Бернард Корнуэлл – Война стрелка Шарпа (страница 12)

– Ты хочешь, чтобы Португалия освободилась от французов? – резко бросил Кристофер. – Если да, то веди себя почтительно и не обращай внимания на форму.

И вот теперь подполковник расхаживал взад-вперед по террасе, перебрасывая зубочистку из одного уголка рта в другой и поминутно поглядывая на уходящую к холму дорогу. Часы в гостиной пробили три, и звук последнего удара еще висел в воздухе, когда на дальней вершине появилась большая кавалерийская колонна. Задача драгун заключалась в том, чтобы ни беженцы, ни партизаны не потревожили человека, ехавшего на встречу с Кристофером.

Приблизившись к ферме, драгуны – все они были из 18-го полка – свернули к ручью, чтобы напоить коней и стряхнуть с себя дорожную пыль. Некоторые, увидев на Кристофере форму французского гусара, торопливо отсалютовали ему, но большинство сделали вид, что ничего не замечают, и проехали мимо.

Между тем англичанин поспешно вышел к гостю.

Звали его Аржентон, он носил звание капитана и служил адъютантом командира 18-го драгунского полка. Судя по улыбке, с которой француз повернулся к Кристоферу, эти двое были хорошо знакомы.

– А вам идет форма, – заметил капитан.

– Нашел ее в Порто. Принадлежала какому-то бедняге, который попал в плен да и умер от лихорадки. Портной лишь немного ее подогнал.

– И прекрасно справился с работой, – восхищенно подхватил Аржентон. – Теперь вам недостает толькоcadenettes.

– Сadenettes?

– Косички, – объяснил капитан, дотрагиваясь до висков, где французские гусары отпускали длинные волосы – в знак принадлежности к элите кавалерии. – Некоторые, у кого свои уже не растут, заказывают постижерам ложныеcadenettes, которые пришивают к киверам.

– Не уверен, что мне так уж хочется отпускать косички, – усмехнулся подполковник, – но, возможно, смогу найти девушку с черными волосами и срезать пару прядей. А вы как думаете?

– Отличная идея.

Удостоверившись, что посты расставлены и его вмешательство не требуется, Аржентон благодарно улыбнулся угрюмому Луишу, который подал двум офицерам по бокалуvinho verde, золотисто-белого вина, популярного в долине Дору. Сделав пробный глоточек, капитан, не ожидавший от местного угощения ничего хорошего, удивленно поднял бровь. Был он невысок, строен, с честным лицом и рыжеватыми волосами, слегка влажными от пота. Улыбка у него получилась открытая, словно в ней отразилась вся его натура – искренняя, доверчивая. Кристофер относился к французу с некоторым презрением, но считал его полезным для достижения своих целей.

Аржентон допил вино.

– Слышали, что случилось на переправе у Порто?

– Слуги говорят, что вы разрушили мост.

– Да уж, они скажут. – Капитан с сожалением покачал головой. – Мост сломался сам, не выдержал нагрузки. Несчастный случай, не более того. Прискорбный инцидент, что и говорить, но если бы все эти остались дома и оказали нашим людям достойный прием, ничего подобного никогда не произошло бы и никто бы не пострадал. А теперь что получается? Все обвиняют нас, хотя мы здесь совершенно ни при чем. Мост оказался ненадежный, а кто его строил? Сами же португальцы.

– Инцидент и впрямь достойный сожаления, и все-таки позвольте поздравить: город вы взяли быстро. Прекрасная демонстрация военного искусства.

– Демонстрация получилась бы еще более убедительная, если бы нам противостоял достойный противник.

– Потери, надеюсь, не слишком большие?

– Совершенно незначительные, причем половину мы понесли, когда попали в засаду у реки. В засаду, – капитан укоризненно посмотрел на собеседника, – устроенную, между прочим, британскими стрелками. А ведь мы предполагали, что никаких британских частей в городе нет, не так ли?

– Да их и не должно было быть, – ответил, пожимая плечами, Кристофер. – Я приказал им убраться на южный берег.

– Очевидно, вас ослушались, – с оттенком легкой язвительности заметил Аржентон.

– Эти стрелки… у них кто-нибудь погиб? – поинтересовался Кристофер, в глубине души надеясь услышать известие о смерти лейтенанта Шарпа.

– Не знаю, меня там не было. Оставался в городе. Сами знаете, размещение, обеспечение питанием, выставление пикетов.

– Не сомневаюсь, вы со своими обязанностями справились прекрасно.

С этими словами англичанин повел гостя в дом. Войдя в столовую, француз выразил восхищение плитками камина и незамысловатым железным подсвечником, висевшим над столом. Угощение оказалось по-деревенски простым, но вкусным и сытным и состояло из курицы, бобов, хлеба, сыра и доброго красного вина.

Капитан Аржентон не жалел благодарностей:

– Нам в последнее время пришлось несладко – пайки урезали. Но скоро положение изменится. Нашли в Порто огромный склад, до потолка забитый отличным английским порохом и боеприпасами.

– Вам и этого недоставало?

– Нет, своего у нас в избытке, тем не менее британский порох лучше нашего. У нас плохо с селитрой. Собираем везде, где только можем.

Кристофер поморщился. Лучшая селитра, обязательный компонент для производства пороха, поступала из Индии, и ему всегда казалось, что нехватки ее во Франции испытывать не должны.

– Полагаю, порох был британским подарком Португалии.

– Которая теперь подарила его нам, – добавил Аржентон, – к радости маршала Сульта.

– В таком случае, – заметил Кристофер, – возможно, пришло время испортить маршалу настроение.

– Возможно, – согласился капитан и замолчал, потому что они подошли к тому, ради чего встретились.

А встретились они, чтобы устроить мятеж. Бунт. Или, если угодно, восстание. Кто-то, возможно, счел бы более подходящим слово «заговор». Так или иначе, они задумали нечто, что должно было покончить с войной.

Как объяснил капитан Аржентон, в армии маршала Сульта нарастало недовольство. Все это Кристофер слышал и раньше, но прерывать капитана, взявшегося повторять причины, толкнувшие его на предательство, не стал. Возмущение некоторых офицеров, прежде всего ревностных католиков, вызвало поведение французской армии в Португалии и Испании – осквернение церквей, насилия в отношении монахинь.

– Посягнули даже на святые символы! – с ужасом подвел итог капитан.

– Невероятно! – Кристофер покачал головой.

Другие офицеры просто не терпели Бонапарта. Аржентон, католик и монархист, был готов объединиться даже с теми, кто все еще не расстался с якобинскими идеалами и считал императора предателем революции.

– Доверять им, конечно, нельзя, и все же они могут быть полезны в деле свержения тирании.

– Надеюсь, ваши силы будут только возрастать, – сказал Кристофер.

О существовании заговорщиков-офицеров, готовых выступить против Бонапарта, британское правительство знало давно. Они называли себя филадельфами, и Лондон уже отправлял своих агентов на поиски этого таинственного братства, но со временем пришел к выводу, что численность его незначительна, идеалы и цели туманны, а сторонники слишком расходятся идеологически, чтобы филадельфы могли реально рассчитывать на успех.

Но здесь, в Северной Португалии, противники Бонапарта смогли наконец объединиться в стремлении к общей цели. Впервые о существовании заговора Кристофер узнал из разговора с пленным французским офицером, которого отпустили под честное слово с условием, что он не покинет Брагу и ради собственного же блага останется жить в армейских бараках. Разделив с несчастным пленником бутылку вина, Кристофер и услышал о волнениях в неприятельской армии. Волнениях, толчок которым дали абсурдные амбиции одного-единственного человека.

Человеком этим был Никола Жан де Дье Сульт, герцог Далматский, маршал Франции и командующий вторгшейся в Португалию армией. На протяжении многих лет он наблюдал за тем, как другие становятся принцами и даже королями, и со временем пришел к выводу, что титул герцога слишком малая награда для того, кто послужил императору никак не меньше прочих маршалов. Двадцать четыре года службы, из них пятнадцать генералом и четыре маршалом. При Аустерлице, величайшем из победоносных сражений императора, Сульт покрыл себя славой, затмившей славу, например, Бернадота, который, однако, стал князем Понтекорво. Жером Бонапарт, младший брат императора, бездельник и мот, сделался королем Вестфалии, а маршал Мюрат, хвастун и задира, получил титул неаполитанского короля. Луи Наполеон, еще один брат императора, занял трон короля Голландии. Все эти люди были ничтожествами, тогда как он, Сульт, ценивший себя очень и очень высоко, оставался всего лишь герцогом.

И вот теперь для него открылась наконец подходящая вакансия – освободился древний трон португальских королей. Опасаясь французского вторжения, монаршая семья бежала в Бразилию, и Сульт хотел занять пустовавший престол. Поначалу подполковник Кристофер не поверил французу, но потом поговорил с другими офицерами, попавшими в плен в ходе стычек на северной границе, и все повторили ту же историю. Ни для кого не секрет, говорили они, что Сульт имеет притязания на престол. Однако те же самые офицеры рассказали подполковнику, что амбиции маршала находят отклик далеко не у всех его подчиненных, которым вовсе не по душе драться и страдать вдали от дома только ради того, чтобы Никола Сульт уселся в пустое кресло. Поговаривали о мятеже. И вот когда Кристофер вознамерился узнать, насколько серьезны все эти разговоры, на него и вышел капитан Аржентон.