Бернард Корнуэлл – Война волка (страница 21)

– Господин, слишком быстро, – отозвался воин. – Малец помер, не успев ничего сообщить! Ты еще велел, чтобы впредь мы вколачивали гвоздь медленнее.

– А как мы убили мальчишку перед тем?

– Господин, это того, что верещал? – весело уточнил Кеттил. – Это не его мы сожгли заживо?

– Нет. – (До Фолькбальда дошло наконец, что мы затеяли.) – Мы с него живьем шкуру содрали. Сожгли мы мальца, который был перед ним. Помните? Жирный такой и шипел на огне. Запах – как от сала на раскаленной плите.

– Арнборг ушел на восток! – с отчаянием крикнула Фрита. – Куда точно, мне неизвестно.

Я ей поверил.

– Когда?

– Недели две назад.

Я услышал, как стучат по освещенному костром двору копыта, и понял, что остальная часть моего отряда успешно привела коней в усадьбу. В доме стало тесновато, когда в него ввалились мои воины, чтобы погреться, и сюда же согнали всех местных.

– Сколько воинов уехали с твоим мужем? – спросил я у Фриты.

– Шестеро, господин.

– А как много их у Арнборга?

– Много, наверное. – Она пожала плечами, явно не имея представления о количестве.

– Сотня? Две? – не сдавался я.

– Много, господин!

– Они пошли к Скёллю? – спросил я.

Фрита кивнула:

– Да, господин. На соединение со Скёллем.

– Скёлль – великий король! – провозгласил ее сын гордо. – Это воин-волк! У него есть колдун, который умеет превращать человека в лед!

Я не обратил на него внимания, сочтя его слова за детские сказки.

– А Скёлль куда пошел? – продолжал выпытывать я у Фриты.

– На восток, господин. – Она беспомощно развела руками.

– Как далеко отсюда находится усадьба Арнборга? – осведомился я.

– Близко.

– Сколько людей он оставил здесь?

Фрита замялась, потом поймала мой взгляд, обращенный на ее сына.

– Человек двадцать, господин.

Мы заперли ворота, расположили лошадей в малом доме и в амбарах, накидали дров в очаг, подкрепились припасами Халлбьорна. Кое-кто из наших уснул, но прежде мы допросили каждого пленника и убедились, что усадьба Арнборга действительно близко. Выстроена она там, где русло Риббеля расширяется, переходя в эстуарий. Фрита, перепугавшись за жизнь сына, говорила охотно. По ее словам, до усадьбы было около часа пути пешком.

– Ее можно увидеть с нашей крыши, – заявила она.

– Он должен был оставить там людей, – сказал мне Финан на рассвете.

– Но куда он ушел? Куда отправился Скёлль?

– На восток, – задумчиво пробормотал Финан. – Быть может, просто набег за скотом? Большой?

– Зимой? Скотом сейчас не разживешься.

К исходу осени, перед тем как страна замерзнет в ледяной хватке зимы, мы устраивали забой стад, оставляя животных ровно столько, чтобы восстановить поголовье на будущий год, и большую часть драгоценной скотины содержали за палисадами. Во мне шевелилось неприятное чувство, что я принял ошибочное решение и мне не за подлым монахом нужно гоняться, а спешить в Беббанбург. Но Фрита обмолвилась, что ее мужчины уехали две недели назад, а значит, если они что-то замышляли, то уже это сделали. И раз уж мы забрались так далеко, то почему бы не найти монаха со шрамом на тонзуре. Если, конечно, он вернулся сюда.

Чтобы выяснить это, нам придется захватить усадьбу Арнборга.

На войне ничто не дается просто, но в ту ночь судьба была милостива к нам. Мы потеряли коня, сломавшего ногу при падении в ров, а в остальном худшее, от чего мы пострадали, – это холод.

Завладеть усадьбой Арнборга наверняка будет не так легко. Но в результате захвата усадьбы Халлбьорна мы хотя бы оказались рядом с нужным местом, и, что самое важное, нас не обнаружили. Мы находились на земле Арнборга, а никто из его людей об этом даже не догадывался. Однако, покинув усадьбу, мы лишимся укрытия, и нам предстоит скачка по зимней местности с целью успеть добраться до палисада прежде, чем весть о нашем прибытии достигнет охраняющих усадьбу воинов. Расспросив Фриту и ее домашних, мы выяснили, что господский дом стоит на берегу Риббеля, окружен амбарами и лачугами, а также крепким частоколом, а для защиты Арнборг оставил гарнизон. Один из слуг, который за день до нашего нападения носил туда яйца, согласился с Фритой, что там человек двадцать.

– А может, и тридцать, господин, – добавил он.

– А может, сорок или все пятьдесят, – пробурчал Финан, пока мы гнали коней по прихваченной морозом земле.

– По крайней мере, он не в римском форте, – отрезал я.

Я опасался, что Арнборг займет древнюю крепость, расположенную значительно дальше, но, судя по добытым нами сведениям, Арнборгу нравилось жить близ эстуария Риббеля, чтобы его корабли могли проскальзывать в море и возвращаться назад с богатой добычей.

Два десятка воинов не выглядели грозной силой, но их преимущество состояло в наличии палисада, и пусть бревенчатый частокол не такое внушительное укрепление, как мощные стены Беббанбурга, он все равно был серьезным препятствием. Поэтому мы и гнали коней во весь опор. Если защитники узнают о нашем приближении, то успеют подготовиться. Зато, если мы появимся внезапно, застанем половину в доме, греющимися у очага. Мы следовали по хорошо наезженной дороге, вьющейся между многочисленными каналами Риббеля. Пересекали солончаки, заросли камыша, и повсюду вокруг были скопища птиц, взмывавших в небо большими стаями. Оставить без внимания зрелище тысяч наполняющих воздух белых крыльев было невозможно, поэтому люди Арнборга наверняка поняли, что кто-то едет по берегу реки. Но с какой стати они заподозрят, что это враг?

Копыта наших коней разбили тонкий лед в том месте, где дорога вброд пересекала маленькую речку. Вздох Змея подпрыгивал у меня на бедре, тогда как щит ритмично стучал по спине. Мы одолели пологий подъем, увенчанный густыми зарослями ивы и ольхи, пробрались под нависающими ветками и снова вынырнули на свет солнца. И перед нами открылась усадьба Арнборга, в точности такая, какой ее нам описывали Фрита и ее домочадцы.

Удобное место для строительства. Здесь текла, петляя, одна из впадающих в Риббель речушек, и две стороны высокого частокола оказывались защищенными водой. В речушке стояли три корабля, пришвартованные к деревянному причалу на северном краю имения Арнборга, протянувшегося дальше на юг по меньшей мере на шестьдесят шагов. В кольце стен виднелись крыши господского дома и скопления прочих зданий: амбаров, конюшен и кладовых. Единственные видимые нам ворота находились с южной стороны и были закрыты. Над воротами висел флаг, но по вине утреннего затишья разобрать изображенный на полотнище знак не получалось. Должно быть, рядом размещалась боевая площадка, там стояли два копейщика. Какое-то время они просто таращились на нас. Я помахал им в надежде убедить, что мы друзья, но заметил, как один повернулся к зданиям и закричал.

Есть два способа захватить обнесенную частоколом усадьбу. Первый, и самый легкий, – это показать защитникам, насколько они уступают вам числом, и пообещать им жизнь в случае сдачи. Обычно это срабатывает, но я знал, что, скорее всего, мне придется драться за эту усадьбу. Арнборг был воином и предводителем воинов, и, раз он оставил гарнизон для защиты своего дома, его дружинники предпочтут погибнуть, но не обмануть доверие своего господина. Сражаться так сражаться, но раз боя не избежать, пусть уж он будет скоротечным.

– Берг! – выкрикнул я. – Ты знаешь, что делать. Так давай!

Я свернул с дороги, удаляясь от частокола и гоня Тинтрега по вспаханному полю, где бег его замедлился. Финан и большинство воинов последовали моему примеру, но Берг во главе одиннадцати самых молодых и проворных дружинников поскакал прямо к ближайшему углу крепости. Как и остальная часть обращенной к суше стены, его защищал наполненный водой ров. Ров зарос камышом, а значит, не очень глубок. Я даже подозревал, что ров быстро пересыхает во время отлива. Один из слуг на ферме Халлбьорна сказал, что воды во рву всего по колено. Оставалось надеяться, что он прав. Дозорный на боевой площадке, поднявший тревогу, закричал снова, указывая на угол палисада, где лошадь Берга перебралась через ров. Я видел, как Берг коснулся частокола одной рукой, затем, встав на седло, ухватился за верх стены. В течение удара сердца балансировал на фоне зимнего неба, потом перебрался на ту сторону. Я понял, что в углу идет парапет, поскольку Берг встал и нагнулся, помогая влезть следующему. Лошади создали толчею в канаве и продвижение замедлилось, но в итоге все двенадцать сумели перебраться с конских спин через высокую стену и попрыгали с боевой площадки на землю с другой стороны.

– Помнишь времена, когда и мы так могли? – спросил Финан, натянувший поводья рядом со мной.

Я рассмеялся:

– Дружище, если придется, я и сейчас смогу.

– Ставлю два шиллинга, что ты свалишься с лошади, – возразил он. И вероятно, был прав.

Боевая площадка явно шла не по всей длине южной стены, иначе оба копейщика у ворот побежали бы по ней навстречу атакующим, а не спрыгнули на землю. До меня донесся крик, звон мечей, и я повел Тинтрега к воротам. Шум в усадьбе становился громче, слышны были удары и скрежет клинков друг о друга, яростный рев.

– Мне следует вести их, – проворчал я.

– Тебе еще полпути до стены, – возразил Финан. – Это работа для юных глупцов, а не для стариков вроде нас.

И мои юные глупцы, эти гордые воины, сделали то, что мы требовали от них. Я увидел, как Годрик возник на боевой площадке у ворот и замахал нам руками. Затем створки распахнулись, и я дал Тинтрегу шпор, вытаскивая из ножен Вздох Змея. Мы захватили гарнизон врасплох, и настала пора наказать его за допущенную ошибку. Я вывел скакуна с поля обратно на тропу, копыта застучали по утоптанной земле недлинной дамбы, пересекающей мелкий ров. Нырнул под перекладину над воротами и заметил, как слева наступает отряд воинов с намерением напасть на парней Берга, которые, прижавшись спиной к палисаду, дрались с равными им числом меченосцами-норманнами. Однако у большинства северян не было кольчуг и шлемов. Справа раздался боевой клич, я развернул Тинтрега и заметил летящее в меня копье. Мне удалось заставить Тинтрега принять влево, и копье прошло мимо, но так близко, что острие вспороло мне правый сапог. Я поскакал на воина, бросившего его. Тот снова вскрикнул, и я понял, что это женщина. Одета она была в грубое шерстяное платье, поверх которого накинула плащ из темного меха, а из-под окованного серебром шлема выбивались черные волосы. Она просила кого-то подать ей другое копье, но было слишком поздно. Мои всадники хлынули в ворота и, опустив копья, устремились на обидчиков Берга. Я видел, как острие вошло в спину одного из них, как бедолага выгнулся дугой, словно натянутый лук. Потом норманны побросали мечи и опустились на колени, прося пощады. По меньшей мере два тела лежали в крови, а один раненый полз к хижинам, таща за собой по грязи кишки. Взвыла собака. Женщина все еще требовала новое копье, так что я подскакал к ней и ударил Вздохом Змея плашмя по шлему, а она схватила меня за ногу и попыталась стащить с седла. Я врезал ей еще раз, посильнее, но тоже плашмя. На этот раз она отшатнулась, шлем ее сполз набок, и черные волосы копной упали на злое лицо.