Бернард Корнуэлл – Пустой трон (страница 33)

Эдрик оказался прав. С Эрдвульфом отправились не более трех десятков дружинников, остальные отказались принимать участие в убийстве Этельфлэд. Но и тридцати вполне хватило бы, находись мы внутри дома. Утро явило бы горящие угли и густой дым, а Эрдвульф остался бы наследником Этельреда. Но вместо этого он стал моей жертвой, и я пришпорил лошадь, выводя людей из леса, и галопом устремился туда, где тьму рассеивало пламя.

И где потерпели крах чаяния Эрдвульфа. Это была стремительная и кровавая бойня. Враги ожидали встретить полусонных, перепуганных мужчин, выбегающих из дверей, вместо этого на них из темноты обрушились конные воины. Мои дружинники атаковали с обеих сторон господского дома, сужая клин к дверям, и бежать было некуда. Мы рубили мечами и кололи копьями. Я видел, как мой сын разрубил чей-то шлем Клювом Ворона и как брызнул фонтан крови в свете пожарища. Видел, как Финан проткнул противнику живот копьем и, оставив древко в потрохах умирающего, выхватил меч и устремился на поиски новой жертвы. Гербрухт взмахнул секирой, проламывая защищенный сталью череп, и проревел что-то на родном фризском наречии.

Я искал Эрдвульфа. Этельфлэд вырвалась вперед, и я крикнул ей, чтобы выходила из боя. Боль заполнила меня. Я повернул коня, чтобы скакать за дочерью Альфреда и утащить прочь, и в этот момент взглядом выхватил Эрдвульфа. Он был верхом. Эрдвульф заметил Этельфлэд и устремился к ней, ведя за собой нескольких конных дружинников. Я бросился наперерез. Этельфлэд исчезла из виду слева от меня, Эрдвульф находился справа. Я с широкого замаха рубанул Вздохом Змея. Удар пришелся противнику в ребра, но кольчугу не пробил. Подоспели мои воины, и Эрдвульф развернул коня и дал шпоры.

– За ним! – взревел я.

Вокруг царил хаос. Мельтешение всадников, крики людей, чьи-то мольбы о пощаде, и все это среди искр и дыма. В мерцающем свете трудно было отличить врагов от своих. Затем я увидел Эрдвульфа и его спутников, удирающих на полном ходу, и пустил коня за ним. Огонь горел достаточно ярко, чтобы осветить пастбище. От пучков высокой травы пролегали длинные тени. Часть моих дружинников скакала следом, улюлюкая, как на охоте. Лошадь одного из беглецов споткнулась. У всадника из-под шлема выбивались длинные черные волосы. Он оглянулся, понял, что я настигаю, и замолотил пятками по бокам скакуна. Я взмахнул мечом, целясь в основание черепа, но лошадь беглеца отпрыгнула, и удар пришелся по высокой луке седла. Животное снова споткнулось, и наездник упал. До меня донесся крик. Мой собственный жеребец забрал в сторону, обходя упавшего коня, и я едва не выронил Вздох Змея. Мои дружинники промчались мимо, из-под копыт летели комья мокрой земли, но Эрдвульф и его остальные спутники находились уже далеко, скрываясь из виду в северном лесу. Я выругался и натянул поводья.

– Довольно! Хватит! – раздался крик Этельфлэд, и я повернул к горящей усадьбе.

Я думал, ей грозит беда, но вместо этого она останавливала резню.

– Я не хочу, чтобы погибло еще больше мерсийцев! – кричала она. – Прекратите!

Уцелевших согнали в кучу и обезоружили.

Я сидел неподвижно, превозмогая боль в груди, и держал меч внизу. Пламя ревело, занялась уже вся крыша, наполняя ночь дымом, искрами и кроваво-красным светом. Ко мне подъехал Финан.

– Господин? – обеспокоенно спросил он.

– Со мной все хорошо. Это из-за той раны.

Он подвел моего коня туда, где Этельфлэд собрала пленников.

– Эрдвульф сбежал, – сообщил я.

– Деться ему некуда, – ответила она. – Он теперь вне закона.

Обрушилась одна из балок, пламя взметнулось выше, небо наполнилось яркими искрами. Этельфлэд подвела кобылу ближе к сдавшимся. Их было четырнадцать, и они стояли у стены амбара. Между его стеной и стеной дома валялись шесть трупов.

– Уберите, – кивнула Этельфлэд в сторону убитых. – И похороните.

Потом посмотрела на пленников:

– Кто из вас дал клятву верности Эрдвульфу?

Все, кроме одного, подняли руки.

– Просто убей их, – буркнул я.

– Ваш господин теперь изгнанник, – объявила она, пропустив мой совет мимо ушей. – Если он останется жив, то сбежит в далекую страну, к язычникам. Многие ли из вас готовы последовать за своим вождем?

На этот раз руки не поднял никто. Все испуганно молчали. Некоторые были ранены, головы или плечи кровоточили от ударов мечей всадников, заставших их врасплох.

– Ты не можешь доверять им, – бубнил я. – Поэтому убей.

– Вы все мерсийцы? – спросила Этельфлэд, и все закивали, кроме одного – того самого, который не признался в преданности Эрдвульфу. Мерсийцы посмотрели на отщепенца, и тот вздрогнул.

– Кто ты такой? – спросила Этельфлэд. Воин замялся. – Говори!

– Гриндвин, госпожа. Я из Винтанкестера.

– Западный сакс?

– Да, госпожа.

Я подвел коня поближе. Гриндвин был немолод, лет тридцати или сорока, с аккуратно подстриженной бородой, в дорогой кольчуге и с искусной работы крестом на груди. Доспех и крест свидетельствовали, что этот человек скопил за годы немало серебра и это не какой-то авантюрист, вынужденный искать службы у Эрдвульфа ради куска хлеба.

– Кому ты служишь? – спросил я у него.

Гриндвин снова замялся.

– Отвечай! – рявкнула Этельфлэд.

Он все еще колебался. Я видел, что его подмывает солгать, но мерсийцы-то все равно знали правду, поэтому он нехотя процедил:

– Господину Этельхельму.

– Он послал тебя проверить, как выполнит Эрдвульф его поручение? – спросил я, сухо рассмеявшись.

Западный сакс кивнул, я махнул головой Финану, чтобы отвел Гриндвина в сторонку.

– Гляди за ним в оба, – приказал я ирландцу.

Этельфлэд обвела взглядом остальных пленников.

– Мой муж пожаловал Эрдвульфу большие привилегии, но у Эрдвульфа не было права приводить вас к присяге на верность себе, – заявила она. – Он являлся слугой моего мужа и принес ему клятву. Однако мой супруг мертв, упокой Господь его душу, и преданность, которую вы обязались ему блюсти, принадлежит теперь мне. Есть среди вас те, кто не согласен с этим?

Все затрясли головой.

– Еще бы они не поклялись тебе в верности! – фыркнул я. – Ублюдкам жить хочется. Просто убей их.

Этельфлэд снова сделала вид, что не слышит. Вместо этого она посмотрела на Ситрика, стоявшего у груды захваченного оружия.

– Отдай им их мечи, – последовал приказ.

Ситрик глянул на меня, но я только пожал плечами, поэтому он подчинился. Притащил охапку мечей и предоставил пленникам разбирать свои. Они застыли, держа оружие и все еще не убежденные, что на них не нападут. Но Этельфлэд спешилась, передала поводья Ситрику и подошла к тем четырнадцати.

– Эрдвульф отдал приказ убить меня? – уточнила она.

Пленники смешались.

– Да, госпожа, – признался один, постарше.

Этельфлэд рассмеялась:

– Теперь у вас есть шанс! – Она широко раскинула руки.

– Госпожа… – начал я.

– Тихо! – бросила она мне, не повернув головы. Взгляд ее не отрывался от пленников. – Вы либо убьете меня, либо опуститесь на колено и присягнете мне.

– Охраняй ее! – рявкнул я сыну.

– Назад! – скомандовала она Утреду, который вытащил Клюв Ворона и попытался приблизиться к ней. – Еще дальше! Это мерсийцы. Меня не надо защищать от мерсийцев.

Женщина улыбнулась пленникам.

– Кто у вас за старшего? – осведомилась она, но никто не дал ответа. – Тогда кто из вас лучший вожак?

Дружинники переминались с ноги на ногу, и наконец двое или трое вытолкнули вперед пожилого воина, того самого, который подтвердил намерение Эрдвульфа убить Этельфлэд. У него было испещренное шрамами лицо, небольшая бородка и косящий глаз. В бою он лишился половины уха, и черная кровь коркой запекалась у него на волосах и шее.

– Как тебя зовут? – спросила Этельфлэд.

– Хоггар, госпожа.

– Ты временно назначаешься командиром над этими людьми, – объявила она, указав на пленников. – А теперь отправляй их по одному ко мне, пусть присягнут на верность.

Этельфлэд стояла одна в зареве пожара, а враги подходили к ней один за другим, держа меч, опускались на колено и приносили клятву верности. И разумеется, никто не поднял клинка, чтобы убить ее. Я видел их лица – пленники были околдованы ею, и клятва их непритворна. Ей удавалось проделывать такие вещи с мужчинами. Хоггар давал присягу последним, и, когда ее ладони опустились на его руки, удерживающие меч, и когда он произносил обет, связывающий его жизнь с ее жизнью, в глазах старого воина стояли слезы. Этельфлэд улыбнулась ему, потом тронула его седые волосы, будто благословляла.

– Спасибо, – поблагодарила она его, затем повернулась к моим людям. – Эти воины не пленники больше! Теперь они мои люди, ваши товарищи и разделяют нашу судьбу и в радости, и в горе.

– Кроме этого! – воскликнул я, указывая на Гриндвина, посланца Этельхельма.

– Кроме этого, – согласилась Этельфлэд и снова коснулась головы пожилого воина. – Хоггар, позаботься о своих ранах, – тихо велела она.

А потом на свет вывели пятнадцатого пленника – того самого всадника с длинными темными волосами, лошадь которого споткнулась передо мной. Всадника защищали длинная кольчуга и искусной работы шлем, который Эдрик рывком сдернул.