Бернард Корнуэлл – Горящая земля (страница 72)

На сборы ушло четыре часа, но вместе с мерсийцами Элфволда, восточными саксами Веостана и моими людьми у нас набралось больше четырехсот всадников, которые под стук копыт выехали через восточные ворота города. Я оставил своих детей на попечение слуг Этельфлэд. Сама Этельфлэд настояла на том, чтобы поехать с нами. Я с ней спорил, убеждая, что она не должна рисковать жизнью, но дочь Альфреда отказалась остаться в Лундене.

– Разве ты не дал клятву служить мне? – спросила она.

– Да, что делает меня еще большим дураком.

– Тогда приказы отдаю я, – улыбаясь, заключила она.

– Да, моя уточка, – ответил я и получил удар по руке.

После женитьбы Этельред стал называть супругу «моя уточка», и это проявление нежности раздражало Этельфлэд.

Теперь она ехала под моим знаменем с волчьей головой, Веостан распустил по ветру дракона восточных саксов, в то время как на длинном флаге мерсийцев Элфволда был христианский крест.

– Я хочу иметь собственное знамя, – сказала мне Этельфлэд.

– Так сделай его.

– На нем будут изображены гуси.

– Гуси! Почему не уточки?

Она скорчила гримаску.

– Гуси – символ святой Вербурх, – объяснила Этельфлэд. – Огромная стая гусей опустошала кукурузное поле, и она молилась, и Бог прогнал гусей прочь. То было чудо!

– Это сделала аббатиса из Лекелейда?!

– Нет, нет! Аббатису назвали в честь святой Вербурх. Святая умерла давным-давно. Может, я изображу ее на своем знамени. Я знаю, она меня защищает! Я молилась ей прошлой ночью, и видишь, что она сделала? – Этельфлэд показала на следующих за нами людей. – Мои молитвы были услышаны!

Я гадал – молилась она до или после того, как пришла в мою комнату, но решил, что этот вопрос лучше не задавать.

Мы ехали к северу от коричневых болот, окаймлявших Темез.

Вокруг простиралась территория Восточной Англии, но рядом с Лунденом не было больших поместий. Раньше тут стояли дома с массивными балками, оживленные деревни, но частые набеги и ответные вылазки превратили все господские дома в пепел, а деревни опрокинули в ужас. Датский король Восточной Англии Эорик считался христианином и подписал мирный договор с Альфредом. Он согласился, что его датчане будут держаться в стороне от Уэссекса и Мерсии, но с тем же успехом два короля могли подписать соглашение, запрещавшее людям пить эль.

Датчане постоянно пересекали границу, а саксы отвечали тем же, поэтому мы ехали мимо разоренных селений. При виде нас люди бежали в болота или в леса на нескольких невысоких холмах. Мы не обращали внимания на спасающихся жителей.

Бемфлеот лежал у южного конца огромной цепочки холмов, преграждавшей нам путь. Большинство холмов поросли густым лесом, хотя вершина того, что нависал над рекой и где стояли деревня и старая крепость, была покрыта лишь травой.

Мы свернули на север, поднимаясь по крутой тропе, что вела к Тунреслиму. Ехали осторожно, потому что если бы датчане увидели наше приближение, то легко могли выслать войско, чтобы нас атаковать, пока мы взбирались на холм между тесно растущими деревьями. Я ожидал такой атаки и послал Этельфлэд и двух ее служанок в середину нашей колонны, приказав всем мужчинам ехать со щитами на руке и с оружием наготове.

Я прислушивался к тому, как птицы летают среди листвы, к звяканью колец упряжи, к глухому стуку копыт по опавшим листьям в ожидании внезапного крика, который оповестил бы о том, что верховые викинги ринулись в атаку с холма. Но я слышал только шорох птиц в листве – голубей, которых мы сами же и спугнули.

Защитники Бемфлеота, очевидно, оставили холм Тунреслима нам, и ни один датчанин не попытался нас остановить.

– Это сумасшествие, – сказал Финан, когда мы добрались до перевала. – Они могли бы убить десяток наших людей.

– Они уверены в себе, – ответил я. – И знают, что нас остановят стены крепости.

– Или они просто ничего не смыслят в своем деле.

– Когда ты в последний раз встречал датчанина, который не умел бы сражаться?

Воины отправились на разведку в ближайший лес, когда мы приблизились к старому дому в Тунреслиме, но враг так и не появился.

Мы уже бывали в этом доме несколько лет назад, когда вели переговоры с норвежцами – Зигфридом и Эриком. А после сражались в горькой битве в реке под крепостью. Теперь те события казались далекими, а Зигфрид и Эрик мертвы. Хэстен выжил в том бою, и теперь я явился, чтобы снова ему противостоять, хотя никто из нас не знал, вернулся ли сам Хэстен в Бемфлеот.

Судя по слухам, он все еще грабил Мерсию, а значит, Хэстен уверен в том, что гарнизон Бемфлеота может защитить крепость и без него.

Дом с дубовыми балками в Тунреслиме станет центром моего лагеря. Когда-то это было великолепное здание, но уже много лет оно стояло заброшенным, и его колонны сгнили, а тростниковая крыша почернела, намокла и просела. Громадные балки густо покрывал птичий помет, пол зарос сорняками.

У самого дома высилась каменная колонна высотой примерно в человеческий рост. В камне имелась дыра, полная гальки и клочков ткани, – эти приношения оставляли местные люди, бежавшие при нашем появлении. Их деревня находилась в миле отсюда к востоку, и я знал – там есть церковь. Но христиане Тунреслима понимали, что их возвышенность и старый дом посвящены Тору, поэтому все еще приходили сюда и возносили молитвы старшим богам. Лишняя предосторожность не повредит. Мне, может, и не нравился христианский Бог, но я не отрицал Его существования и в тяжелые минуты жизни молился Ему, как и своим собственным богам.

– Построим палисад? – спросил меня Веостан.

– Нет.

Он уставился на меня:

– Нет?

– Вырубите вокруг как можно больше деревьев, – приказал я, – но никакого палисада.

– Но…

– Никакого палисада!

Я шел на риск, но, если поставлю палисад, мои люди получат безопасное место, а мне известно, как неохотно люди покидают такие убежища. Я часто замечал, как бык, приведенный ради развлечения на пир, облюбовывает в качестве убежища кусок земли и с ужасающей свирепостью защищается от атак псов, покуда остается в этом выбранном им пристанище. Но вымани быка оттуда – и он теряет уверенность, а собаки ощущают его уязвимость и нападают с новой яростью.

Нельзя, чтобы мои люди чувствовали себя в безопасности. Они должны нервничать и быть настороже. Их безопасность кроется не в укреплениях, построенных собственными руками, но в захвате укреплений врага. И я хотел захватить их быстро.

Я приказал людям Элфволда срубить деревья к западу от дома, расчистив землю до края холма и еще дальше, чтобы мы могли обозревать всю местность до Лундена. Если датчане приведут обратно людей из Мерсии, нам нужно их видеть.

Осферта я назначил командиром часовых. Их задача заключалась в том, чтобы служить преградой между нами и Бемфлеотом и предупреждать о любой вылазке датчан. Эти часовые скрывались в лесах, невидимые из старой крепости, и, если датчане придут, я собирался сразиться с врагами среди деревьев.

Люди Осферта задержат их до тех пор, пока весь мой отряд не встретится с атакующими. Я приказал, чтобы все спали в кольчугах и с оружием под боком.

Элфволд должен был защитить наши северный и западный фланги. Его люди будут наблюдать, как нам подвозят припасы, и охранять нас от возможного возвращения людей Хэстена, которые все еще пятнали дымом далекий горизонт.

Отдав все эти приказы, я взял пятьдесят человек, чтобы разведать местность вокруг нашего лагеря, звеневшего от топоров, врезающихся в деревья. Финан, Пирлиг и Осферт сопровождали меня, как и Этельфлэд, которая не обратила внимания на мой совет держаться подальше от опасных мест.

Мы поехали сперва к деревне Тунреслим. Она представляла собой дюжину хижин, разбросанных вокруг опаленных руин рухнувшей церкви. Деревенские жители бежали, когда мы поднялись на холм, но несколько человек похрабрее теперь появились из-за деревьев позади своих маленьких полей, где проклюнулись побеги пшеницы, ячменя и ржи. Все они были саксами, и тех, кто первым приблизился к нам, возглавлял дородный крестьянин со спутанными каштановыми волосами, одним глазом и почерневшими от работы руками. Он посмотрел на знамя Элфволда с христианским крестом. Я одолжил это знамя, чтобы показать – мы не датчане, и крест, очевидно, успокоил одноглазого: он опустился перед нами на колени и сделал знак своим товарищам последовать его примеру.

– Я – отец Хэберт, – представился он.

Одноглазый рассказал мне, что он священник этой деревни и еще двух поселений, лежащих дальше к востоку.

– Ты не похож на священника, – сказал я.

– Если бы я был похож на священника, господин, то был бы уже мертв. Та ведьма в крепости убивает священников.

Я посмотрел на юг, хотя отсюда не видно было старой крепости на холме.

– Ведьма?

– Ее зовут Скади, господин.

– Я знаю Скади.

– Она сожгла нашу церковь.

– И забрала девушек, господин, – в слезах сказала женщина. – Даже маленьких девочек. Она забрала мою дочь, а ведь ей всего-навсего десять лет, господин.

– Почему она… – начала было Этельфлэд, но резко замолчала, поняв, что ответ очевиден.

– Они покинули старую крепость? – спросил я. – Ту, что на холме?

– Нет, господин, – ответил отец Хэберт. – Датчане используют ее как наблюдательный пункт. И мы должны носить туда еду, господин.

– Сколько там человек?

– Около пятидесяти. И еще они держат там лошадей.