Бернард Корнуэлл – Гибель королей (страница 62)

Я дал гонцам Эркенвальда свежих лошадей и отправил их обратно, в Лунден, хотя у меня не было особой надежды на то, что епископ пришлет подкрепление, если не получит прямой приказ от Эдуарда. После этого я повел наши силы через реку. Мереваль остался в Кракгеладе. Я велел Этельфлэд ждать с ним, но она проигнорировала мой приказ и поехала со мной.

– Война, – пробурчал я, – не женское дело.

– А что тогда женское, господин Утред? – с насмешкой осведомилась она. – Ой, прошу вас, расскажите!

Я выискивал западню, спрятанную в вопросе. А западня явно была, хотя я ее и не видел.

– Женское дело, – строго ответил я, – заниматься домом.

– Убирать? Подметать? Ткать? Готовить?

– Руководить слугами, да.

– И растить детей?

– И это тоже, – согласился я.

– Другими словами, – саркастически проговорила она, – женщина должна делать все то, что не может мужчина. В настоящий момент мужчины, кажется, не могут сражаться, вот я и буду этим заниматься. – Она торжествующе улыбнулась, а потом расхохоталась, увидев мрачное выражение на моем лице.

Если честно, я был рад ее обществу. И дело не только в том, что я любил Этельфлэд, – ее присутствие всегда вдохновляло мужчин. Мерсийцы обожали ее. Ее мать была мерсийкой, и она воспринимала Мерсию как свою родину, хотя и принадлежала к западным саксам. Дочь Альфреда славилась великодушием, и в Мерсии практически не было конвентов, которые не зависели бы от доходов, поступавших от обширных поместий Этельфлэд. Она унаследовала эти земли, а средства от них направляла на помощь вдовам и сиротам.

Переправившись через Темез, мы оказались в Уэссексе. Та же широкая полоса следов указывала, куда именно на юг двинулась великая армия. Первая же деревня на нашем пути была сожжена, и зола уже успела посереть под ночным дождем. Я выслал Финана и пятьдесят человек вперед на разведку и предупредил их, что дымные столбы гораздо ближе, чем я думал.

– А чего ты ожидал? – спросила Этельфлэд.

– Что даны пойдут прямиком на Винтанкестер, – ответил я.

– И нападут на него?

– Или нападут, или примутся грабить и разорять окрестности города, чтобы выманить Эдуарда на битву.

– Если Эдуард там, – неуверенно произнесла она.

Но вместо нападения на Винтанкестер даны просто рыскали по землям к югу от Темеза. Это были богатые земли с процветающими фермами и благополучными деревнями, хотя бо́льшую часть богатств уже переправили в бурги.

– Им придется осадить какой-нибудь бург или уйти, – проворчал я, – но у них никогда не хватало терпения для осады.

– Тогда зачем было приходить?

Я пожал плечами:

– Может, Этельвольд думал, что жители поддержат его? Может, они надеются, что Эдуард выставит против них армию и они разгромят ее?

– А он выставит?

– Нет, потому что у него пока не хватает сил, – ответил я, искренне желая, чтобы это было правдой. – В настоящий момент данов задерживают пленные и повозки с награбленным, и они наверняка отошлют часть трофеев в Восточную Англию.

Именно так и поступил Хэстен во время своего великого грабежа Мерсии. Его армия продвигалась быстро, но ему приходилось то и дело выделять отряды для сопровождения в Бемфлеот людей, захваченных в рабство, и мулов, нагруженных трофеями. Если мои предположения верны, даны будут периодически посылать своих людей по той же дороге, по которой пришли, но в обратную сторону. Именно поэтому я и ехал на юг, выискивая отряды данов, которые везут награбленное в Восточную Англию.

– Было бы разумнее отправлять трофеи другой дорогой, – заметила Этельфлэд.

– Для этого нужно хорошо знать страну. Гораздо проще ехать домой по своим же следам.

Нам не понадобилось далеко отъезжать от моста, потому что даны оказались на удивление близко, прямо у нас под носом. Через час Финан вернулся с новостью о том, что большие отряды данов рассредоточились по окрестностям. К югу местность поднималась, дымы от пожарищ застилали почти всю линию горизонта, пленных же, скот и трофеи собирали в низине.

– Впереди у дороги есть деревня, – сообщил Финан. – Вернее, была, и они собирают трофеи именно там. Их там не больше трехсот.

Беспокоил тот факт, что даны не выставили охрану у моста в Кракгеладе, но объяснить это я мог только тем, что они не опасаются никакого нападения из Мерсии. Я выслал разведчиков на восток и на запад по берегу реки, но они не нашли никаких доказательств присутствия данов. Создавалось впечатление, что враг сосредоточен только на сборе трофеев и не боится атаки с противоположного берега Темеза. Это либо беспечность, либо хорошо продуманная западня.

Наша численность составляла почти шесть сотен человек. Если это западня, тогда нас не так-то просто будет убить. Стоило расставить собственную ловушку. Я уже почти уверился в том, что даны, понадеявшись на свое численное преимущество, стали беспечны. Мы же находились у них в тылу и имели все пути для отступления, так что возможность была самой подходящей.

– Среди тех деревьев можно спрятаться? – спросил я у Финана, указывая на довольно густой лес на юге.

– Там можно спрятать и тысячу человек.

– Мы будем ждать там. Ты поведешь всех наших людей. – Я имел в виду тех, кто присягнул мне. – Атакуешь ублюдков. А потом заманишь их к остальным.

Западня была простой, настолько простой, что я сомневался, что она сработает, но вся эта война была странной. Во-первых, она запоздала с началом на три года, и сейчас, после попытки выманить меня в Сестер, даны, кажется, совсем позабыли о моем существовании.

– У них слишком много вождей, – заметила Этельфлэд, когда мы с ней шагом ехали по римской дороге, начинавшейся от моста. – И они все мужчины, поэтому ни один не уступит. Они ссорятся между собой.

– Будем надеяться, что ссориться они не перестанут.

Оказавшись в лесу, мы рассредоточились. Люди Этельфлэд расположились справа, и я послал Осферта для ее охраны. Люди Стеапы разместились слева, а я – в центре. Я спешился, бросил повод Осви и вместе с Финаном отправился на южную окраину леса. Наше появление обеспокоило голубей, которые устроили страшный гвалт, но даны не обратили на него внимания. Они были в двух-трех сотнях шагов от нас, рядом со смешанным гуртом овец и коз. Дальше я разглядел строения, целые, не сгоревшие, и толпу на улице.

– Пленные, – пробормотал Финан, – женщины и дети.

Там тоже были даны, на их присутствие указывал огромный табун оседланных лошадей в загоне. Подсчитать лошадей точно не удалось, но не меньше сотни. Еще я заметил данов за жилым домом, в полях, где, как я предположил, они собирали домашний скот.

– Я бы посоветовал устроить налет на жилой дом, – проговорил я, – убить как можно больше, привести пленных и их лошадей.

– Давно мы их не били, аж руки чешутся, – кровожадно произнес Финан.

– Заманивай их на нас, и мы расправимся с этими сучьими детьми. – Финан собрался уйти, но я, продолжая смотреть на юг, остановил его, положив руку на его прикрытое кольчужным рукавом предплечье. – Это не ловушка, как думаешь?

Финан тоже взглянул на юг.

– Они дошли сюда без единой битвы, – рассудил он, – и думают, что никто не осмелится противостоять им.

На мгновение меня охватило отчаяние. Если бы у меня в Кракгеладе была мерсийская армия, если бы Эдуард с юга привел армию Уэссекса, мы могли бы разгромить этих беспечных данов. Но я знал – мы единственная боевая сила саксов в непосредственной близости от врага.

– Надо держать их здесь, – сказал я.

– Держать здесь? – не понял Финан.

– У моста – тогда король Эдуард сможет привести своих людей и разгромить данов.

У нас было достаточно людей, чтобы удерживать мост в том случае, если даны атакуют. Мы даже могли захлопнуть свою ловушку без помощи мерсийцев Этельфлэд. Это было то самое поле битвы, которое я искал.

– Ситрик!

Выбор этого места для разгрома данов был настолько очевидным и заманчивым и сулил нам так много, что не хотелось ждать, когда Эдуард убедится в моей правоте.

– Сожалею, что тебе придется пропустить битву, – сказал я Ситрику, – но дело срочное.

Ситрику и еще троим предстояло ехать сначала на запад, потом на юг, то есть вслед за моими первыми гонцами, и сообщить королю, где находятся даны и каким образом их можно разгромить.

– Передай ему, что враг только и ждет, когда его прикончат. Передай ему, что это может стать его первой великой победой, и тогда поэты будут веками воспевать его, а после скажи ему, чтобы поторопился!

Я дождался, когда Ситрик уедет, и снова перевел взгляд на противника.

– Приведи как можно больше лошадей, – велел я Финану.

Финан повел моих людей на юг, стараясь держаться ближе к лесу, который рос к востоку от дороги, а я собрал всех оставшихся всадников и объяснил им, что они должны не только убивать врага, но и ранить его. Раненые тормозят армию. Если у Зигурда, Кнута или Эорика будет много раненых, их войска не смогут передвигаться быстро и потерпят поражение. А я именно этого и хотел – замедлить их армию, заманить ее в ловушку, удерживать до тех пор, пока не подойдут силы Уэссекса, чтобы окончательно разделаться с противником.

Я наблюдал, как птицы вспархивают с деревьев там, где проходил отряд Финана. Даны этого не замечали или просто не обращали внимания. Рядом со мной стояла Этельфлэд. Я вдруг ощутил радостное возбуждение. Даны в ловушке, но не знают об этом. Они обречены. Епископ Эркенвальд был прав в своей проповеди, война, конечно, ужасная вещь, но она также может доставлять радость, и нет большей радости, чем вынуждать врага делать то, что задумал ты. Сейчас наш враг там, где мне нужно, и там, где ему придет конец.