Бернард Корнуэлл – Пустой трон (страница 16)

– Король согласился передать сына-ублюдка на воспитание Церкви, – заявил Алдвин.

– Он думает, что речь идет о некоем монастыре в Уэссексе, – предположил я. – А не о дыре в Нейстрии, где рано или поздно какой-нибудь норманн выпустит его сыну кишки.

– Или продаст в рабство, – негромко заметил Финан.

Это выглядело правдоподобно. Этельстан и его сестра, двое детей? На невольничьих рынках Франкии за них можно выручить неплохую цену.

– Ублюдок, – бросил я Алдвину. – А что до его сестры? Ее ты тоже хотел сделать рабыней?

Поп ничего не ответил, только вскинул голову и с вызовом уставился на меня.

– Ты ездил в Нейстрию? – спросил я, повинуясь некоему порыву.

Алдвин замялся, потом покачал головой:

– Нет, с какой стати?

Я стоял, морщась от невыносимой боли. Затем вытащил Осиное Жало и подошел к священнику так близко, что ощутил его зловонное дыхание.

– Даю тебе еще один шанс, – рыкнул я. – Ты ездил в Нейстрию?

Он снова заколебался, на этот раз от страха перед коротким лезвием сакса.

– Да, – признался поп наконец.

– И с кем ты там встречался?

Я повел Осиным Жалом, и пленник вздрогнул.

– С аббатом монастыря Святого Стефана в Кадуме, – в испуге выпалил он.

– Лживый ублюдок, – бросил я. Если бы в его планы входило всего лишь поместить парня в монастырскую школу, хватило бы простого письма. Я поднял клинок, задрав обтрепанную полу его сорочки. – С кем ты встречался?

Алдвин затрясся, ощутив прикосновение острия к своим чреслам.

– С Хрольфом, – прошептал он.

– Громче!

– С Хрольфом!

Хрольф – норманн, вождь, который пришел со своими кораблями во Франкию и разграбил прибрежные поселения. До Британии доходили вести, что Хрольф захватил изрядный кусок Нейстрии и намерен осесть там.

– Намеревался сбыть близнецов Хрольфу? – поинтересовался я у попа.

– Хрольф – христианин. Он позаботился бы о них как подобает!

– Хрольф такой же христианин, как и я! – рявкнул я. – Он так говорит, потому что такую цену надо заплатить франкам за право остаться там. Я бы тоже сказал, дай мне новое королевство. Ты продал бы Этельстана и Эдгит этому ублюдку, и как тот с ними поступил бы? Убил их?

– Нет, – выдавил священник, но без особой уверенности.

– И внук господина Этельхельма остался бы единственным наследником престола Уэссекса. – Я поднял острие Осиного Жала выше, и оно коснулось живота Алдвина. – Ты предатель, Алдвин. Ты умышлял отнять жизнь у старших детей короля.

– Нет, – снова пролепетал он.

– Так назови мне причину, по которой мне не следует тебя убивать.

– Я священник! – взвизгнул поп.

– Ты одет не как священник, – ответил я. – И ты ударил мою дочь. Священники так себя не ведут, не правда ли?

Возразить ему было нечего. Моя слава убийцы попов известна всем. Большинство, ясное дело, опасается прикончить священника или монаха, зная, что за это пригвожденный Бог станет вечно их мучить, но я мести христианского Бога не боялся.

– Алдвин, ты предатель, – повторил я. – Так почему бы мне тебя не убить? Ты это заслужил.

– Дай мне, – послышался голос моей дочери, и я удивленно обернулся. Стиорра сделала два шага вперед и обратила ко мне лицо, совершенно лишенное выражения. Ее правая рука протянулась к саксу. – Дай мне.

Я покачал головой.

– Убивать – не женское дело, – сказал я.

– Почему нет? – спросила она. – Мы даем жизнь, так почему бы и не забрать ее?

– Нет, – проговорил Алдвин. – Нет!

Я не слушал его.

– Убить человека труднее, чем ты думаешь, – сказал я Стиорре. – И хотя ублюдок заслуживает смерти, покончить с ним нужно быстро.

– Почему? – осведомилась дочь. – Отец, он хотел насладиться мной. Неужели это было бы быстро?

– Подумай о душе, – сказал мой сын.

– Душе? – Она повернулась к нему.

– Бог видит твои поступки, – увещевал Утред. – Убийство священника – несмываемый грех.

– Не для моих богов, – заявила Стиорра, и я уставился на нее, не веря собственным ушам. Мне хотелось сказать что-то, но слова не шли, поэтому я просто смотрел. Она повернулась ко мне и улыбнулась. – Моя мать была язычница, и ты язычник. Почему бы и мне не быть ею?

Лицо сына выражало ужас, Финан ухмылялся.

– Ты почитаешь моих богов? – уточнил я.

– Да, отец.

– Но тебя же растили христианкой! – воскликнул ее брат.

– Как и отца, – ответила девочка, не сводя с меня глаз. – И тебя тоже, брат. Только не рассказывай, что ты не молишься нашим богам. Я знаю. – Потом Стиорра посмотрела мимо меня на Алдвина, и взгляд ее окаменел. В этот миг она так сильно походила на мать, что мне стало больно.

– Отец, позволь мне, – сказала дочь и снова протянула руку.

Я отдал ей Осиное Жало.

– Нет! – вскричал Алдвин.

Левой рукой Стиорра выдернула клок разодранного платья из-под фибулы, так что обнажилась одна грудь.

– Ты это хотел увидеть, поп? – спросила она. – Так смотри!

– Нет! – заскулил Алдвин. Он согнулся, не отваживаясь поднять глаз.

– Стиорра! – прошептал мой сын.

Но моя дочь не знала жалости. Я наблюдал за ее лицом, когда она убивала священника, и оно было суровым, холодным и решительным. Сначала она рубанула его, взрезав коротким лезвием кожу на голове и шее, затем посекла руки, которыми он пытался защититься. Ее грудь и платье забрызгало кровью, когда она свалила попа двумя новыми ударами в голову, и лишь потом дочь сжала недлинную рукоять Осиного Жала обеими ладонями и с силой полоснула по горлу. Клинок засел, и, крякнув от натуги, Стиорра провела им взад-вперед, перепиливая глотку. Она смотрела, как поп валится, как кровь лужей заливает изображение одной из убегающих от бога-козла обнаженных женщин. Дочь наблюдала за умирающим Алдвином, а я смотрел на нее. По ее лицу всегда было трудно читать, но я не замечал ни малейшего отвращения от устроенной ею бойни, только нечто вроде любопытства. Когда священник задергался и стал издавать булькающие звуки, она даже слабо улыбнулась. Пальцы попа заскребли по плиткам пола, потом он сильно выгнулся и затих.

Стиорра протянула мне меч рукоятью вперед.

– Спасибо, отец, – ровным голосом произнесла она. – Теперь мне надо умыться.

Прикрыв наготу разодранным, пропитавшимся кровью платьем, девочка вышла из комнаты.

– Господи Исусе, – едва слышно промолвил сын.

– Твоя дочь, ничего не скажешь, – заметил Финан. Потом подошел к трупу и ткнул в него ногой. – И вылитая мать, – добавил ирландец.

– Нам нужно шесть возов, – сказал я. – По меньшей мере шесть.

Финан и Утред все еще смотрели на мертвого попа, который ни с того ни с сего выпустил газы.