Бернард Корнуэлл – Горящая земля (страница 59)

И вот я выехал из Дунхолма, и мои люди отправились со мной, потому что дали мне клятву верности, а с ними – их семьи. И тогда Рагнар понял, что я не вернусь.

Он наблюдал, как мои люди навьючивают лошадей кольчугами и оружием, а после посмотрел на меня обиженно и недоуменно:

– Ты едешь в Уэссекс?

– Нет, – пообещал я, и говорил правду.

Брида это знала.

– Тогда куда? – сердито вопросила она.

– К своим детям.

– Ты привезешь их сюда? – живо поинтересовался Рагнар.

– У меня есть подруга, – сказал я, избегая ответа на его вопрос. – Она заботится о моих детях и сейчас в беде.

Брида прорубилась сквозь мои недомолвки.

– Дочь Альфреда? – пренебрежительно спросила она.

– Да.

– Которая ненавидит датчан, – проговорила Брида.

– Она умоляет меня о помощи, – объяснил я Рагнару. – И я не могу ей отказать.

– Женщины делают тебя слабым, – бросила мне Брида. – А как же твое обещание отплыть с Рагнаром?

– Я не давал такого обещания, – огрызнулся я в ответ.

– Ты нам нужен! – взмолился Рагнар.

– Я и моя наполовину укомплектованная команда?

– Если ты не поможешь уничтожить Уэссекс, – заявила Брида, – ты не получишь долю его богатств, а без них, Утред, у тебя нет надежды получить Беббанбург.

– Я еду, чтобы найти своих детей, – упрямо повторил я.

И Брида, и Рагнар знали, что я говорю лишь половину правды – в лучшем случае.

– Ты всегда был больше саксом, чем датчанином, – насмешливо проговорила Брида. – Ты хочешь быть датчанином, но у тебя не хватает храбрости.

– Может быть, ты права, – признал я.

– Нам следует убить тебя прямо сейчас, – добавила Брида.

И она не шутила.

Рагнар положил ладонь на руку Бриды, чтобы заставить ее замолчать, потом обнял меня.

– Ты мой брат, – проговорил он.

Мгновение он не отпускал меня. Он знал, как и я, что я возвращаюсь к саксам, что мы вечно будем сражаться на разных сторонах. Все, что я мог сделать, – это пообещать, что никогда не буду сражаться лично против Рагнара.

– И ты выдашь наши планы Альфреду? – вопросила Брида.

Рагнар, может, и смирился с моим отъездом, но Брида никогда ничего не прощала.

– Я ненавижу Альфреда, – прорычал я. – И хотел бы, чтобы вы повеселились, сокрушая его королевство.

Вот, я написал это, и мне было больно это писать, потому что воспоминание о том расставании так болезненно. Брида ненавидела меня в тот миг, Рагнар был печален, а я был трусом.

Я спрятался за судьбу своих детей и предал дружбу.

Всю зиму Рагнар укрывал меня, кормил моих людей, а теперь я его бросал. Он был счастлив, что я на его стороне, он был счастлив сражаться с Уэссексом, но думал, что мы с ним поведем эту войну вместе. А теперь я его покинул. И он разрешил мне уйти.

Брида и впрямь убила бы меня в тот день, но Рагнар простил меня.

То был ясный весенний день. То был день, когда изменилась моя жизнь.

Wyrd bið ful ãræd.

Итак, мы поехали на юг, и долгое время я не мог говорить.

Отец Пирлиг понял, в каком я настроении, и молчал до тех пор, пока я наконец не нарушил угрюмое молчание.

– Ты сказал, что мой кузен не в своем уме? – спросил я.

– Да, – ответил он. – И нет.

– Спасибо, что все прояснил.

Пирлиг слегка улыбнулся. Он ехал рядом со мной, прищурив глаза от блеска дневного солнца.

– Он не безумен так, как безумен бедняга Гутред, – спустя некоторое время заговорил отец Пирлиг. – У него нет видений, он не разговаривает с ангелами и не жует тростник. Он зол, что не король. Этельред знает, что, когда он умрет, Мерсия попадет под власть Уэссекса. Так хочет Альфред, а то, чего хочет Альфред, он, как правило, получает.

– Итак, почему Этельфлэд послала за мной?

– Твой кузен ненавидит свою жену, – тихо произнес Пирлиг, чтобы не услышали Финан и Ситрик, ехавшие прямо за нами.

Собака поспешила прогнать овцу у нас с дороги, повинуясь пронзительному свисту пастуха на холме чуть подальше.

Пирлиг вздохнул:

– Каждый раз, когда он видит Этельфлэд, он ощущает цепи, которые повесил на него Альфред. Он был бы королем, но не может, потому что Альфред ему не позволит.

– Оттого что Альфред сам хочет быть королем Мерсии?

– Альфред хочет быть королем Англии. И если он не сможет похвалиться таким титулом, тогда его сын будет носить эту корону. Вот почему не может быть другого короля саксов. Король – помазанник Божий, король священен, поэтому не должно быть другого миропомазанного короля, преграждающего дорогу к цели.

– И Этельреда это возмущает, – сказал я.

– Да, и он накажет свою жену.

– Как?

– Разведясь с нею.

– Альфред такого не потерпит, – отмахнулся я.

– Альфред – больной человек. Он может умереть в любую минуту.

– Развестись с ней. Это означает…

Я помедлил. Этельфлэд, конечно, рассказывала мне раньше о стремлениях своего мужа, но я все еще верил с трудом.

– Нет, он этого не сделает!

– Он пытался, когда мы все думали, что Альфред лежит на смертном одре, – сказал Пирлиг. – Этельфлэд, услышав об этом, укрылась в монастыре в Лекелейде.

– На границе с Уэссексом?

Пирлиг кивнул:

– Чтобы она могла бежать к своему отцу, если они сделают новую попытку, а они ее сделают.

Я тихо выругался.