Бернард Корнуэлл – Война стрелка Шарпа (страница 25)
– Прескучнейшее чтиво, дорогая. Прескучнейшее.
По возвращении в Порто подполковник первым делом открыл полузабытые подвалы «Прекрасного чертога», где обнаружил пыльные бутылки старого портвейна и
Подполковник сидел под кипарисом и смотрел на Кейт. Красива. Невероятно красива. Утром он вызвал французского портного, личного портного самого маршала Сульта, и, не обращая внимания на смущенные протесты супруги, распорядился снять с нее мерки для пошива французской гусарской формы.
– Зачем мне такая вещь? – спрашивала она.
Кристофер не мог сказать, что идея родилась после того, как он увидел одну француженку в такой же форме – тесных лосинах и коротеньком, открывающем кругленькие ягодицы мундире. У Кейт ножки были еще длиннее, а фигурка соблазнительнее, и подполковник, чувствовавший себя богачом с деньгами, выделенными из фондов генерала Крэдока «для организации мятежа» Аржентона, уплатил портному неслыханный гонорар за скорую работу.
– Зачем тебе форма? – повторил он. – Ну, во-первых, в бриджах удобнее ездить верхом. Во-вторых, форма идет тебе и убедит наших французских друзей, что ты не враг. И наконец, ты будешь носить ее, потому что мне так нравится. – Разумеется, последний аргумент оказался самым весомым. – Тебе действительно нравится это название, «Прекрасный чертог»?
– Я привыкла к нему.
– Привыкла? Но не привязалась, да? То есть с твоей верой это никак не связано?
– С верой? – Кейт озадаченно нахмурилась. – Я считаю себя христианкой.
– Протестантской христианкой, – поправил ее муж. – Я тоже протестантский христианин. Но не кажется ли тебе, что в католическом обществе это название звучит несколько вызывающе?
– Не думаю, что кто-то здесь читал Баньяна, – с неожиданной колкостью возразила Кейт.
– Прочтут. А когда прочтут, поймут, что их оскорбляют. – Он улыбнулся. – Не забывай, я дипломат. Моя работа – упреждать неприятности.
– Ты здесь этим занимаешься?
Кейт посмотрела на город, в котором разграбленными домами и озлобленными людьми управляли французы.
– Ох, Кейт, – печально сказал Кристофер, – ситуация изменилась к лучшему!
– К лучшему?
Кристофер поднялся и прошелся взад-вперед по лужайке. Объясняя, что мир вокруг быстро меняется, он все больше и больше оживлялся.
– Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, – процитировал Кристофер, и Кейт, слышавшая сие изречение уже не раз за время своего короткого пребывания в замужестве, не без труда подавила раздражение. – Короли, дорогая, лишаются трона, и целые страны теперь управляются без оных. Прежде о таком невозможно было и помыслить! Что считалось раньше открытым вызовом Божественному замыслу ныне рассматривается как новое откровение. В мире воцаряется новое устройство. Что видят здесь простые люди? Войну! Обыкновенную войну! Но между кем и кем? Между Францией и Португалией? Между Францией и Британией? Нет! Война идет между старым и новым. Суевериям брошен вызов. Я не собираюсь защищать Бонапарта. Упаси господь! Он – мошенник, авантюрист, но также и инструмент. Он выжигает все плохое в старых режимах и очищает место для прихода новых идей. Идей разума! Именно разум вдохнет жизнь в новые режимы. Разум, Кейт!
– А я думала, – вставила Кейт, – свобода.
– Свобода! У человека есть только одна свобода, свобода подчиняться правилам, однако кто устанавливает правила? Есть надежда, что именно разумные люди напишут разумные правила. Люди тонкие. Понимающие. Умные. В конце концов, Кейт, именно избранный круг людей разумных напишет правила, и правила эти будут соответствовать принципам разума. И в Британии есть такие – пока их еще очень немного, – кто понимает ход вещей, понимает, что и нам придется согласовать наши правила с новыми идеями. Наш долг – помочь сформировать их. Будем сопротивляться – и мир обновится без нас, а мы будем побеждены разумом. Вот почему нам нужно работать с ними.
– С ними? С Бонапартом? – не скрывая отвращения, спросила Кейт.
– Со всеми европейскими странами! – торжественно провозгласил Кристофер. – С Португалией и Испанией! С Пруссией и Голландией! И да, с Францией! То, что объединяет нас, перевешивает то, что разъединяет, но мы воюем. Какой же в этом смысл? Без мира, дорогая, нет движения вперед. Нет! Ты ведь хочешь мира, любовь моя?
– От всей души.
– Тогда доверься мне. Поверь, я знаю, что делаю.
И Кейт доверилась. Потому что была молода, а супруг опытен и знал то, что было недоступно ей, полагавшейся только на чувства. Тем не менее уже следующим вечером ее вера в него подверглась серьезному испытанию, когда к ним на ужин пожаловали четыре французских офицера со своими любовницами. Старшим из них был бригадный генерал Анри Виллар, высокий, элегантный, приятный мужчина, целовавший ей руку и делавший комплименты ее дому и саду. Виллар принес в качестве подарка ящик вина – жест не очень тактичный, учитывая, что вино имело марку Сэвиджей и было взято с британского корабля, не сумевшего из-за ветра покинуть бухту и попавшего в руки французам, когда они захватили город.
После ужина три офицера помоложе остались развлекать дам в гостиной, тогда как Виллар и Кристофер вышли с сигарами в сад.
– Сульт обеспокоен, – сказал француз.
– Его беспокоит Крэдок?
– Крэдок робок и осторожен, как старая баба, – презрительно бросил Виллар. – Разве не хотел он еще в прошлом году уйти в отставку? Что скажете об Уэлсли?
– С ним будет труднее, – признал англичанин. – Но полной уверенности в его прибытии сюда до сих пор нет. У него влиятельные враги в Лондоне.
– Политические враги, если я правильно понимаю?
– Именно.
– Опаснейшие враги солдата, – кивнул Виллар. Одного с Кристофером возраста, он считался любимчиком маршала Сульта. – Нет, Сульта беспокоит то, что нам приходится распылять силы для охраны тыловых колонн. В этой проклятой стране стоит лишь убить двух крестьян с кремневыми ружьями, как из-за камней появляются двадцать! И они вооружены уже не кремневыми ружьями, а хорошими британскими мушкетами, которые поставляет ваша чертова страна.
– Захватите Лиссабон, возьмите все порты, и поставки оружия прекратятся.
– Мы так и сделаем, – пообещал Виллар, – со временем. Но нам не помешали бы еще пятнадцать тысяч человек.
Остановившись в конце сада, Кристофер некоторое время молча смотрел через Дору. Внизу лежал город, и тысячи кухонных труб выпускали в вечернее небо тонкие струйки дыма.
– Сульт собирается провозгласить себя королем?
– Знаете, какое у него сейчас прозвище? – усмехнулся Виллар. – Король Николя! Нет, если он еще сохранил частичку здравого смысла, никакого провозглашения не будет. Местное население этого не допустит, армия не поддержит, а император яйца ему оторвет.
Англичанин улыбнулся:
– Но соблазн есть?
– Несомненно, но Сульт обычно останавливается перед тем, как сделать последний шаг. Обычно. – Неуверенность генерала объяснялась тем, что всего лишь днем ранее маршал разослал всем своим генералам письмо, в котором предлагал им подстрекать португальцев к поддержке идеи провозгласить его королем. Безумие, считал Виллар, но Сульт, похоже, помешался на идее стать монархом. – Я предупредил его, что, если это случится, он спровоцирует мятеж.
– Совершенно верно. И вы должны знать, что Аржентон уже побывал в Коимбре и вел переговоры с Крэдоком.
– Аржентон – дурак, – сердито заметил Виллар.
– Дурак, хотя и полезный, – указал Кристофер. – Пока он разговаривает, британцы не станут ничего предпринимать. Зачем утруждать себя, если противник сам себя уничтожит мятежом?
– Сколько офицеров стоят за Аржентоном?
– Достаточно много. У меня есть их имена.
Виллар усмехнулся:
– Я мог бы арестовать вас и отдать парочке сержантов, которые выбили бы эти имена.
– Вы получите их. В свое время. А пока, бригадир, я дам вам вот это. – Он протянул французу конверт.
– Что это?
Ночь уже спустилась в сад, и читать было невозможно.
– Оперативный приказ Крэдока. Часть его войск находится в Коимбре, но основные силы в Лиссабоне. У него шестнадцать тысяч британских штыков и семь португальских. Все детали здесь. Самая большая его слабость – недостаток артиллерии.
– Чем он располагает?
– Тремя батареями шестифунтовиков и одной трехфунтовиков. Ходят слухи, что Крэдок ожидает прибытия более тяжелых орудий, да только в прошлом такие слухи никогда не оправдывались.
– Трехфунтовики! – рассмеялся Виллар. – С таким же успехом он мог бы обстреливать нас камнями. – Бригадир похлопал по конверту. – Так что вам нужно от нас?
Сделав несколько шагов, англичанин остановился и пожал плечами:
– Похоже, Европа будет управляться из Парижа, а не из Лондона. Вы поставите здесь своего короля.
– Верно. И вполне возможно, что этого короля будут звать Николя, если только он достаточно быстро возьмет Лиссабон. Впрочем, у императора еще много братьев-бездельников. Не исключено, что кто-то из них получит Португалию.