Бернард Корнуэлл – Горящая земля (страница 47)

Мы нагромоздили в огонь груду дерева, пламя боролось с ливнем, который скрывал нас, пока мы приносили оружие и кольчуги, спрятанные прошлой ночью. Теперь у меня было тридцать четыре человека, и я послал двоих исследовать верховья реки. Оба выросли на берегах Темеза, там, где он расширяется, вливаясь в море, и имели опыт выживания на побережье, похожем на то, на котором мы теперь застряли. Оба моих воина умели плавать и уверенно чувствовали себя в болотах; я сказал, что мне нужно, и они отправились в путь, чтобы это разыскать.

Разведчики вернулись после полудня, как раз когда кончился дождь.

Ранним утром рыбачьи лодки возвратились с приливом, и, взяв с собой шесть человек на другой берег, я купил рыбы за горсть кусочков серебра. Все мы были при мечах, и жители обращались с нами с осторожным уважением.

– Что находится там? – спросил я, показав вверх по течению.

Они знали, что где-то внутри страны стоит монастырь, но далеко отсюда, и только трое из них видели его.

– Туда целый день пути, – сказали они с благоговением.

– Что ж, я не могу выйти в море, – проговорил я, – или нас поймает Скирнир.

Они ничего не ответили на это. Само имя Скирнира их пугало.

– Я слышал, он богатый человек, – заметил я.

Один из стариков перекрестился. Я видел в деревне деревянных идолов, но здешний люд знал также христианство, и этот быстрый жест показал мне, что я его напугал.

– Его сокровища, господин, на огромном холме, и их охраняет гигантский дракон, – сказал мне старик.

– Дракон?

– Огнедышащий дракон, господин, с черными крыльями, закрывающими луну.

Он снова перекрестился, а потом, чтобы защитить себя наверняка, вытащил из-под грязной рубашки амулет в виде молота и поцеловал его.

Мы перенесли еду на наш берег, а затем, воспользовавшись последними часами прилива, отправились на рыбачьей лодке вглубь материка. В лодке было тесно, она низко сидела в воде.

Жители деревни наблюдали за нами до тех пор, пока мы не исчезли. Мы продолжали грести, скользя между зарослями тростника и илистыми берегами. Наконец добрались до места, выбранного разведчиками.

Они хорошо потрудились. Это было именно то, что мне требовалось, – островок с дюнами, спрятанный в лабиринте проток, куда можно было попасть только в двух местах.

Мы вытащили лодку на берег и зажгли еще один костер из плавника.

День подходил к концу. Ветер нес темные облака на запад, так что море Скирнира находилось в глубокой тени, в то время как на востоке земля светилась под умирающим солнцем.

Я видел дым, поднимающийся над тремя поселениями, и далеко на горизонте, где кончалась мешанина болот и песка и начиналась более высокая земля, – низкие холмы. Вроде бы именно в тех холмах и находится монастырь, но он был слишком далеко, чтобы его можно было разглядеть.

Потом солнце скользнуло за дождевые тучи, и все погрузилось в тень. Я услышал оклик Ролло, повернулся и в последних отблесках дневного света заметил несколько кораблей. Они шли от островов. Два двигались стремительно, а третий плыл куда медленнее, потому что на нем было меньше гребцов.

Последним из трех кораблей – «Сеолфервулф», а два потемнее принадлежали Скирниру.

Волк пришел за своей сукой.

Глава 4

Я велел Финану сыграть роль безумца – у него это получалось замечательно. Не безумца, которого коснулась луна, а опасного безумца, которого одно неверное слово способно послать в хаос убийств. Мой первый помощник мог испугать тех, кто плохо его знал. Он был маленьким, жилистым, в его теле таилась напряженная сила, костистое лицо покрывали шрамы. Взгляни на Финана – и увидишь человека, познавшего битвы, рабство и тяжкие лишения; того, которому больше нечего терять. Я рассчитывал, что это заставит Скирнира обращаться с командой «Сеолфервулфа» с должной осторожностью.

Удержать Скирнира от того, чтобы захватить «Сеолфервулфа» и перебить его команду, могла угроза потерять своих людей. Вообще-то, погибло бы немного, но даже смерть двадцати или тридцати человек больно ударила бы по нему. Кроме того, Осферт и Финан прибыли к нему с вестью о нежданном подарке и готовы помочь захватить этот подарок. Я не сомневался, что Скирнир захочет завладеть «Сеолфервулфом», но полагал, что он подождет с этим до тех пор, пока не получит Скади и не увидит мою смерть. Поэтому я велел Финану напугать его.

Осферт и Финан, едва покинув устье, повели «Сеолфервулф» вверх вдоль побережья, а потом, словно не зная, что делать, вышли на веслах вглубь внутреннего моря и там оставили корабль покачиваться на небольших волнах.

– Мы видели, как рыбачьи лодки ринулись прочь, – позже рассказал мне Финан, – и поняли, что они отправились к Зегге.

Скирнир, конечно, услышал о сражении в устье реки и знал, что корабль викингов теперь бесцельно скитается. Любопытство заставило его послать на разведку один из своих больших кораблей, хотя сам он и не отправился на нем. Его младший брат поговорил с Финаном и Осфертом и услышал, что они взбунтовались против Утреда Беббанбургского. А еще – что у Утреда есть Скади и что Утред, Скади и маленькая группа людей застряли в лабиринте островков и ручьев.

– Я позволил его брату взойти на борт, – сообщил Финан, – и показал ему гору кольчуг и оружия. Я объяснил, что все это принадлежало вам.

– Итак, он решил, что мы безоружны?

– Я наврал, что у тебя есть маленький меч, но очень маленький.

Грагелд, брат Скирнира, не сосчитал сваленные в кучу кольчуги, даже мечи, копья и топоры. Если бы он это сделал, то мог бы уличить Финана во лжи, потому что кольчуг и оружия хватило бы ровно на команду Финана. Вместо проверки рассказа ирландца Грагелд поверил тому на слово.

– И тогда, – продолжал Финан, – мы всучили ему нашу историю.

История эта началась с правды. Финан поведал Грагелду, что мы приплыли к Фризским островам, чтобы попытаться ограбить Скирнира, но потом разукрасил правду выдумкой.

– Я сообщил, что мы выяснили: золото слишком хорошо охраняется, поэтому настаивали на том, чтобы ты продал Скади ее мужу. Но ты не согласился. Я наплел, что все мы ненавидели суку, а он ответил – правильно делали.

– Грагелду она не нравилась?

– Никому из них она не нравилась, но Скирнир одержим ею. Его брат думал, что она его заколдовала.

Финан поведал мне все это в доме Скирнира, и я помню, как смотрел на Скади в свете высокого огня, горящего в центральном очаге.

«Она – аглэквиф, – размышлял я, – колдунья».

Много лет назад отец Беокка поведал мне историю из былых времен, из тех далеких дней, когда люди строили из сияющего мрамора, из дней, когда мир еще не стал темным и грязным. В кои-то веки то была история не о Боге и Его пророках, а о королеве, убежавшей от своего мужа, потому что влюбилась в другого. Муж собрал огромный флот, чтобы ее вернуть, и в конце концов целый город был сожжен и все его жители перебиты, и все это из-за давно умершей аглэквиф.

Поэты говорят, что мы сражаемся за славу, за золото, за репутацию и за свои дома, но в моей жизни я не реже сражался за женщин. У них есть власть. Я часто слышал, как Эльсвит, угрюмая жена Альфреда, негодовавшая, что Уэссекс так и не даровал ей титул королевы, жаловалась, что этот мир – мир мужчин. Может, так оно и есть, но женщины имеют над мужчинами власть. Из-за женщин длинные флоты пересекают соленые моря, и из-за женщин горят крепкие дома, и из-за женщин хоронят воинов с мечами.

– Ну конечно, Грагелд хотел, чтобы мы отправились к Скирниру, – продолжал Финан, – но мы отказались. Он спросил, чего мы хотим, а мы ответили, что явились за вознаграждением за сведения, потому что желаем сделать Осферта королем и для этого нам нужно серебро.

– Он в это поверил?

– Когда ему сказали причину, по которой мы желаем серебра? – спросил Финан. Потом пожал плечами. – Он поверил нам, господин, и Осферт был убедителен.

– Когда я рассказал ему свою историю, – горько вставил Осферт, – то поймал себя на том, что и сам в нее верю.

Я засмеялся:

– Ты хочешь быть королем?

Он улыбнулся, а когда Осферт улыбался, то так напоминал своего отца, что становилось жутко.

– Нет, господин, – мягко ответил он.

– И я не совсем уверен, что Грагелд знал, кто такой Альфред, – продолжал Финан. – Конечно, ему довольно хорошо известно имя Альфреда и его монеты, но, похоже, он считал, что Уэссекс где-то очень далеко отсюда. Поэтому я наплел ему, что это страна, где серебро растет на деревьях, что ее король стар и болен и что Осферт будет новым королем и другом Скирнира.

– Он во все это поверил?

– Должно быть, поверил! Брат Скирнира уговаривал, чтобы мы отправились на Зегге, но я отказался. Я не повел «Сеолфервулфа» через те каналы, господин, потому что корабль оказался бы в ловушке. Поэтому мы подождали снаружи, и Скирнир явился на втором корабле. Он и его брат разместили свои суда слева и справа от нас, и я видел, что они подумывают нас захватить.

Этого я и боялся. И тут же представил «Сеолфервулф» с его уменьшившейся командой, зажатого между двумя длинными кораблями, битком набитыми людьми.

– Но мы же предвидели это, – радостно добавил Финан, – и подняли на мачту каменный якорь.

Наши каменные якоря представляли собой огромные круглые колеса размером с мельничный жернов, с дырой посередине, и Финан поднял якорь «Сеолфервулфа», используя рею в качестве «журавля». Послание, которое нес этот камень, было достаточно ясным. Если один из кораблей Скирнира нападет, якорь будет брошен, канат, удерживающий его, перерубят, и камень пробьет днище атакующего судна. Скирнир получит один корабль и потеряет другой. Поэтому он благоразумно отвел свои суда подальше и перестал думать о том, чтобы захватить «Сеолфервулфа».