Бернард Корнуэлл – Шторм Шарпа (страница 51)

Шарп, застигнутый вопросом врасплох, поспешно проглотил глоток кофе.

— Мне платят не за то, чтобы я думал, — буркнул он в ответ, — а за то, чтобы я сражался.

Дверь за его спиной открылась, и офицеры вдруг повскакивали с мест, скрипя стульями.

— Сидите, — раздался резкий голос лорда Веллингтона. — А, Шарп! Рад, что вы здесь.

Шарп, который и не думал вставать, повернулся к Веллингтону.

— Милорд, — мрачно поприветствовал он.

— Доедайте свой завтрак, Шарп. Канделария? Будьте добры проводить майора Шарпа в мою комнату, когда он закончит.

— Конечно, милорд. — Она сделала книксен.

— И, может быть, принесете мне еще чайник чая? И две чашки к нему.

— Конечно, милорд.

Канделария занялась кипятком, чаем и подносом, а когда все было готово, вопросительно посмотрела на Шарпа.

Он встал.

— Готов, мэм.

— Он очень любит чай, — сказала она, когда они вышли из кухни, затем подняла на него глаза. — Вы же не... — она осеклась, внезапно занервничав.

— Разумеется, нет, — сказал Шарп.

— Obrigada[16], — сказала она и поспешила дальше с подносом. У нужной двери она постучала ногой, и когда прозвучала команда войти, Шарп открыл дверь и отступил в сторону, пропуская Канделарию. Веллингтон стоял у большого круглого стола, на котором лежала огромная карта, а рядом с ним находился флаг-капитан сэра Джоэла Чейза, Криттенден, который кивком поприветствовал Шарпа.

— Итак, Шарп, — сурово произнес Веллингтон, когда Канделария вышла, — вам платят не за то, чтобы вы думали? Только за то, чтобы сражались?

— Обычно это самый безопасный путь в армии, милорд.

Это, казалось, позабавило его светлость, который произнёс, обращаясь к капитану Криттендену:

— Сержант однажды — сержант навсегда.

Была ли в этих словах, пусть и сказанных легко, насмешка? Шарп не был уверен, и времени обдумать это у него не было, потому что Веллингтон посмотрел на него.

— Ваша легкая рота здесь?

— То, что от нее осталось, милорд.

— Сколько?

— Всего двадцать восемь человек, милорд.

— Этого должно хватить, взгляните сюда.

Веллингтон указал на большую карту, занимавшую почти весь стол. Шарпу потребовалось мгновение, чтобы узнать местность. Крупномасштабная карта охватывала значительную часть юго-западной Франции, от атлантического побережья до глубокого тыла. Карта была усеяна шахматными фигурами. Черные обозначали французов, а белые указывали расположение войск Веллингтона. Шарп заметил, что белых фигур было немногим больше. Большая темная масса черных пешек в Байонне и вокруг нее, затем цепочка слонов, ладей и коней вдоль правого берега реки Адур. Большинство белых фигур теснилось у южных укреплений Байонны, небольшие группы отмечали мосты через Нив, и еще одно скопление в Сен-Жан-де-Люз. Пешки растянулись редкой цепью по левому берегу Адура, вероятно, наблюдая за французскими силами за рекой, но одна-единственная белая пешка стояла далеко на востоке, в полном одиночестве, глубоко в тылу французских линий.

— Будь вы маршалом Сультом, Шарп, — спросил Веллингтон, — что бы вы сделали?

— Я бы не дал вашей светлости ни минуты покоя, — ответил Шарп.

— Как?

— Я бы безжалостно атаковал этих парней. — Шарп ткнул пальцем в белого ферзя к югу от Байонны.

— Чего он делать не станет, — презрительно бросил Веллингтон. — Он пытался дважды и оба раза получил по кровавому носу. Теперь он в обороне. У нас больше людей, а Император продолжает забирать у него войска для защиты северной Франции, так что маршал Сульт окопался за этими мощными укреплениями. Он хочет, чтобы я штурмовал их, чтобы уничтожить достаточно моих людей в своих рвах, но я не намерен удовлетворять это желание.

И слава Богу, подумал Шарп. Сражаться, преодолевая рвы под пушками защитников, верный способ найти могилу. Ему уже доводилось это делать, и даже если штурм шел под покровом темноты, французы освещали рвы огромными пылающими каркасами из просмоленного дерева[17], пушки поливали ров картечью и бомбами, а атакующим все равно приходилось лезть на стену под градом мушкетных пуль.

— Так что же мне делать в этой ситуации? — властно потребовал Веллингтон.

Шарп знал, что его светлость не спрашивает совета, а испытывает его. И Шарп знал ответ, потому что сэр Джоэл раскрыл его, но не мог выдать эту нескромность, поэтому вместо того, чтобы смотреть на эстуарий Адура, он указал на одинокую белую пешку, изолированную на востоке.

— Мне любопытно, милорд, что делает то подразделение так далеко от основных сил.

— Это не подразделение, — резко поправил Веллингтон, — там всего один человек. Ваш друг, майор Хоган.

— Теперь он исследующий офицер? — спросил Шарп.

— Он всегда им был, — коротко ответил Веллингтон.

Исследующими офицерами были храбрецы, которые на великолепных лошадях отправлялись на разведку глубоко в тыл врага. Они полагались на свое искусство верховой езды и качество скакунов, чтобы уходить от вражеской погони и доставлять Веллингтону сведения о реках, холмах, долинах и расположении противника.

— А туда, куда отправляются исследующие офицеры, милорд, — сказал Шарп, — следом идет ваша армия.

— И?

— Полагаю, приказ маршала Сульта заключается в том, чтобы остановить наше продвижение вглубь Франции, милорд, — продолжил Шарп, — и если вы двинетесь на восток, ему придется оставить Байонну и следовать за вами, если он надеется нас сдержать.

— Но в Байонне все равно останется значительный гарнизон, который сможет атаковать любые войска, что я здесь оставлю. Они могут даже захватить этот город. — Веллингтон ткнул пальцем в Сен-Жан-де-Люз.

— Но я полагаю, вы оставите здесь войска, чтобы обложить Байонну, милорд?

— Как? — рявкнул Веллингтон. Шарп замешкался, и Веллингтон пояснил свой резкий вопрос. — Я уверен, что смогу переправиться в верховьях Адура, но, чтобы обложить Байонну, мне нужно переправиться где-то здесь, — он провел пальцем вдоль реки к востоку от города, — а эти негодяи, — он постучал по двум или трем черным шахматным фигурам, — сделают это чертовски трудным.

Шарп все еще колебался. Он знал ответ, но как его озвучить, не выдав нескромность сэра Джоэла Чейза? Тут он понял, что молчаливое присутствие капитана Криттендена для него дар божий.

— Полагаю, капитан Криттенден предлагает вам решение, милорд.

— Какое же?

— Эстуарий, — сказал Шарп. — Вы планируете переправиться через Адур со стороны моря от Байонны, милорд, а для этого, вероятно, потребуется помощь флота.

— И ваша, — сказал Веллингтон. — Значит, вы всё же умеете рассуждать, майор! — Он произнес это с недовольством, словно разочаровался в Шарпе, но Шарп знал, что прошел проверку, и изо всех сил старался не выглядеть слишком довольным собой. — Адмирал и капитан Криттенден уверяют меня, что флот может навести мост из лодок через эстуарий Адура, — продолжил Веллингтон, — но это будет не быстро и не легко! Расскажите ему, Криттенден.

Криттенден подошел к карте. Ножны его шпаги стукнули об одну из ножек стола.

— Это будет нелегко, милорд, но мы уверены, что это выполнимо. — Он карандашом указал на эстуарий. — Здесь везде приливная зона, и перепад составляет три морских сажени при квадратурных приливах. — Легкое ворчание Веллингтона заставило его поспешно перевести. — То есть при самых малых приливах вода поднимается и опускается, скажем, на двенадцать футов, а при сизигийных приливах[18] на пять или шесть футов больше. Это вызывает сильные течения, поэтому любой мост должен выдерживать напор воды и приливно-отливный перепад в пятнадцать футов или более. Устье эстуария, — карандаш капитана переместился к атлантическому берегу, — защищено баром[19], который непроходим, за исключением узкого фарватера, который, похоже, смещается к северу и югу, а враг убрал буи, указывающие путь мореходам. При любом ветре с моря, который нам понадобится, о бар бьется сильный прибой, так что любой корабль, не попавший в фарватер, скорее всего, превратится в обломки на отмелях. Миновав бар, наши люди столкнутся с дюжиной французских канонерских лодок и одним бригом, «Сапфо», который несет шестнадцать пушек в двух бортовых залпах, почти наверняка двенадцатифунтовок. Насколько мы можем судить, береговые батареи отсутствуют, но наша разведка заметила одиночных солдат, очевидно, выставленных в качестве береговых наблюдателей, и все они находятся на северном берегу.

— Никаких береговых батарей, — с сомнением произнес Веллингтон. — Но почему? Они же должны знать, что у нас есть флот?

— Я уверен, что им это известно, милорд, — сухо ответил Криттенден, — но осмелюсь высказать предположение. Враг убеждён, что любая попытка войти с моря в реку обречена на провал, учитывая опасность бара, прибоя и силу приливов.

— Никто не препятствовал вашей разведке?

— Мы использовали местные рыбацкие лодки, милорд, и они не вызвали явных подозрений.

Веллингтон хмыкнул, явно не одобряя французскую безалаберность.

— План таков, — теперь он смотрел на Шарпа, — ввести тридцать или более рыбацких лодок в эстуарий, выстроить их в линию поперек реки и протянуть по ним канаты с берега на берег, а затем уложить на канаты доски, чтобы получился мост. Это будет нелегко. — Он посмотрел на Криттендена. — Этот «Сапфо» может разнести его в щепки еще до того, как мы начнем!

— Сомневаюсь, что мы сможем ввести наши собственные пушечные бриги в эстуарий, милорд. Бар помешает этому, но что, если мы построим свои береговые батареи на южном берегу? Вашей артиллерии будет более чем достаточно, чтобы разобраться с «Сапфо». Хватит даже девятифунтовок. Эти бриги не отличаются прочностью конструкции.