я чувствую себя недостойным, – едва слышно произнес он. – Но господь убедил меня, что я – лучший выбор, чем Эльфверд. – Принц перекрестился. – Да простит Он мне эти слова, подсказанные гордыней.

– Тут нечего прощать, – отрезал я.

– Эльфверд не должен унаследовать престол, – все так же почти прошептал Этельстан. – Он прогнил насквозь!

– Лорд принц, в народе и обо мне говорят то же самое, – напомнил я. – Меня называют убийцей священников, язычником и еще всяко, но ты все равно хочешь получить от меня клятву.

Некоторое время Этельстан молчал, потупив глаза и сложив руки, будто в молитве, потом посмотрел на меня:

– Я доверяю тебе. Госпожа Этельфлэд, лежа на смертном одре, дала мне совет целиком положиться на тебя, как это делала она. Так что да, если мне суждено исполнить Божью заповедь, мне нужна твоя клятва, и ты можешь поклясться любым богом, по своему усмотрению.

И я выполнил его просьбу: встал на колени и поклялся. Этельстан тоже опустился на колени и дал клятву мне. Мне подумалось, что, обменявшись обещаниями, мы вместе предопределили будущее. Но хотя мы оба исполнили данные друг другу клятвы, будущее все-таки определило себя само. Wyrd bið ful āræd.

– Чего я не понимаю, так это зачем им все эти хлопоты? – спросил у меня Сигтригр по дороге домой. – Почему не напасть на нас сейчас?

– Потому что они грызутся между собой, как посаженные в мешок горностаи, – объяснил я. – Эдуард бы атаковал, но нуждается в поддержке Этельхельма. Если Этельхельм не даст своих воинов, от королевской армии останется половина.

– А почему Этельхельм не хочет его поддержать?

– Возможно, олдермен желает возглавить поход сам, – предположил я. – И закончить его, прибрав к рукам большую часть Нортумбрии. Эдуард против этого – ему Нортумбрия нужна самому.

– И чего просто не убить мерзавца?

– Олдермен могуществен. Напасть на Этельхельма – значит начать междоусобную войну. А Этельхельм не поддержит Эдуарда до тех пор, пока тот не объявит Эльфверда следующим королем.

Сигтригр фыркнул:

– Ну и объявил бы! Чего уж проще?

– Так ведь всем сколько-нибудь здравомыслящим людям в Уэссексе и Мерсии понятно, что Эльфверд – кусок дерьма. Провозгласив его наследником, Эдуард вызовет мятеж. Мерсийцам по нраву Этельстан. Разумные западные саксы готовы видеть на троне кого угодно вместо Эльфверда, но только не Этельстана. Они вполне могут примкнуть к Эдгифу, не берусь утверждать.

– Но почему им не поддержать Этельстана? Он же ведь старший сын!

– Потому что их проклятые священники талдычат, будто Этельстан бастард. Да и почти всю жизнь он провел в Мерсии, а это значит, большинство западных саксов не знают его и не представляют, что принесет им его правление. Ревностные христиане Этельстана поддерживают, конечно, или, уж по меньшей мере, не верят в его незаконнорожденность, но значительная часть епископов и аббатов на жалованье у Этельхельма, так что они встанут за Эльфверда. Эдгифу не поддержит ни того ни другого, потому что видит будущим королем своего сына, и я не удивлюсь, если она вербует сторонников, раздвигая ноги. Воистину королевская путаница.

– Так, значит, моя королева незаконнорожденная?

– Нет, – решительно заявил я.

– Народ считает ее таковой?

– Так считает церковь.

– Тогда зачем ее выдали за меня?

– Сочли, что ты достаточно глуп и примешь незаконнорожденную королевскую особу за доказательство их искренности. И потому, что этот брак собьет с толку скоттов.

– А они здесь при чем?

– Твоя свадьба с Эдгит даст шотландцам понять, что ты в союзе с ее отцом, и потому косматые ублюдки дважды подумают, прежде чем заявить собственные права на Нортумбрию. Западные саксы не хотят потерять половину Нортумбрии до того, как сами заберут ее всю.

– В любом случае, – продолжил Сигтригр, – Эдгит не бог весть какое приобретение, не так ли?

– Она – хорошая женщина, – твердо заявил я. – И нравится мне.

Зять рассмеялся, потом пришпорил коня. Эдгит мне действительно нравилась. В ней сочетались здравый смысл, присущий ее брату-близнецу, с ее собственным добрым нравом. Замужество стало для нее полной неожиданностью. Она приготовилась посвятить жизнь молитвам, обрекая себя на роль добровольной узницы одного из монастырей, но ее вырвали из обители, обрядили в одежды из запасов предыдущей супруги Эдуарда и отправили на север, в Тамвеортин. Скорость, с которой Эдуард принял это решение, впечатляла. Я пытался понять, в чем тут причина. И пришел к выводу, что на самом деле она вовсе не в стремлении убедить в своей искренности Сигтригра. Гибель моей дочери указала Эдуарду, а скорее всего, кому-то из ближайших его советников, на шанс послать скрытое предупреждение Этельхельму. Признав Эдгит своей дочерью и сделав ее королевой, Эдуард намекал, что способен возвести на трон и ее брата-близнеца, а это ставило под угрозу будущее Эльфверда, племянника Этельхельма. Правда, при этом Эдуард позаботился о том, чтобы во время витана на почетном месте рядом с ним сидел один Эльфверд, и тем самым подпитал в Этельхельме надежду. Уэссекский двор, подумалось мне, представляет собой осиное гнездо, а я исподтишка вонзил и свое жало в этот венценосный клубок.

Мы двинулись на север. На войну.

Часть третья

Крепость Орла

Глава девятая