Бернард Корнуэлл – Война стрелка Шарпа (страница 54)
Снова повернули на восток. Усыпанный большими круглыми камнями кряж исключал появление на нем кавалерии, но Шарп все же посматривал по сторонам. Ничего. В том, что неприятель появится, он не сомневался, потому что сам спешил на рандеву с ним. На рандеву с врагом, в один короткий день променявшим почти достигнутую победу на почти полное поражение.
Идти по горам тяжело. Передышку брали после каждого часа. Все промокли, устали и замерзли. Дождь хлестал безжалостно, а ветер переменился на восточный и дул прямо в лицо. Ремни натерли плечи. К счастью, во второй половине дождь стал стихать, хотя ветер оставался свежим. Ближе к сумеркам Шарп повел отряд вниз, к деревушке из нескольких каменных домишек с земляной крышей. Такой усталости он не чувствовал со времен отступления от Виго.
– Почти как дома, – бодро заметил Харпер.
Самыми сухими местами для ночлега оказались два длинных лабаза, поставленные ради защиты от крыс на каменные столбы. Места хватило всем, хотя пришлось потесниться. Шарп, Хоган и Виченте отправились в домик, где Шарп, продемонстрировав чудеса ловкости, развел огонь и приготовил чай.
– Самое ценное качество солдата, – сказал Хоган, когда лейтенант принес ему чай.
– Какое? – живо поинтересовался Виченте.
– Развести огонь в дождь.
– Вам разве слуга не полагается? – спросил у капитана Шарп.
– Полагается. Как и тебе.
– Мне слуги без надобности.
– Вот и мне тоже. Но с чаем, Ричард, у тебя отлично получилось, так что, если когда-нибудь его величество решит, что такой мошенник, как ты, ему больше не нужен, получишь работу у меня.
Выставили пикеты, заварили еще чая, глиняные трубки набили отсыревшим табачком. Хоган и Виченте завели горячий спор из-за какого-то Юма, о котором Шарп никогда не слышал и который оказался шотландским философом. Покойник, как выяснилось, утверждал, что на свете нет ничего определенного, и Шарп подивился, что еще находятся такие, которые не только его читают, но еще и спорят из-за него. Тем не менее Виченте и Хоган увлеклись, и он, устав их слушать, отправился проверить пикеты.
Снова пошел дождь. Потом небо содрогнулось от удара грома, а между скалами блеснула молния. Шарп с Харрисом и Перкинсом укрылись в похожем на пещеру святилище с печальной статуей Девы Марии, у ног которой лежали венки из засохших цветов. Потом к ним присоединился Харпер, и в святилище стало совсем тесно.
– Я ж не знал, сэр, что вы здесь, – оправдывался сержант. – Вот принес ребятам согреться. – С собой у него была деревянная кубышка с горячим чаем. – Господи, ну что тут можно увидеть в такую-то темень?
– Погодка как дома, а, сержант? – спросил Перкинс.
– Что ты знаешь, парень? В Донеголе солнце светит ярко, и девушки всегда говорят «да», а лесники все сплошь хромые. – Харпер отдал Перкинсу кубышку и прищурился, всматриваясь в темноту. – И как мы найдем вашего парня, а, сэр?
– Бог его знает.
– А так уж это надо?
– Хочу вернуть трубу.
– И что вы сделаете? Пойдете и попросите?
– Вроде того.
Весь день Шарпа не отпускало ощущение бессмысленности и бесполезности всего их предприятия, однако ощущение еще не повод, чтобы ничего не делать. Кристофер должен быть наказан – с этим Шарп был согласен полностью. Каждый человек должен быть верен своим корням, считал он, а вот подполковник, похоже, придерживался иного мнения. Поэтому он и умный. А если у Шарпа все получится, то скоро будет и мертвый.
Рассвет пришел холодный и сырой. Отряд снова выбрался на кряж, оставив под собой скрытую туманом долину. Дождь ослабел, но ветер бросал его в лицо. Шарп шел впереди и никого не видел, а потом слева вдруг бухнул мушкет, над камнем распустился дымовой цветок, а пуля шмякнула о валун и с визгом срикошетила в небо. Все попрятались, кроме Хогана, который повис на муле и при этом не растерялся и крикнул:
–
Следующая пуля наверняка сбросила бы его на землю, но призыв был услышан, и второго выстрела не последовало.
Из-за камня выступила фигура в шкурах и лохмотьях. Наличие длинной бороды компенсировало почти полное отсутствие зубов. Виченте крикнул что-то, и незнакомец расплылся в широкой улыбке. Они обменялись еще несколькими фразами, после чего Виченте повернулся к Хогану:
– Зовут его Джавали, и он очень сожалеет, говорит, что не узнал в нас друзей. Просит простить его.
– Джавали?
– По-нашему это означает кабан. – Виченте вздохнул. – В этих краях у каждого какая-нибудь кличка, и каждый мечтает подстрелить француза.
– Он здесь один?
– Один.
– Тогда он либо чертовски глуп, либо чертовски храбр, – сказал Шарп, и в следующее мгновение оказался в теплых объятиях охотника, дыхание которого не напоминало о весенней свежести.
Мушкет у Джавали оказался невероятно древним и состоял из трех частей, удерживаемых вместе ржавыми железными кольцами. Был у него с собой и мешочек с порохом и разнокалиберными пулями. Услышав, что поблизости могут быть французы, португалец изъявил горячее желание сопровождать отряд. За поясом у него торчал длинный кривой нож, а на обрывке веревки болтался небольшой топорик.
Пошли дальше. Джавали трещал без умолку, а Виченте выборочно переводил. Рассказ был прост. Звали португальца Андреа, и был он лесником из Буро. В шесть лет стал сиротой, а теперь, по его расчетам, ему было двадцать пять, хотя выглядел он много старше. Работал на разные семьи, оберегал домашний скот от волков и рысей. Джавали с гордостью сообщил, что была у него и женщина, да только драгуны ее изнасиловали, а поскольку характер она имела горячий, то, наверное, обиды не стерпела да и ударила насильника ножом. За это ее убили. Его самого в то время здесь не было. Смерть подруги огорчила лесника не сильно, но он твердо решил отомстить и даже продемонстрировал, как именно это сделает, похлопав ладонью по ножу, а потом дотронувшись до паха.
Джавали хорошо знал все тропки, так что его присутствие оказалось не лишним. Вскоре выяснилось, что они прилично отклонились от дороги, с которой сошли, когда Харрис заметил всадников. Дорога эта шла теперь через широкую долину, которая постепенно сужалась к востоку. Река бежала неподалеку, то пропадая за деревьями, то появляясь, набухшая от сбегающих с холмов многочисленных ручейков.
Погода скорректировала прогноз Виченте насчет двух дней пути, так что следующую ночь провели в горах, укрывшись от дождя за камнями, а утром, когда продолжили путь, Шарп увидел, что долина резко сузилась. Часа через два внизу появился Саламонде, а потом, когда туман рассеялся, они заметили и кое-что еще.
Это была армия, больше похожая на неорганизованную орду, катящуюся по дороге и прилегающим лугам, громадное скопище людей и лошадей, спасающееся от идущего по следу неприятеля.
– Надо поспешить, – сказал Хоган.
– Им понадобится несколько часов, чтобы подняться по дороге.
Шарп указал вниз, туда, где из узкого горла долины выходила одна-единственная тропа, которая бежала дальше, петляя между холмами и не отрываясь от реки. Пока что армия двигалась широким фронтом, но вскоре она должна была сжаться и вытянуться, чтобы поместиться в узкой долине. Некоторые части, как заметил Шарп, позаимствовав у Хогана подзорную трубу, сохранили строй, хотя большинство шли беспорядочной толпой. Ни пушек, ни повозок. Маршала Сульта явно ждало неприятное объяснение с хозяином. Но только для начала он еще должен был провести свое войско в Испанию.
– Их там тысяч двадцать или даже тридцать, – сказал он, возвращая капитану трубу. Да они и за полдня деревню не пройдут.
– Когда дьявол хватает за пятки, поневоле побежишь.
Отряд прибавил. Выглянувшее наконец еще неокрепшее солнце осветило холмы, а севернее и южнее еще висели серые тучи. Внизу и за спиной у них громадная темная масса заполнила долину и, подобно песчинкам в песочных часах, изливалась тонкой струйкой через сузившееся горлышко. Над деревней подымались дымки пожаров.
Дорога пошла вверх. Теперь она повторяла все изгибы ущелья, по которому неслась напитавшаяся дождями Кавадо. Во главе отступающей армии шли драгуны, проверявшие, нет ли впереди партизан, не поджидает ли громадную колонну засада. Если разведчики и заметили маленький отряд Хогана, то оставили его без внимания: во-первых, он был слишком далеко и не представлял ровным счетом никакой угрозы, а во-вторых, ближе к вечеру у них появилась более важная причина для беспокойства. И звалась эта причина Понте-Нова.
К тому времени Шарп был уже над мостом и смотрел на него сверху вниз. Если французов и можно было остановить, то только здесь, потому что в деревушке за мостом собрались какие-то вооруженные люди.
– Успели! Это наши! – обрадовался Хоган, но настроение его заметно упало, когда он поднес к глазам подзорную трубу. – Это
Шарп снова взял трубу и присмотрелся к мосту. Он состоял из двух внушительных каменных контрфорсов, по одному на каждом берегу, и двух толстых перекладин, на которых лежал раньше деревянный настил. Ополченцы, вероятно не желая разбирать мост полностью, ограничились тем, что сняли доски и оставили балки. У края деревни, с восточного конца моста, они отрыли несколько траншей, очевидно рассчитывая обстреливать неприятеля из мушкетов и таким образом не давать ему чинить переправу.