Бернард Корнуэлл – Гибель королей (страница 60)
Стеапа озадаченно посмотрел на меня, а Этельфлэд сразу сообразила, что я имею в виду.
– И где же они?
– Мы на западе, – сказал я, – значит они на востоке.
– И Хэстен присоединился к ним?
– Думаю, да, – ответил я.
Мы, естественно, ничего не знали наверняка, нам было известно лишь то, что люди Хэстена выступили на юг из Сестера, а потом по какой-то таинственной причине ускакали на восток. Эдуард, как и Этельфлэд, откликнулся на мое первое предостережение и выслал людей на север, чтобы выяснить, вторгся неприятель или нет. Стеапе предстояло подтвердить или опровергнуть мое первое сообщение и вернуться в Винтанкестер. Этельфлэд проигнорировала мой приказ укрыться в Сирренкастре и вместо этого привела ко мне своих дружинников. Как она сообщила, другие мерсийские войска были вызваны в Глевекестр.
– Вот удивительно, – с сарказмом произнес я.
Точно так же как в прошлый раз, когда Хэстен вторгся в Мерсию, Этельред и теперь будет защищать собственные земли, а остальной стране предоставит выкручиваться самостоятельно.
– Я должен вернуться к королю, – проворчал Стеапа.
– Какой у тебя приказ? – уточнил я. – Найти, где вторглись даны?
– Да, господин.
– Ты нашел?
Он покачал головой:
– Нет.
– Тогда ты и твои люди едете со мной, – велел я, – а ты, – я указал на Этельфлэд, – должна отправиться в Сирренкастр или присоединиться к своему младшему брату.
– А ты, – проговорила она, указывая на меня, – не командуй мной, я буду делать то, что хочу. – Она с вызовом посмотрела на меня, но я промолчал. – Почему бы нам не разгромить Хэстена? – предложила она.
– Потому что у нас не хватает людей, – терпеливо ответил я, – и потому что мы не знаем, где остальные даны. Ты хочешь начать сражение с Хэстеном и потом обнаружить у себя в тылу три тысячи захмелевших от меда данов?
– Тогда что нам делать? – спросила она.
– То, что я сказал.
Мы отправились на восток по следам Хэстена и обратили внимание на то, что по пути даны не сожгли ни один дом и не разграбили ни одну деревню. Это означало, что Хэстен спешит, игнорируя возможность разжиться трофеями, потому что, как я считал, ему был отдан приказ соединиться с главными силами данов, где бы они ни находились.
Уже на второй день мы подошли к Ликкелфилду. У меня там было одно дело. Я въехал в городок – у него не было стен, зато он мог похвастаться огромной церковью, двумя мельницами, монастырем и величественным епископским домом. Бо́льшая часть жителей ушла на юг в поисках какого-нибудь бурга, чтобы укрыться от данов, и наше появление вызвало панику. Мы увидели, как люди со всех ног бросились к лесу, решив, что мы – враги.
Мы напоили лошадей в двух ручьях, что текли через город, и я послал Осферта и Финана покупать продукты. Мы с Этельфлэд взяли тридцать человек и отправились во второе величественное здание города, стоявшее у северной окраины Ликкелфилда. Вдова, жившая там, никуда не убежала при нашем появлении. Напротив, она ждала нас в зале, окруженная десятком слуг.
Ее звали Эдит. Она была молода, очень красива и отличалась жестким характером, хотя выглядела нежной и кроткой. Круглолицая, с вьющимися рыжими волосами, довольно полная, она была одета в золотистое полотняное платье, с шеи у нее свисало множество золотых цепочек.
– Ты вдова Оффы, – сказал я, и она молча кивнула. – Где его собаки?
– Я утопила их, – ответила она.
– Сколько ярл Зигурд заплатил твоему мужу, чтобы он соврал нам? – спросил я.
– Не понимаю, о чем ты.
Я повернулся к Ситрику.
– Обыщи дом, – велел я ему. – Забирай все продукты.
– Ты не имеешь права… – начала Эдит.
– Я имею право делать то, что считаю нужным! – оборвал я ее. – Твой муж продал данам Уэссекс и Мерсию.
Она стояла насмерть, отказываясь что-то признавать, однако в этом недавно построенном доме было слишком много свидетельств богатства его обитателей. Она завопила, вцепилась в меня, когда я снял золото с ее шеи, а потом принялась изрыгать проклятия нам вслед, когда мы ушли. Я покинул город не сразу, сначала заехал на кладбище у собора, и там мои люди выкопали тело Оффы из могилы. Он заплатил серебром священникам за то, чтобы его похоронили поближе к останкам святого Чеда, – считал, что через эту близость ему откроется дорога на небеса в тот день, когда Христос вернется на землю, – но я сделал все возможное, чтобы переправить его грязную душу в христианский ад. Мы перетащили его гниющее тело, обмотанное бесцветным саваном, на край города и бросили в реку.
После этого отправились на восток выяснять, обрекло ли его предательство Уэссекс на гибель.
Часть четвертая
Смерть зимой
Глава 1
Деревни больше не было. Дома превратились в дымящиеся кучи головешек и пепла, трупы четырех зарубленных собак лежали посреди грязной улицы, с запахом дыма смешивалась вонь поджаренного мяса. В пруду плавало тело женщины, голое и вздутое. На ее плечах сидели вороны и рвали мертвую плоть. На постирочном камне у воды чернела засохшая кровь. Огромный вяз, возвышавшийся над деревней, с одной стороны был обожжен огнем, который поглотил крышу церкви. Дерево выглядело так, будто в него ударила молния: одна половина зеленая, а другая черная, сухая, расщепленная. Остатки церкви все еще горели, и вокруг не было ни одного живого, кто мог бы сказать нам, как называется это место. Десятки черных столбов дыма говорили нам о том, что не только эта деревня превратилась в руины.
Всю дорогу мы ехали на восток по следам Хэстена. В какой-то момент следы повернули на юг и соединились с другими, более многочисленными. Их оставил отряд в сотни лошадей, а может, и в тысячи, и столбы дыма в небе указывали на то, что даны продвигаются на юг к долине Темеза и к богатому трофеями Уэссексу, расположенному чуть дальше.
– В церкви тоже трупы, – сказал Осферт. Его голос звучал спокойно, но я чувствовал, что он разгневан. – Много трупов. Наверное, они загнали их туда, заперли двери и подожгли церковь.
– Так же как поджигают дома, – добавил я, вспоминая, как горел в ночи дом Рагнара Старшего и как страшно кричали люди, запертые внутри.
– Там есть и дети, – уже более эмоционально проговорил Осферт. – Их тела съежились до младенческих!
– Их души с Господом, – попыталась утешить его Этельфлэд.
– Хватит жалости, – решительно отрезал Осферт, глядя в небо, серое от туч и дыма.
Стеапа тоже посмотрел в небо.
– Они движутся на юг, – проворчал он.
Воин помнил о приказе вернуться в Уэссекс и очень переживал из-за того, что я задерживаю его в Мерсии, когда вражеские орды угрожают его родной земле.
– А может, в Лунден? – предположила Этельфлэд. – Может, на юг до Темеза, а потом вниз по реке до Лундена?
Она думала о том же, о чем и я. Я же размышлял об обвалившихся стенах, об Эорике, который внимательно изучил оборону города. Альфред понимал важность Лундена и поэтому попросил меня захватить его, но понимают ли это даны? Тот, кто владеет Лунденом, контролирует Темез, а Темез ведет вглубь Мерсии и Уэссекса. Лунден является центром активной торговли, в него сходится множество дорог, и тот, кто владеет этим городом, тот держит в руках ключ от Южной Британии.
Я посмотрел на юг, где в небо поднимались клубы черного дыма. Там прошла армия данов, возможно, только вчера, но единственная ли она была? А вдруг еще одна уже осаждает Лунден? Или даже захватила город? Меня так и подмывало сорваться с места и поскакать прямиков в Лунден, дабы убедиться в надежности его обороны, но для этого пришлось бы отказаться от преследования армии данов, чей путь обозначали пожары.
Этельфлэд наблюдала за мной и ждала ответа, но я молчал. Мы вшестером находились в центре сожженной деревни и сидели в седлах, в то время как мои люди поили своих лошадей в пруду, где плавал раздувшийся труп. Этельфлэд, Стеапа, Финан, Мереваль и Осферт смотрели на меня, а я пытался мысленно поставить себя на место командующего данами. Кнута? Зигурда? Эорика? Мы даже не знали, кто ведет их.
– Мы последуем за данами, – наконец решил я и кивнул в сторону юга.
– Я должен присоединиться к своему господину, – жалобным тоном произнес Мереваль.
Этельфлэд улыбнулась.
– Давай я расскажу тебе, что сделает мой муж, – предложила она, скривившись при слове «муж», будто от него воняло, как от сгоревшей церкви. – Он будет держать все свои силы в Глевекестре, как он сделал в прошлый раз, когда к нам вторглись даны. – По лицу Мереваля она поняла, что в нем кипит внутренняя борьба. Он был порядочным человеком и, как все порядочные люди, стремился выполнять свой долг, который обязывал его быть рядом с господином. И в то же время он понимал, что Этельфлэд права. – Мой муж, – добавила она, на этот раз без пренебрежения, – дозволил мне отдавать приказы любому из его воинов, если я встречусь с таковым. Поэтому сейчас я приказываю тебе оставаться со мной.
Мереваль знал, что она лжет. Мгновение он пристально смотрел на нее, затем кивнул:
– Слушаюсь, госпожа.
– Что делать с погибшими? – спросил Осферт, глядя на церковь.
Этельфлэд наклонилась и легонько дотронулась до руки своего единокровного брата.
– Пусть мертвые хоронят своих мертвецов, – сказала она.
Осферт понимал, что у нас нет времени похоронить мертвых по христианскому обряду, что их придется оставить как есть, но это ни в коей мере не умаляло бушевавший в нем гнев. Он спрыгнул с седла, подошел к церкви, где языки пламени все еще лизали балки, и вытащил из руин две обгоревшие деревяшки – одну футов в пять длиной, другую покороче. Затем принялся рыться в развалинах домов, пока не нашел кусок кожи, возможно ремня. Связав этим куском кожи палки, сделал крест.