Бернард Корнуэлл – Война волка (страница 54)

– Познакомься, моя госпожа, это Винфлэд. Она христианка, саксонка, и я прошу тебя принять ее к себе на службу. Это хорошая девушка.

– Ну разумеется. – Эдгит слегка улыбнулась Белке.

Я отпустил лошадь Винфлэд, и та поотстала.

– Благодарю, госпожа, – сказал я Эдгит. – Тебе предстоит узнать, что Эофервик – город по преимуществу христианский.

– По преимуществу, – ехидно заметил отец Амандий.

Эдгит кивнула.

– Архиепископ Хротверд сообщил мне то же самое. Мне показалось, что он хороший человек.

– Очень хороший, – подтвердил я. – Как и твой муж. Выглядит он пугающе, понимаю, но он добрый.

– Лорд Утред, молюсь, чтобы это оказалось правдой.

– Доброта – не замена для набожности, – заявил отец Амандий. – Королю Сигтригру следует научиться любить веру. – Снова повисла пауза. – Господин.

– Королю Сигтригру некогда учиться, – отрезал я. – Он идет на войну.

– На войну? – в голосе у дана прозвучала тревога.

– Есть один человек, которого нам нужно убить.

Эдгит была священной коровой, принесенной в жертву ради мира, и она внезапно открыла для себя истину, что соперничество народов – сложная вещь. Религия – сложная вещь по причине ненависти, которую она порождает. И семья – сложная вещь, ибо в ней гнездится ревность. Эдгит, Эдуард, Эдгифу, Этельстан, Эльфверд и Этельхельм образовывали паутину любви, преданности и ненависти. Но больше все-таки ненависти, и поэтому это было сложно. Война – проще.

И мы с Сигтригром шли на войну.

Война – дело нелегкое. Понятное, как правило, но никогда не легкое. Разбираться с амбициями Эдуарда – это как ловить угря в темноте, и я подозревал, что он и сам толком не знает, кого хочет видеть своим наследником. Возможно, ему было все равно или не хотелось думать о наследнике, поскольку это означало думать о смерти, а такая перспектива никого не вдохновляет. В юные годы Эдуард подавал надежды, но вино, эль и женщины представлялись ему привлекательнее рутины государственных забот. Теперь он стал толстым, ленивым и больным, но в некоторых вещах оказался успешнее знаменитого отца. Эдуард провел кампанию, в ходе которой под руку западных саксов перешла вся Восточная Англия, а смерть сестры дала ему шанс включить в свое королевство Мерсию, хотя последняя еще толком не поняла, во вред это для нее или во благо. За время правления Эдуарда большая часть мечтаний его отца обратилась явью – это была мечта о едином государстве Инглаланд. Зная об этой мечте, я понимал, что заключенный нами договор не стоит и воробьиной какашки. Западные саксы, а именно они создавали Инглаланд, ни за что не отступятся от намерения поглотить Нортумбрию. Это было просто и означало войну.

– Не обязательно, – заверил меня Этельстан в вечер накануне свадьбы сестры.

Я фыркнул.

– Думаешь, мы вот так возьмем и отдадим тебе Нортумбрию?

– У вас теперь королева-саксонка.

– А мой внук – наследник Сигтригра, – напомнил я.

Это справедливое замечание заставило принца нахмуриться. Встретились мы во дворце, в маленькой комнате, смежной с королевской часовней. Этельстан попросил меня прийти, даже выслал эскорт, чтобы сопроводить по улицам Тамвеортина на случай, если Этельхельм снова покусится на мою жизнь. Я пошел без охоты. Эдгифу уже попыталась завербовать меня на службу ради своих малолетних сыновей, и я подозревал, что Этельстан тоже ищет моей верности, поэтому приветствовал его довольно кисло.

– Если ты планировал зазвать меня на витан, чтобы добиться присяги, то ты ее не получишь, – заявил я.

– Садись, – сказал он терпеливо. – Угостись вином.

Я сел, а он встал и принялся расхаживать по комнатушке. Мы были одни. Принц потеребил висящий на шее крест, поглазел на кожаный полог на стене с изображением грешников, корчащихся в адском пламени, потом наконец посмотрел на меня.

– Я стану королем Уэссекса? – спросил он.

– Разумеется, – без малейшей заминки ответил я.

– Так ты поддержишь меня?

– Нет.

– Почему?

– Потому что я предпочел бы воевать против Эльфверда.

Тут принц поморщился и снова принялся мерить шагами комнату.

– Отец оставит меня в Сестере.

– Хорошо.

– Почему это хорошо?

– Там Этельхельму труднее до тебя добраться.

– Я не могу вечно прятаться за стенами.

– И не будешь, – заверил его я.

– Как так?

– Когда твой отец умрет, ты поскачешь во главе мерсийского войска на юг и заявишь права на трон Уэссекса, – высказал я свое предположение.

– И сражусь с силами Этельхельма?

– Если понадобится, то да.

– Так и будет, – решительно произнес он. – И ты мне не поможешь?

– Я нортумбриец. Я твой враг.

– Мой враг? – Этельстан слегка улыбнулся. – Твоя королева – моя сестра.

– Это верно, – признал я.

– Кроме того, ты мой друг.

Принц остановился у стола, на котором в обрамлении свечей лежал простой деревянный крест. Он протянул руку и коснулся креста.

– Я хочу, чтобы ты дал мне клятву, – произнес он.

На меня он при этом не смотрел, не отрывая взгляда от креста. Этельстан ждал от меня ответа, но я ничего не говорил, и упорное молчание вынудило его повернуться ко мне.

– Поклянись тем богом, в которого веришь, – заявил он, – что сделаешь все от тебя зависящее, чтобы убить олдермена Этельхельма. И тогда я дам клятву тебе.

Я в изумлении воззрился на него. Лицо его, такое волевое и суровое, находилось в тени, но в глазах отражалось пламя свечей.

– Ты дашь клятву мне?! – переспросил я.

Принц сжимал крест, как бы пытаясь убедить меня в своей искренности:

– Я позвал тебя, чтобы дать тебе клятву. Это клятвенное обещание никогда не воевать против тебя и не вторгаться в Нортумбрию.

Я замялся, пытаясь разгадать подвох, скрывающийся за этой клятвой. Клятвы связывают, и к ним нельзя относиться легкомысленно.

– Ты сам можешь убить Этельхельма, – напомнил я.

– Если смогу, то убью, – подтвердил принц. – Но это и твой враг.

– И ты поклянешься не вторгаться в Нортумбрию?

– Вторжения не будет, пока ты жив.

– Но ты пойдешь войной на моего сына? – спросил я. – Или внука?

– Им придется заключить со мной собственные соглашения, – процедил он, подразумевая, что стоит мне умереть – и Нортумбрия окажется под ударом, и это, с горечью подумалось мне, уже не за горами. С другой стороны, если Этельстан станет королем, данная им клятва даст Сигтригру и мне время укрепить нашу страну.

– А если твой отец прикажет тебе вторгнуться в Нортумбрию, пока я жив? – осведомился я.

– Я откажусь. Уйду послушником в монастырь, если придется. Дав тебе клятву, я ее сдержу.

И это правда. Я заметил, как ближняя из свечек погасла, ее дымок завитками поднимался к потолку.