Бернард Корнуэлл – Песнь меча (страница 41)

Эрик покачал головой.

– Я видел, как он уплыл, – сказал он, кивнув вниз по течению реки.

– Жаль, – ответил я, – потому что он нарушил данную мне клятву. Если бы он был здесь, я бы отпустил вас всех в обмен на его жизнь.

Эрик пристально глядел на меня несколько биений сердца, прикидывая – правду ли я сказал.

– Тогда убей меня вместо Хэстена, – наконец проговорил он, – и позволь остальным уйти.

– Ты не нарушал данной мне клятвы, – сказал я. – Поэтому ты не обязан отдавать мне жизнь.

– Я хочу, чтобы эти люди жили, – со внезапной горячностью проговорил Эрик, – и моя жизнь – малая цена за это. Я заплачу ее, господин Утред, а ты в обмен пощадишь моих людей и отдашь им «Покорителя волн».

Он показал на корабль своего брата, который все еще стоял в маленьком доке, там, где мы высадились.

– Это честная сделка, отец? – спросил я Пирлига.

– Кто может измерить цену жизни? – ответил Пирлиг вопросом на вопрос.

– Я могу, – резко ответил я и снова повернулся к Эрику. – Цена такова. Вы оставите все оружие, с которым пришли на мост. Вы оставите ваши щиты. Вы оставите ваши кольчуги и ваши шлемы. Вы оставите ваши браслеты, цепи, броши, монеты и пояса. Вы оставите все ценное, Эрик Тарглисон, и тогда сможете взять корабль, который я для вас выберу, и уплыть.

– Корабль, который ты для нас выберешь, – повторил Эрик.

– Да.

Он слабо улыбнулся:

– Я построил для брата «Покорителя волн». Это я нашел в лесу дерево для его киля. То был дуб со стволом прямым, как весло, и я сам его срубил. На шпангоуты и брашпиль корабля, на его форштевень и палубный настил, господин Утред, пошло еще одиннадцать дубов. Мы проконопатили корабль шерстью семи медведей, которых я собственноручно убил копьем, и я сам сковал гвозди для него в свой кузне. Моя мать соткала парус для этого судна, я сплел для него канаты и посвятил его Тору, убив своего любимого коня и окропив его кровью нос корабля. Корабль этот нес меня с братом сквозь шторма, туман и лед. И он, – Эрик повернулся, чтобы посмотреть на «Покорителя волн», – он прекрасен. Я люблю этот корабль.

– Ты любишь его больше жизни?

Мгновение Эрик поразмыслил над моим вопросом, потом покачал головой:

– Нет.

– Тогда вы уйдете на судне, которое я выберу сам, – упрямо проговорил я.

Возможно, на том и закончились бы наши переговоры, но тут под аркой, где норвежская «стена щитов» стояла лицом к лицу с моими войсками, поднялась суматоха и шум.

На мост явился Этельред и потребовал, чтобы его пропустили в ворота. Эрик озадаченно посмотрел на меня, когда нам передали эту весть, и пожал плечами.

– Он здесь командует, – сказал я.

– Итак, мне понадобится его дозволение, чтобы уйти?

– Да, – ответил я.

Эрик велел «стене щитов» пропустить Этельреда на мост, и мой кузен ступил на него со своим обычным нахальным видом. Алдхельм, командир его гвардии, был его единственным спутником.

Не обращая внимания на Эрика, Этельред негодующе подступил ко мне.

– Ты полагаешь, что имеешь право вести переговоры от моего имени? – обвиняющим тоном бросил он.

– Нет.

– Тогда что ты тут делаешь?

– Веду переговоры от своего имени, – сказал я. – Это – ярл Эрик Тарглисон, – представил я норвежца по-английски, но после снова перешел на датский. – А это – олдермен Мерсии, господин Этельред.

Эрик в ответ слегка поклонился Этельреду, но зря потратил на него вежливость. Этельред оглядел мост и сосчитал людей, которые здесь укрылись.

– Не слишком много, – резко сказал он. – Все они должны умереть.

– Я уже предложил им жизнь, – ответил я.

– У нас есть приказы! – едко бросил мне Этельред. – Взять в плен Зигфрида, Эрика и Хэстена и доставить их к королю Этельстану.

Я увидел, как глаза Эрика слегка расширились. Я думал, он не говорит по-английски, но теперь понял: он, должно быть, выучил наш язык достаточно, чтобы понять слова Этельреда.

– Ты нарушаешь приказы моего тестя? – с вызовом спросил Этельред, не получив от меня ответа.

Сдержавшись, я терпеливо ответил:

– Ты можешь сразиться с ними здесь, но тогда потеряешь много хороших людей. Слишком много. Ты можешь поймать противников в ловушку, но, когда начнется прилив, судно поднимется к мосту и спасет их.

Это будет трудно проделать, но я научился ценить корабельное искусство норманнов.

– Или ты можешь избавить Лунден от их присутствия, – продолжал я. – Как раз это я и собираюсь сделать.

Алдхельм издевательски захихикал, полагая, что мой выбор был продиктован трусостью. Я посмотрел на него, но он с вызовом встретил мой взгляд, отказываясь отвести глаза.

– Убейте их, господин, – сказал Алдхельм Этельреду, продолжая смотреть на меня.

– Если хочешь с ними сразиться, – проговорил я, – это твое право, но я от него отказываюсь.

На мгновение оба они – и Этельред, и Алдхельм – боролись с искушением обвинить меня в трусости. Я видел это по их лицам, но и они увидели на моем лице нечто такое, что заставило их передумать.

– Ты всегда любил язычников, – с глумливой улыбкой сказал Этельред.

– Я так их любил, – сердито проговорил я, – что провел два корабля через разрыв в мосту в темноте ночи!

Я показал туда, где торчали зазубренные обломки опор моста.

– Я привел людей в город, кузен, и взял Ворота Лудда, и выдержал у ворот такую битву, которую никогда не хотел бы выдержать снова. И в этой битве я убивал для вас язычников. И – да, верно, я их люблю.

Этельред посмотрел на брешь в мосту. Там непрерывно взметались брызги, вода падала в разлом с такой силой, что древний деревянный настил дрожал, и до нас доносился гулкий шум реки.

– Тебе не приказывали являться сюда на кораблях, – негодующе заявил Этельред.

Я знал – мои поступки возмущают его потому, что могут уменьшить славу, которую он ожидал обрести, взяв Лунден.

– Мне приказали вручить тебе город, – ответствовал я. – Ну так вот он!

Я показал на дым, плывущий над холмом, над которым звенели крики.

– Твой свадебный подарок, – сказал я с издевательским поклоном.

– И не только город, господин, – обратился Алдхельм к Этельреду, – но и все, что в нем находится.

– Все? – переспросил Этельред, словно не мог поверить в такую удачу.

– Все, – жадно проговорил Алдхельм.

– И если ты благодарен за это, – угрюмо перебил я, – тогда благодари свою жену.

Этельред круто обернулся и уставился на меня широко раскрытыми глазами. Что-то в моих словах удивило его, потому что он выглядел так, будто я его ударил. На его широком лице читалось недоверие и гнев. На мгновение он лишился дара речи.

– Мою жену? – в конце концов переспросил он.

– Если бы не Этельфлэд, – объяснил я, – мы не смогли бы взять город. Прошлой ночью она дала мне людей.

– Ты видел ее прошлой ночью? – недоверчиво спросил он.

Я посмотрел на Этельреда, гадая, не сошел ли он с ума?

– Конечно, я видел ее прошлой ночью! Мы вернулись на остров, чтобы погрузиться на корабли! Она была там и пристыдила твоих людей, заставив их отправиться со мной.

– И она заставила господина Утреда дать клятву, – добавил Пирлиг, – клятву защищать Мерсию, господин Этельред.