Бернард Корнуэлл – Война стрелка Шарпа (страница 56)
– А я хочу, чтобы они догнали нас.
– Не говори так, дорогая. А даже если догонят, у нас хорошая пехотная бригада и пара кавалерийских полков в арьергарде.
– У нас? – возмутилась Кейт. – Я англичанка!
Кристофер страдальчески улыбнулся:
– Как и я, милая. Но все мы в первую очередь хотим мира. Мира! Возможно, именно это отступление убедит наконец французов оставить в покое Португалию. Именно ради этого я здесь и нахожусь. Ради мира.
В седельной сумке у Кристофера лежал пистолет, и Кейт так и подмывало выхватить его, приставить к животу супруга и спустить курок, но она никогда не стреляла из пистолета, не знала, заряжен ли он, и к тому же совершенно не представляла, что стала бы делать без мужа. А уйти ей не позволил бы Уильямсон. Она почему-то вспомнила письмо, оставленное для Шарпа на столике в гостиной. Кристофер, к счастью, его не заметил. Зачем она написала это глупое послание? На что надеялась? И почему именно ему? Чего она ждала от него?
На вершине далекого холма появились какие-то люди. Кристофер тоже заметил их:
– Бандиты.
– Патриоты, – возразила Кейт.
– Крестьяне с ржавыми мушкетами, – язвительно заметил он. – Мучают пленных и даже не представляют, какие высокие принципы стоят на кону в этой войне. Они – олицетворение старой Европы, погрязшей в предрассудках и невежественной. Враги прогресса.
Он поморщился, потом расстегнул вторую седельную сумку – убедиться, что не забыл красный с черным кантом мундир. Если французы капитулируют, форма станет его страховкой. Уйдет в горы, а если встретит партизан, скажет, что англичанин, что был в плену и сбежал.
– Трогаемся, сэр, – подал голос Уильямсон. – Мост готов. – Он повернулся к Кейт со своей обычной наглой ухмылкой. – Вам помочь, мэм?
– Справлюсь сама, – холодно бросила Кейт. Чтобы подняться в седло, пришлось снять одеяло, и она знала – эти двое, Кристофер и Уильямсон, будут пожирать взглядами ее затянутые в тесные бриджи ноги.
Первый кавалерист проехал по мосту под восторженные крики товарищей. Пехотинцы тоже засобирались.
– Ну вот, дорогая, еще один мост – и мы в безопасности, – весело сказал Кристофер.
Еще один мост. Прыгун.
А Шарп уже мчался туда. К последнему мосту в Португалии. К Сальтадору.
Глава одиннадцатая
На рассвете стало ясно: все, чего опасались Шарп и Хоган, случилось. Сотни французских пехотинцев переправились через ущелье, от
– Они ведь не напрямик пошли, – объяснил капитан, – и Сьерра-де-Санта-Каталина не пересекали. У них пушки, а значит, надо держаться дорог. Сначала в Брагу, потом на восток. А мы… – Он хмуро посмотрел на захваченный мост. – Нам остается только рассчитывать на Сальтадор. Там наш последний шанс.
На взгляд Шарпа, никаких шансов у них не осталось вообще. Двадцать тысяч человек сгрудились внизу, и где-то в этой темной, бурлящей массе затерялся подполковник Кристофер. Как отыскать предателя, лейтенант не представлял. Но он натянул мундир, подобрал винтовку и, не говоря ни слова, последовал за Хоганом, который, похоже, был настроен не менее пессимистично. Бодрился только Харпер, и это несмотря на то, что при переходе через приток Кавадо сержант промок чуть ли не до пояса. Мул Хогана заартачился перед холодным быстрым потоком, и капитан уже намеревался спешиться, когда Джавали врезал упрямому животному по морде и, воспользовавшись его замешательством, подхватил мула с седоком на руки и решительно ступил в воду. На Харпера такая демонстрация физической мощи произвела настолько сильное впечатление, что он даже зааплодировал португальцу, когда тот вышел на противоположный берег.
– Вот от кого прок, – одобрительно сказал он и рассмеялся – трудности перехода только добавляли ему настроения. – Помню, однажды мой дядя погнал в Белфаст стадо овечек на убой. Все такие упитанные, прекрасное мясо. Так вот, не успели мы и до Леттеркенни дойти, как половина этих тварей разбежалась. Столько денежек уплыло. А сколько корму на них потратили! И все впустую.
– И что ж, так вы их и не вернули? – поинтересовался Перкинс.
– Шутишь, парень. Я искал чертовых овечек полночи, а в результате заработал только подзатыльник от дяди. Хотя виноват во всем был он сам – не стоило гнать столько зараз. Дядя мой до того случая с овечками дел никаких не имел, но тут кто-то ему сказал, что в Белфасте за них хорошо платят, вот он и увел стадо у одного барышника в Колкарни – думал, получит кучу золота да богачом заделается.
– А волки в Ирландии есть? – спросил Виченте.
– Да, в красных мундирах, – ответил Харпер и, заметив, как насупился Шарп, торопливо продолжил: – Вот мой дедуля клялся, что самолично видел стаю около Дерринагриала. Здоровущие, с красными глазами и клыками с могильный камень. Гнались за ним до самого Гленлехиллского моста. Но он пьяный был, так что мог и сбрехать.
Джавали, узнав от Виченте, о чем речь, немедленно принялся рассказывать про то, как волки напали на его коз, и как он дрался с ними почти голыми руками, только палкой и камнем, и как вырастил потом волчонка, да только деревенский священник заставил его убить, потому что в волках живет дьявол. Сержант Мачедо подтвердил, что так оно и есть, и, в свою очередь, поведал о часовом в Алмейде, которого эти хищники сожрали холодной зимней ночью.
– А в Англии волки водятся? – спросил у Шарпа Виченте.
– Нет, у нас только законники.
– Ричард! – Хоган укоризненно покачал головой.
Повернули на север. Дорога, по которой французам предстояло пройти от Понте-Нова до испанской границы, вилась между холмами до встречи еще с одним притоком Кавадо, Мисареллой, в том месте, где над рекой висел еще один мост, Сальтадор. Шарп предпочел бы пойти по дороге впереди французов, но Хоган не желал и слышать об этом. Как только противник наведет мост, говорил он, драгуны сразу двинутся вперед, а дорога не самое лучшее место для стычки с кавалерией. Вот почему шли по горным тропам, все более узким, каменистым и трудным. Шли медленно, часто пускаясь в обход, когда на пути вставали громадные валуны или широкие провалы. Чтобы продвинуться на одну милю, проходили три. Французы вышли на дорогу и быстро нагоняли, о чем свидетельствовали редкие выстрелы в холмах над Мисареллой. Стреляли крестьяне, провожавшие таким образом непрошеных гостей, и выстрелы звучали все ближе и ближе, а около полудня Шарп увидел и французов.
Впереди – сотня драгун, за ними на небольшой дистанции пехота. Теперь они не напоминали бегущее войско, а шли четким походным строем. Увидев их, Джавали зарычал, сорвал с плеча мушкет, зачерпнул пригоршню пороху, половину которого тут же рассыпал, забил пулю и выстрелил вниз, в долину. Попал или нет, сказать никто не мог, но португалец радостно засопел и зарядил мушкет еще раз.
– Ты был прав, Ричард, – признал грустно Хоган. – Надо было идти по дороге. Теперь они нас обгонят.
– Нет, сэр, правы были вы, – не согласился Шарп и кивнул в сторону Джавали. – Такие вот парни не дали бы нам и шагу спокойно сделать.
– Может быть. – Хоган приподнялся и, вытянув шею, посмотрел вниз, на французов. – Только бы Сальтадор был разрушен.
Судя по тону, в отношении последнего капитан сильно сомневался.
И снова долгий спуск в седловину, а потом изматывающий подъем по заваленному камнями склону. На какое-то время они потеряли из виду и Мисареллу, и дорогу с марширующими по ней французами, и только редкие выстрелы извещали, что партизаны не ушли и намерены проводить врага до порога.
– Слава богу, в Португалии много мостов, – в десятый или двадцатый раз за день повторил Хоган и в очередной раз принялся излагать план командования.
Если все пройдет хорошо, то португальские войска, движущиеся параллельно армии сэра Уэлсли, блокируют Руйваенш и таким образом отрежут французам дорогу в Испанию, а потом пошлют бригаду к Сальтадору, последнему спасительному для Сульта маршруту. Если бы все пошло хорошо, португальцы уже сейчас перекрыли бы горную дорогу, поставив несколько пушек и усилив артиллерию инфантерией, однако погода сделала свое дело, Уэлсли задержался, и так получилось, что, кроме ополченцев, драться с маршалом Сультом было некому.
Их набралось немного, чуть больше тысячи человек, плохо вооруженных и кое-как обученных, и португальский штаб прислал к ним своего советника, майора-англичанина. Прежде всего он настоятельно порекомендовал уничтожить мост, но многие из