Бернард Корнуэлл – Король зимы (страница 29)

Он подождал ответа, но ни один мускул на лице Тристана не дрогнул.

– Просто пустая трата времени, – лепетал Бедвин, – а я пока так и не уверен, что мой лорд Овейн виновен. Но при этом должен признать, что и мы не сумели должным образом выполнить свою обязанность по защите ваших людей на торфянике. Да, тут ничего не скажешь. Печально, но надо признать свою вину. И потому, лорд принц, если это успокоит твоего отца, мы, конечно, заплатим за все. Хотя, – Бедвин хихикнул, – за котенка платы не будет.

Тристан поморщился:

– Как насчет человека, который устроил кровавую бойню?

Бедвин пожал плечами:

– Какого человека? Я не знаю, о ком ты говоришь.

– Овейн, – коротко бросил Тристан. – Тот, кто почти наверняка получил от Кадви золото.

Бедвин покачал головой.

– Нет. Нет. Нет, – быстро забормотал он. – Этого быть не может. Нет. Клянусь, лорд принц, я не знаю виновного. – Он умоляюще посмотрел на Тристана. – Мой лорд принц, меня глубоко ранит сама мысль о войне между нашими странами. Я предложил то, что мог предложить, и обещаю помолиться за ваших мертвецов, но не смею сомневаться в клятве человека, свидетельствующего свою невиновность.

– Я смею, – громко сказал Артур, появляясь из-за кухонной ширмы в дальнем конце зала.

Я стоял рядом с ним. Белый плащ Артура светился в сырой полутьме.

Бедвин зло сощурился:

– Лорд Артур?

Артур твердо шагал между шевелившимися, постанывавшими телами.

– Если человек, убивший рудокопов Кернова, не будет наказан, он снова совершит убийство. Ты не согласен, Бедвин?

Епископ растерянно пожал плечами, развел руки в стороны и снова пожал плечами. Тристан хмурился, не понимая, куда клонит Артур.

Артур остановился у одной из центральных колонн зала.

– С какой стати королевство должно расплачиваться, если оно не причастно к убийству? – требовательно спросил он. – Кто сказал, что сокровищницу моего лорда Мордреда можно истощать ради того, чтобы покрывать преступление?

Бедвин сделал предупреждающий жест Артуру, прося его замолчать.

– Мы не знаем убийцу! – воскликнул он.

– Тогда мы должны определить его, – просто сказал Артур.

– Но этого нельзя сделать! – раздраженно воскликнул Бедвин. – Девочка не Говорящая! А лорд Овейн, если ты имеешь в виду его, дал клятву, что невиновен. Он – Говорящий, и его слова достаточно!

– В словесном споре, – отпарировал Артур, – но есть еще спор клинков. И своим мечом, Бедвин, – тут он выхватил из ножен длинный Экскалибур, молнией сверкнула в темноте слепящая сталь, – своим мечом я намерен доказать, что Овейн, один из защитников Думнонии, причинил нашим соседям из Кернова непоправимый вред и что он, и никто иной, должен заплатить за это.

Он с размаху ткнул острие клинка Экскалибура в покрытый грязным тростником пол, и выпущенный из руки меч долго еще дрожал, тихо позванивая. В ту секунду мне показалось, что вот-вот появятся боги иного мира и станут за спиной Артура. Но лишь завывал ветер, шумел за стенами зала дождь, да слышалось сдерживаемое дыхание только что проснувшихся людей.

Бедвин запыхтел. Несколько секунд он молчал.

– Ты… – наконец смог он выдавить из себя и осекся.

Тристан покачал головой. Лицо его бледнело в полутьме.

– Если кто-нибудь и должен отстаивать правду мечом, – обратился он к Артуру, – то пусть это буду я.

Артур улыбнулся.

– Я вызвался первым, Тристан, – просто сказал он.

– Нет! – Бедвин наконец обрел дар слова. – Этого не будет!

Артур кивнул на воткнутый в пол меч:

– Ты хочешь выдернуть его, Бедвин?

– Нет!

Бедвин метался, словно загнанный в угол. Он страдал, опасаясь неминуемой смерти одного из лучших людей, надежды королевства. Но не успел он произнести и слова, как в дверь зала ввалился сам Овейн. Его длинные волосы и густая борода были мокрыми, а обнаженная грудь блестела от дождевых струй.

Овейн медленно переводил взгляд от Бедвина к Артуру и Тристану, потом покосился на воткнутый в землю меч и, кажется, обо всем догадался.

– Ты свихнулся? – грубо спросил он Артура.

– Мой меч, – мягко проговорил Артур, – должен доказать твою вину в споре между Керновом и Думнонией.

– Он сошел с ума, – кинул Овейн своим воинам, толпившимся у него за спиной. Гигант выглядел усталым, с покрасневшими от бессонницы глазами. Большую часть ночи он пил и так и не смог уснуть. Но брошенный ему вызов, казалось, придал Овейну новые силы. Он плюнул в сторону Артура. – Я возвращаюсь в постель этой силурской суки, – прохрипел он, – а когда продеру глаза, все это, надеюсь, окажется просто дурным сном.

Он повернулся и хотел уйти.

– Ты трус, убийца и лжец, – спокойно сказал Артур в спину Овейну.

Эти слова вырвали у всех присутствовавших единый вздох изумления.

Овейн развернулся.

– Щенок! – рявкнул он, подошел к Экскалибуру и вышиб его ногой из земли, что означало принятие вызова. – Значит, твоя смерть, щенок, будет частью моего сна. На улицу!

Он дернул головой в сторону двери. Драться в пиршественном зале запрещалось.

Многие люди, жившие в Линдинисе, той ночью оставались ночевать в Кар-Кадарне, и все огороженное пространство крепости зашевелилось, когда разнесся слух о предстоящей схватке. Тут были и Линет, и Нимуэ, и Моргана. Весь Кар-Кадарн, казалось, собрался здесь, чтобы поглазеть на бой, который по традиции должен был произойти в королевском каменном круге. Между Бедвином и принцем Герайнтом стоял в своем красном плаще, накинутом на ослепительные римские доспехи, Агрикола. Король Мелвас, с расширенными от любопытства глазами, затесался в толпу стражников, в руке он держал большой ломоть хлеба. Тристан стоял отдельно от всех по другую сторону круга. Там же пристроился и я. Овейн заметил меня рядом с Тристаном и заподозрил, что именно я предал его. Он проревел, что отправит меня в иной мир следом за Артуром. Но Артур спокойно заметил, что моя жизнь находится под его защитой.

– Он нарушил клятву! – закричал Овейн, тыкая в меня пальцем.

– Клянусь, – сказал Артур, – он ничего не нарушал.

Сняв свой белый плащ, он аккуратно сложил его на одном из камней круга и остался в тонкой кожаной куртке, надетой на нижнюю шерстяную рубашку, кожаных штанах и крепких башмаках. Овейн стоял с обнаженной грудью. Штанины его брюк были крест-накрест перетянуты кожаными ремешками, а массивные башмаки подбиты крупными железными гвоздями. Артур сел на камень и скинул башмаки, предпочитая биться босиком. Он легко поднялся и вынул из ножен Экскалибур.

– Прибегаешь к защите волшебного меча, Артур? – усмехнулся Овейн. – Оружием простых смертных биться боишься?

Артур вложил Экскалибур в ножны.

– Дерфель, – повернулся он ко мне, – это у тебя меч Хьюэла?

– Да, лорд.

– Не дашь ли его мне? – спросил он. – Обещаю вернуть.

– Постарайся остаться живым, лорд, чтобы сдержать свое обещание, – тихо сказал я, вытаскивая Хьюэлбейн из ножен и подавая его Артуру рукоятью вперед.

Он крепко схватил меч и попросил меня сбегать в зал и принести пригоршню пепла пополам с песком. Принесенную горсть смеси Артур тщательно втер в смазанную жиром кожу рукояти. И только после этого повернулся к Овейну.

– Если, лорд Овейн, ты прежде хочешь отдохнуть, – любезно проговорил он, – я могу подождать.

– Щенок! – сплюнул Овейн. – Может быть, напялишь еще свои рыбьи доспехи?

– Они на дожде ржавеют, – очень спокойно ответил Артур.

– Прекрасная погода для солдата, – усмехнулся Овейн и раза два для разминки резко взмахнул своим длинным мечом, со свистом разрубив воздух. В сражении он предпочитал короткий меч, но сейчас, размахивая тяжелым мечом с необыкновенно длинным клинком, гигант выглядел устрашающе. – Я готов, щенок, – рявкнул он.

Бедвин сделал последнюю бесполезную попытку остановить схватку. Никто не сомневался в том, кому достанется победа. Артур был высоким, но выглядел слишком легким и поджарым по сравнению с мощным, мускулистым Овейном, еще не случалось, чтобы кто-нибудь превзошел гиганта в драке. И все же Артур казался удивительно спокойным. Оба бойца стояли по разные стороны каменного круга лицом к лицу.

– Признаете ли вы справедливость суда мечей и подчинитесь ли ему? – спросил Бедвин, и противники согласно кивнули. – Пусть благословит вас Бог и дарует победу справедливости, – торжественно произнес Бедвин, начертал в воздухе крест и с мрачным, сразу постаревшим лицом вышел из круга.

Овейн, как и ожидали, стремительно ринулся на Артура, но посредине круга прямо у королевского камня вдруг поскользнулся и на мгновение потерял равновесие. Артур не упустил момента и насел на Овейна. Я думал, что Артур, которому преподал свое искусство сам Хьюэл, будет биться спокойно, но этим утром в струях беспрерывного дождя я увидел совсем другого Артура. Он стал злым и нервным, стремился одним мощным ударом покончить с Овейном и упорно наступал, тесня гиганта беспорядочными частыми взмахами меча. Звенели клинки. Артур бешено плевался, выкрикивал ругательства, проклинал Овейна, издевался над ним и рубил снова и снова, не давая противнику опомниться.

Овейн дрался хорошо. Ни один человек, думаю, не выдержал бы такой убийственной молниеносной атаки. Башмаки гиганта скользили по грязи, и не раз ему приходилось отбиваться от наседавшего Артура с колена, но каким-то образом он успевал подняться и принять боевую стойку. Когда Овейн поскользнулся в четвертый раз, я вдруг понял хитрый замысел Артура. Земля от дождя разбухла, а Овейн еще не оправился после вчерашней попойки и не так твердо стоял на ногах. И все же сломить Овейна, пробить его глухую защиту никак не удавалось. Артур уже потеснил покрывшегося потом гиганта к тому месту, где запеклась еще не смытая дождем кровь Вленки.