Бернард Корнуэлл – Горящая земля (страница 41)

– Судя по слухам, господин, Скирнир верит, что каждый человек замышляет его ограбить, поэтому он готов ко всему – будет готов и к вам.

Я покачал головой:

– Он готов к грабителям, Оффа, а не к полководцу.

Мерсиец молча приподнял бровь – знак того, что ему требуется еще серебро. Я положил на стол монету и наблюдал, как она исчезла во вместительном кошеле.

– Он будет готов к тебе, господин, ведь твой дядя его предупредит.

– Потому что ты доложишь моему дяде?

– Если он заплатит мне – да.

– Оффа, мне следовало бы немедленно убить тебя.

– Да, господин, – ответил он, – следовало. Но ты меня не убьешь. – Он улыбнулся.

Итак, Скирнир будет знать, что я иду, а у Скирнира есть корабли и люди, но судьбы не избежать.

Я отправлюсь во Фризию.

Глава 3

Я попытался уговорить Рагнара отправиться во Фризию вместе со мной, но тот только посмеялся:

– Думаешь, я хочу промочить зад в такое время года?

То был холодный день, округу два дня поливал плотный дождь, налетевший с моря. Дождь кончился, но земля сделалась тяжелой, мокрой, зимние краски потемнели, воздух стал влажным.

Мы ехали через холмы. Тридцать моих людей и сорок – Рагнара. Все в кольчугах, в шлемах, при оружии. Щиты весели у нас на боках, у пояса в ножнах – длинные мечи.

– Я отправляюсь зимой, – объяснил я, – потому что Скирнир не будет ожидать моего прибытия до весны.

– Ты надеешься на это, но, может, он уже слышал, что ты – идиот?

– Так поедем со мной, – предложил я. – И снова сразимся вместе!

Рагнар улыбнулся, но не встретился со мной глазами:

– Я дам тебе Ролло. – Он имел в виду одного из лучших своих бойцов. – И любого человека, кто захочет отправиться с ним. Помнишь Ролло?

– Конечно.

– А у меня есть свои обязанности, – сказал он неопределенно. – Я должен остаться здесь.

Он отказывался от моего предложения не из трусости. Никто никогда не обвинял Рагнара в робости. То была не робость, а лень. Он был счастлив, так зачем разрушать свое счастье?

Рагнар сдержал лошадь на гребне холма и показал на широкую полосу прибрежной земли под нами:

– Там – Английское королевство.

– Что? – негодующе переспросил я.

Я посмотрел на темную от дождя землю с небольшими холмами, еще меньшими полями со знакомыми каменными ограждениями.

– Так все его называют, – сказал Рагнар. – Английское королевство.

– Это не королевство.

– Его так называют, – терпеливо проговорил он. – Твой дядя хорошо потрудился.

Я издал звук, как будто меня рвало, что заставило Рагнара рассмеяться.

– Подумай вот о чем, – сказал он. – Весь север – датский, кроме земель Беббанбурга.

– Потому что ни один из вас не может взять эту крепость.

– Ее, вероятно, и нельзя взять. Мой отец всегда говорил, что это слишком трудно.

– Я возьму.

Мы поехали вниз с холмов.

Деревья под порывами ветра, дующего с моря, теряли последние листья. Пастбища и тростниковые крыши домов потемнели, густой запах разложения этого года стоял у нас в ноздрях.

Я остановился возле одной из усадеб, пустой, потому что люди при виде нашего приближения укрылись в лесу, и, заглянув в зернохранилище, понял, что урожай выдался хорошим.

– Он становится все богаче, – сказал я, имея в виду своего дядю. – Почему бы тебе не разорить его земли?

– Так и поступим, когда нам станет скучно, – ответил Рагнар. – А потом он разорит наши земли.

– Почему бы тебе просто не захватить его владения? И не заморить его голодом в крепости?

– Такое уже пытались проделать. Он или сражается, или платит врагам за то, чтобы они ушли.

Мой дядя, называвший себя Эльфриком из Берниции, по слухам, держал в своей крепости отряд в сотню с лишним человек и мог собрать в четыре раза больше в деревнях, рассыпанных по его владениям. Это и впрямь было маленькое королевство. К северу оно граничило с рекой Туид, за которой лежала земля скоттов, вечно совершавших набеги. К югу от Беббанбурга находился Тинан, где теперь ждал «Сеолфервулф», а к западу – холмы. И вся земля за холмами и к югу от Тинана была в руках датчан. Рагнар правил к югу от реки.

– Иногда мы грабим земли твоего дяди, но, если мы угоняем двадцать коров, он приходит и забирает двадцать наших. А когда скотты начинают бузить? – Рагнар пожал плечами, не закончив своей мысли.

– Скотты всегда бузят.

– Его воины в таких случаях бывают полезны, – признался Рагнар.

Итак, Эльфрик из Берниции мог быть хорошим соседом, помогавшим датчанам отражать набеги скоттов и наказывать их, а взамен просил лишь одного: чтобы его оставили в покое.

Так Беббанбург и выжил как христианский анклав в стране датчан.

Эльфрик – младший брат моего отца; он всегда был умником в нашей семье. Если бы не моя огромная ненависть к нему, я мог бы им восхититься. Он хорошо понимал одно: его выживание зависит от крепости, где я родился и о которой всю жизнь думал как о доме.

Когда-то в Беббанбурге жили правители настоящего королевства. Мои предки были королями Берниции, они правили даже теми землями, которые скотты надменно называют своими, и теми, что лежат к югу от Эофервика, но Берницию поглотила Нортумбрия, а Нортумбрия пала перед датчанами. Однако старая крепость все еще стояла, и вокруг нее были остатки того древнего Английского королевства.

– Ты встречался с Эльфриком? – поинтересовался я у Рагнара.

– Много раз.

– И не убил его ради меня?

– Мы встречались во время перемирия.

– Расскажи о нем.

– Старый, седой, коварный, осторожный.

– Его сыновья?

– Молодые, осторожные, коварные, бдительные.

– Я слышал, Эльфрик болен.

Рагнар пожал плечами:

– Ему скоро пятьдесят, какой человек, проживший так долго, не болен? Но он поправляется.

Старшего сына моего дяди звали Утредом. Это имя было оскорблением. Поколение за поколением первенца в нашей семье нарекали Утредом, и если наследник умирал, как случилось с моим старшим братом, тогда следующему сыну давали это имя. Мой дядя, назвав своего старшего мальчишку Утредом, заявлял, что его потомки будут править Беббанбургом и что их самый большой враг не датчане, даже не скотты, а я.

Эльфрик уже пытался убить меня и, покуда он жив, будет пытаться вновь и вновь. Он предложил награду за мою голову, но меня трудно убить. Многие годы ни один наемник не покушался на меня.

А теперь я ехал к нему, моя лошадь, которую я одолжил у Рагнара, ступала, высоко поднимая ноги, по грязной коровьей тропе, что вела с холма. Я чуял запах моря, и, хотя волн еще не было видно, небо на востоке казалось пустым, каким оно бывает над водой.