Бернард Корнуэлл – Гибель королей (страница 38)

Эдуард устремил взгляд на меня, потом на Этельреда, потом на Этельхельма. Он явно был озадачен.

– Куда поехал господин Этельвольд? – задал разумный вопрос Стеапа.

– Монашки сказали, что в Твеокснам, – ответил гонец.

– Но ведь он принес мне присягу! – возмущенно воскликнул Эдуард.

– Он всегда был лживым ублюдком, – процедил я и повернулся к гвардейцу. – Это он сообщил монашкам, что едет в Твеокснам?

– Да, господин.

– И мне он сказал то же самое, – задумчиво произнес я.

Эдуард взял себя в руки.

– Я хочу, чтобы все твои люди вооружились и оседлали лошадей, – обратился он к Стеапе, – и были готовы выехать в Твеокснам.

– Это у него единственное поместье, господин король? – спросил я.

– Есть еще Уимбурнан, – ответил Эдуард. – А что?

– Кажется, его отец похоронен в Уимбурнане?

– Да, там.

– Значит, туда он и отправился, – сказал я. – Он упомянул Твеокснам, потому что хотел нас запутать. Когда похищаешь человека, тогда не говоришь преследователям, куда его везешь.

– А зачем ему похищать Этельфлэд? – На лице Эдуарда вновь отразилась растерянность.

– Затем, что он хочет перетянуть на свою сторону Мерсию, – ответил я. – Она с ним в хороших отношениях?

– В хороших. Мы все пытались с ним подружиться, – сказал Эдуард. – Он же наш кузен.

– Он думает, что сможет с ее помощью заставить Мерсию служить его интересам, – предположил я, но не стал добавлять, что на Мерсии все не закончится. Если Этельфлэд примет сторону своего кузена, для многих в Уэссексе это станет сигналом к тому, чтобы поддержать Этельвольда.

– Так куда мы едем? В Твеокснам? – неуверенно спросил Стеапа.

Эдуард колебался. Наконец он покачал головой и посмотрел на меня.

– Эти два места расположены очень близко, – с сомнением в голосе произнес он и тут вспомнил, что отныне он король и должен принимать решения. – Мы едем в Уимбурнан.

– Я еду с тобой, господин король, – сказал я.

– Зачем? – не задумываясь выпалил Этельред. У него не хватило благоразумия промолчать.

Король и олдермены озадаченно уставились на него.

Я выждал несколько мгновений, чтобы эхо от этого вопроса успело стихнуть, и улыбнулся.

– Чтобы защитить честь сестры короля, разумеется! – гордо заявил я.

Меня все еще разбирал смех, когда мы выезжали из города.

На сборы ушло некоторое время. На сборы всегда уходит некоторое время. Надо оседлать лошадей, надеть кольчуги, достать из хранилищ знамена, и пока королевские гвардейцы занимались всем этим, я с Осфертом отправился в Святую Хедду.

Аббатиса Хильдегит была вся в слезах.

– Он сказал, что Этельфлэд нужна в церкви, – объясняла она мне, – что вся семья должна вместе молиться о душе отца.

– Ты ничего плохого не сделала, – успокоил я монахиню.

– Но он увез ее!

– Этельвольд не причинит ей вреда, – заверил я ее.

– Но… – Она замолчала, и я догадался, что Хильдегит вспоминает свой позор многолетней давности, когда ее изнасиловали даны.

– Она дочь Альфреда, – напомнил я, – и ему нужна ее поддержка, а не неприязнь. Ее помощь дает ему легитимность.

– Но Этельфлэд заложница, – пробормотала Хильд.

– Да, и мы вернем ее.

– Как?

Я дотронулся до рукояти Вздоха Змея и повернул меч так, что Хильд стал виден серебряный крест, вставленный в набалдашник, тот самый, который она давным-давно подарила мне.

– С помощью вот этого, – сказал я, имея в виду меч, а не крест.

– Тебе не следовало бы появляться с мечом в монастыре, – с наигранной суровостью произнесла она.

– Я многого не должен делать в монастыре, – хмыкнул я, – но все равно это делаю.

Она вздохнула.

– Чего Этельвольд надеется достичь?

Ответил Осферт:

– Надеется убедить сестру в том, что королем должен быть он. А еще, что та уговорит господина Утреда поддержать его. – Он посмотрел на меня и в этот момент стал поразительно похож на своего усопшего отца. – У меня нет сомнений в том, – сухо добавил Осферт, – что он пообещает каким-нибудь способом сделать возможным брак между господином Утредом и госпожой Этельфлэд, а в качестве дополнительной приманки посулит трон Мерсии. Он хочет не просто поддержки госпожи Этельфлэд, ему необходима еще и поддержка господина Утреда.

Я об этом не думал, и его слова застали меня врасплох. Были времена, когда мы с Этельвольдом дружили, но то было давно, в годы нашей юности, когда мы вместе негодовали на Альфреда за то, что он помирил нас. С возрастом негодование Этельвольда переросло в ненависть, мое же – обратилось в вынужденное восхищение, так что дружбы между нами давно уже не было.

– Он дурак, – сказал я, – и всегда был дураком.

– Причем безнадежный дурак, – согласился Осферт, – но этот дурак знает, что сейчас ему выпал последний шанс заполучить трон.

– Он не дождется моей помощи, – пообещал я Хильд.

– Просто верни ее сюда, – попросила она, и мы отправились выполнять ее просьбу.

Наша маленькая армия выдвинулась на запад. Ее костяком были королевские гвардейцы во главе со Стеапой, и к ним присоединились все воины Винтанкестера, имевшие в собственности лошадь. День был ясным, небо очистилось от туч. Мы ехали по землям Южного Уэссекса, где в лесах и на пустошах обитали олени и дикие пони и где на влажной почве хорошо отпечатались следы банды Этельвольда. Эдуард ехал чуть позади авангарда, его сопровождал солдат, несущий королевский штандарт с белым драконом, отец Коэнвульф, заткнувший длинные полы своей рясы под седло, и еще два олдермена, Этельнот и Этельхельм. Этельреду тоже пришлось поехать: он не мог не участвовать в экспедиции, которая отправилась спасать его жену, но он и его сторонники держались поближе к арьергарду, подальше от меня и Эдуарда. Меня не покидала мысль, что нас слишком много и хватило бы полудюжины человек разобраться с таким идиотом, как Этельвольд.

По пути к нам продолжали присоединяться люди. Они покидали домашние очаги, чтобы встать под королевский штандарт, и вскоре мы уже насчитывали три сотни всадников. Стеапа высылал вперед разведчиков, но от них не было никаких вестей, и это означало, что Этельвольд поджидает нас за стенами своего поместья. В какой-то момент я пришпорил коня, съехал с дороги и поднялся на холм, чтобы оглядеть окрестности. Эдуард поспешил за мной, оставив свою охрану позади.

– Мой отец, – сказал он, – говорил мне, что я могу доверять тебе.

– Ты сомневаешься в его словах? – спросил я.

– А вот моя мать говорит, что тебе нельзя доверять.

Я расхохотался. Эльсвит, жена Альфреда, всегда ненавидела меня, и это чувство было взаимным.

– Твоя мать никогда не любила меня.

– А Беокка говорил, что ты хочешь убить моих детей, – с упреком произнес он.

– Это не мое решение, господин, – возразил я, и он удивленно уставился на меня. – Твоему отцу, – продолжал я, – следовало бы перерезать Этельвольду горло еще двадцать лет назад, но он этого не сделал. Твои главные враги, господин, не даны, а близкие тебе люди, жаждущие твоей короны. Твои незаконнорожденные дети станут проблемой для твоих законнорожденных сыновей, но это не моя проблема. Она твоя.

Эдуард покачал головой. Мы с ним впервые после смерти Альфреда оказались вдвоем. Я знал, что он хорошо ко мне относится, но еще знал, что вызываю у него тревогу. Он всегда видел во мне только воина и, в отличие от своей сестры, так и не сблизился со мной в детстве. Некоторое время Эдуард молчал и наблюдал, как внизу наша маленькая армия движется на запад под развевающимися яркими знаменами. В лучах солнца поблескивала вода, не впитавшаяся в землю после дождей.

– Они не незаконнорожденные, – наконец тихо произнес он. – Я женился на Экгвин. Я обвенчался с ней в церкви, перед Господом.

– Твой отец не принял этот брак, – напомнил я.

Эдуард пожал плечами:

– Он разгневался. И мать тоже.