Бернард Корнуэлл – Война стрелка Шарпа (страница 14)

Пендлтон, бывший карманник из Бристоля и самый молодой солдат в полуроте, растерянно посмотрел на лейтенанта:

– Повежливей, сэр? Это как?

– Называй его сэром, черт тебя дери, да не забудь отдавать честь.

Положение складывалось незавидное. Через Дору сегодня, похоже, уже не переправиться. Про лодчонку можно забыть. А значит, и вернуться в распоряжение капитана Хогана не получится. Придется уходить к северу. И уходить быстро.

– Сержант! – Он посмотрел налево-направо, пытаясь рассмотреть в дыму Патрика Харпера. – Харпер!

– Я здесь, сэр. Рядышком. – Ирландец возник из-за спины. – Разбирался с теми двумя лягушатниками в церкви.

– Как только португальцы будут в винограднике, мы сваливаем отсюда. В деревне люди еще остались?

– Харрис, сэр. Ну и Пендлтон.

– Пошли за ними кого-нибудь. – Шарп поднял винтовку и выстрелил по разворачивающейся у леска шеренге. – Ты что с ними сделал, Пэт? С теми лягушатниками?

– Отправил в ад, сэр. – Харпер похлопал по штыку в ножнах. – Они ж в церковную кружку лапы запустили.

Шарп ухмыльнулся:

– Будет возможность, отправь им вслед и того рыжего лейтенанта.

– С удовольствием, сэр.

Харпер вскочил и побежал через загон к деревне. Шарп перезарядил винтовку. Что-то французики осторожничают. Им бы давно атаковать, так нет, тянут. Наверное, думают, что у противника в деревне крупные силы, а не две разодранные полуроты. Да еще и винтовочный огонь смущает – драгуны к такой точности непривычные. На траве у леса лежали тела убитых – наглядные свидетельства того, что драгуны усвоили урок немалой ценой. Французы винтовками не пользовались, отдавая предпочтение скорострельности в ущерб точности. Впрочем, мушкеты оставались на вооружении и у большинства британских батальонов. Человек, идущий против вооруженного мушкетом врага, имеет неплохие шансы уцелеть на расстоянии пятьдесят ярдов, тогда как бейкеровский штуцер в руках умелого стрелка – это почти верный смертный приговор уже на дистанции в сотню шагов. Вот почему драгуны отступили за деревья.

Но в лесу была и пехота. Что же она-то отсиживается? Шарп прислонил к стене заряженную винтовку и достал подзорную трубу, отличный инструмент работы лондонского мастера Мэтью Берга, подарок от сэра Артура Уэлсли, которого Шарп спас в сражении при Ассайе. Положив трубу на поросший мхом камень, лейтенант приник к окуляру. Передовая рота французской пехоты еще оставалась за деревьями, но уже построилась в три шеренги. Тем не менее, судя по расслабленным позам солдат, которые даже не пристегнули штыки, они все еще ждали чего-то. Он повернул трубу вправо – а что, если французы решили отрезать им путь к отступлению и занимают виноградник? – но успокоился, не заметив там никаких признаков активности. За деревьями мелькнула вспышка света, отчетливый белый кружок. Похоже, какой-то офицер рассматривал деревню через подзорную трубу, пытаясь определить силы неприятеля и решить, как лучше его атаковать. Шарп сложил свою трубу, подтянул винтовку и положил на стену. «А теперь осторожнее, – сказал он себе. – Не спеши. Убей офицера и выиграй время, потому что именно офицер принимает решения». Он оттянул кремень, опустил голову, навел прицел на неясную темную фигуру, которая была вражеским офицером, и поднял мушку, так что дуло скрыло цель. Ветерок мог отнести пулю чуть в сторону, да с этим уже ничего не поделаешь. Капля пота сползла по лбу и нырнула к закрытому левому глазу. Шарп спустил курок, и приклад ударил в плечо, а от вырвавшегося дыма защипало в глазу. Пылинки горящего пороха обожгли щеку. Цель исчезла за грязно-белым облачком. Шарп обернулся и увидел, что люди лейтенанта Виченте бегут по направлению к винограднику и с ними человек тридцать – сорок деревенских. Харпер возвращался к загону. Странное щелканье сделалось громче, и Шарп лишь теперь понял, что это мушкетные пули бьются о каменную стену.

– В деревне чисто, сэр, – сообщил запыхавшийся Харпер.

– Можно уходить, – сказал Шарп.

И все-таки странно, что французы так затянули с атакой, дав ему время выйти из деревни. Он отправил Харпера с большей частью стрелков к винограднику. Уходя, они увели с собой дюжину лошадей, каждая из которых могла принести немалые призовые деньги. Если, конечно, они когда-нибудь доберутся до своих. В загоне с Шарпом остались шестеро, включая Хэгмэна. Стреляли быстро, не тратя время на то, чтобы завернуть пулю в кусочек кожи. Теперь не до точности – главное, чтобы французы, видя дым и слыша пальбу, не догадались, что противник уходит.

Шарп спустил курок, и кремень раскололся. Он закинул винтовку за плечо и шагнул из дыма. Виченте и Харпер уже скрылись в винограднике.

– Уходим!

Хэгмэн задержался, чтобы послать последнюю пулю, потом вскочил и побежал. Шарп бросился за ним, все еще не веря, что они так легко отделались. И тут Хэгмэн упал.

В первую секунду Шарп подумал, что стрелок просто споткнулся о металлический колышек, к которым французы привязывали лошадей, но потом заметил кровь на траве и увидел, что Хэгмэн выпустил винтовку и не поднимается.

– Дэн!

Шарп упал на колено. Рядом с левой лопаткой виднелась небольшая дырочка – выпущенная наугад пуля вынырнула из дыма и нашла-таки цель.

– Уходите, сэр, – прохрипел Хэгмэн. – Мне крышка.

– Черта с два.

Лейтенант перевернул раненого на спину – выходного отверстия не было. Значит, пуля застряла в груди. Хэгмэн хрипел, на губах пузырилась кровавая пена.

– Уходите, сэр! – кричал Харпер. – Они уже идут!

Еще минуту назад Шарп поздравлял себя с тем, как ловко у них все получилось, и вот теперь ситуация переменилась. Он закинул винтовку Хэгмэна за спину и, поднатужившись, взвалил старого браконьера на плечо. Раненый застонал и покачал головой:

– Бросьте меня, сэр.

– Нет, Дэн, я тебя не оставлю.

– Больно… черт, как больно… – хныкал Хэгмэн. Лицо его побелело, изо рта струйкой стекала кровь. Шарп не успел сделать и шага – подоспевший Харпер забрал у него раненого и взвалил себе на спину. – Оставьте меня, – негромко сказал Хэгмэн.

– Уноси его, Пэт.

В воздухе снова засвистели пули, и Шарп толкнул сержанта в сторону виноградника и сам побежал за ним. Из висевшего над загоном дыма выступили солдаты в синем.

– Быстрее, сэр! – крикнул Харпер, уже успевший добежать до виноградника.

– Идем к северу.

Сержант кивнул.

– Рана у него плохая, сэр.

– Неси! Вытаскивай его отсюда.

Шарп обернулся. Все три французские шеренги достигли загона, но преследовать отступающих не спешили. Они, конечно, видели и уходящую по тропинке колонну португальских и британских солдат, и захваченных ими лошадей, и толпу испуганных жителей, но оставались на месте. Похоже, их больше интересовала деревня. Даже когда отступающие остановились на холмике в полумиле от Барка-д’Авинташ и лейтенант раздвинул подзорную трубу, никаких признаков преследования он не обнаружил. Французы лишь порубили спасенную из огня шлюпку, а потом подожгли то, что еще осталось.

– Блокируют реку.

– Что? – не понял Виченте.

– Все средства переправы теперь у них. Обеспечивают безопасный тыл. Похоже, у нас будут проблемы. – Шарп повернулся к подошедшему Харперу и заметил кровь у него на руках. – Как он?

Сержант покачал головой:

– Плохо, сэр. Наверное, пуля застряла в легком. Харкает кровью. Бедняга Дэн.

– Я его не брошу, – упрямо сказал Шарп.

Да, он оставил Тарранта и знал, что такие, как Уильямсон, затаили злость и припомнят ему, если он не сделает то же самое с Хэгмэном, но Таррант пьяница и источник неприятностей, тогда как Дэн Хэгмэн – ценный солдат. Самый старший в роте, спокойный и уравновешенный, он служил хорошим примером для остальных и оказывал положительное влияние на молодых. Кроме того, старый браконьер просто нравился Шарпу.

– Сделай носилки, Пэт. Мы его понесем.

Носилки сделали, продев в рукава мундиров два шеста из срубленных наспех деревьев. Воспользовавшись передышкой, Шарп и Виченте обсудили план действий.

– Надо идти на восток, – предложил португалец. – К Амаранте. – Он опустился на корточки и, вооружившись щепкой, изобразил на песке подобие карты. – Вот Дору, а вот Порто. Мы здесь. – Лейтенант ткнул пальцем в «карту», указав место неподалеку от города. – Ближайший мост возле Амаранте. Мы будем там завтра или послезавтра.

– И они тоже. – Шарп кивнул в сторону деревни.

Из леса, где только что прятались французы, появилось орудие. Пушку тащили шесть лошадей, которых вели трое артиллеристов в синей форме. Само орудие крепилось к передку, представлявшему собой легкую двухколесную повозку. Следовавшие за пушкой четыре лошади тянули похожий на гроб зарядный ящик и запасное колесо. Даже на расстоянии полумили Шарп слышал бряцанье цепей и натужный скрип колес. Следом за пушкой выкатилась гаубица, за ней второй двенадцатифунтовик. Потом показались гусары.

– Думаете, пойдут сюда? – с тревогой спросил Виченте.

– Нет. Беженцы их не интересуют. Пойдут к Амаранте.

– Не самая лучшая дорога. Точнее, она вообще никуда не ведет. Им надо повернуть на север, к главной дороге.

– Скорее всего, они этого еще не знают, – предположил Шарп. Из леса уже вышла пехота. За ней вторая артиллерийская батарея. Вся эта небольшая армия двигалась на восток, для чего у нее, по мнению Шарпа, могла быть только одна причина: захватить мост у Амаранте и таким образом обезопасить левый фланг. – Точно. Идут к Амаранте.