Бернард Корнуэлл – Гибель королей (страница 32)

– От короля ждут так много, – пробормотал угасающий правитель. – Он должен быть храбрым в битве, мудрым в совете, справедливым в суждении.

– У тебя были все эти качества, господин, – напомнил я, и это была не лесть, а истинная правда.

– Я очень старался, – признался он. – Господь свидетель, я старался изо всех сил.

Альфред закрыл глаза и долго молчал. Я уже решил, что он заснул, и подумывал о том, чтобы уйти, но тут король открыл глаза и поднял взгляд к закопченному потолку. Где-то в недрах дворца вдруг пронзительно залаяла собака и так же неожиданно замолчала. Альфред нахмурился, повернул голову и посмотрел на меня.

– Прошлым летом ты много времени провел с Эдуардом, – сказал он.

– Верно, господин.

– Он мудр?

– Он умен, господин, – ответил я.

– Умных много, господин Утред, а вот мудрых – единицы.

– Люди становятся мудрыми с опытом, господин, – заметил я.

– Некоторые – да, – саркастически произнес Альфред. – Получится ли у Эдуарда? – Я пожал плечами, потому что вопрос был не из тех, на которые я мог дать ответ. – Опасаюсь, – продолжал Альфред, – что им будут руководить страсти.

Я глянул на Осферта.

– Они и тобою руководили, господин. Однажды.

– Omnes enim peccaverunt, – тихо пробормотал король.

– Все грешны, – перевел Осферт и получил в награду улыбку отца.

– Меня тревожит его упрямство, – добавил Альфред.

Я удивился, что он так откровенно говорит об Эдуарде, своем преемнике, хотя я отлично понимал, почему это так сильно мучает его в последние дни жизни. Альфред посвятил себя сохранению Уэссекса, и ему очень хотелось иметь гарантии, что преемник не станет разбрасываться его достижениями. Тревога была настолько велика, что он не мог не говорить об этом. Король крайне нуждался в утешении.

– Ты оставляешь ему хороший совет, господин, – произнес я не потому, что верил в это, а потому, что он хотел это услышать.

Действительно, многие из членов витана были знающими людьми, но в совет входило слишком много церковников вроде Плегмунда, кому я никогда бы не доверился.

– Король вправе отвергнуть любой совет, – буркнул Альфред, – потому что в итоге все решения принимает именно он, и именно король несет ответственность за них. Глуп король или мудр – это имеет огромное значение. Если король глуп, что будет с королевством?

– Ты беспокоишься, господин, потому что Эдуард совершил то, что совершают все молодые люди.

– Он не такой, как все молодые люди, – возразил Альфред, – он был рожден для привилегий и долга.

– Девичья улыбка способна заставить забыть о долге быстрее, чем пламя растопит лед.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Значит, ты знаешь? – спросил он после продолжительной паузы.

– Да, господин, знаю.

Альфред вздохнул.

– Он говорил, что это страсть, что это любовь. Короли не женятся по любви, господин Утред, они женятся, чтобы обеспечить защиту королевству. Она не подходила ему в качестве жены, – твердо заявил он. – Вертихвостка! Без стыда и совести!

– Жаль, что я не был знаком с ней, господин, – бросил я, и Альфред рассмеялся. Однако его смех тут же превратился в стон. Осферт не понимал, о чем мы болтаем, и я едва заметным поворотом головы подал ему знак не задавать вопросов. Тут я сообразил, какие именно слова принесут утешение Альфреду. – При Бемфлеоте, господин, – сказал я, – мы с Эдуардом стояли рядом в стене из щитов – ты же понимаешь, в такой ситуации никто не может утаить свой характер, – и я узнал его как достойного человека. Честное слово, им можно гордиться. – Я поколебался, потом кивком указал на Осферта. – Ты можешь гордиться всеми своими сыновьями.

Я увидел, как пальцы короля сжали руку Осферта.

– Осферт – хороший человек, – признал Альфред, – и я горжусь им. – Он похлопал своего незаконнорожденного сына по руке и перевел взгляд на меня. – А что еще случится? – спросил он.

– Этельвольд предпримет попытку захватить трон, – сообщил я.

– Он клянется, что никогда не пойдет на это.

– Эти клятвы ничего не стоят, господин. Зря ты двадцать лет назад не перерезал ему горло.

– То же самое говорят и о тебе, господин Утред.

– Возможно, тебе следовало прислушаться к этим советам, господин?

Его губы дернулись в улыбке.

– Этельвольд – жалкое создание, – пробормотал король, – лишенное благоразумия и внутренней дисциплины. Он не опасен – просто напоминание о наших ошибках.

– Он вел переговоры с Зигурдом, – возразил я, – и у него много сторонников среди недовольных в Кенте и Мерсии. Вот поэтому я и приехал в Винтанкестер, господин, чтобы предупредить тебя.

Альфред долго смотрел на меня, потом вздохнул.

– Племянник всегда мечтал стать королем, – задумчиво произнес он.

– Пора покончить и с ним, и с его мечтой, – твердо проговорил я. – Одно твое слово, господин, – и я избавлю тебя от него.

Альфред покачал головой.

– Он сын моего брата, – напомнил он, – и слабый человек. Я не хочу замарать свои руки кровью близких, когда я вот-вот предстану перед судом Божьим.

– Значит, пусть живет?

– Этельвольд слишком слаб, чтобы представлять опасность. Никто в Уэссексе не поддержит его.

– Это правда, – согласился я, – поэтому он вернется к Зигурду и Кнуту. Они вторгнутся в Мерсию, а потом в Уэссекс. Придется воевать. – Я поколебался. – И в этих сражениях, господин, Кнут, Зигурд и Этельвольд погибнут, но Эдуард и Уэссекс останутся целыми и невредимыми.

Он обдумал мои слова и опять вздохнул:

– А Мерсия? Не все в Мерсии любят Уэссекс.

– Олдерменам Мерсии придется выбирать, на чью сторону вставать, – отрезал я. – Те, кто поддержит Уэссекс, окажутся на стороне победителей, другие же погибнут. Мерсией будет править Эдуард.

Я выложил ему все то, что он хотел услышать, а еще то, во что я сам верил. Странно: пророчества Эльфаделль озадачивали меня, однако когда самому пришлось предсказать будущее, я сделал это без малейших колебаний.

– Откуда у тебя такая уверенность? – удивился Альфред. – Это тебе ведьма Эльфаделль наговорила?

– Нет, господин. Старуха напророчила совсем противоположное, но она говорила лишь то, что требовал от нее ярл Кнут.

– Даром пророчества, – жестко произнес Альфред, – не наделили бы язычника.

– А разве ты только что не просил меня поведать о будущем, а, господин? – ехидно поинтересовался я, и он наградил меня еще одной гримасой, которую следовало воспринимать как улыбку.

– Так откуда у тебя такая уверенность? – допытывался Альфред.

– Мы научились противостоять норманнам, господин, – ответил я, – а вот они не научились противостоять нам. Раз у тебя есть бурги, значит у тебя есть все преимущества. Они нападут, будут обороняться и потерпят поражение, а мы победим.

– Как у тебя все просто, – хмыкнул Альфред.

– В сражении все просто, господин, поэтому-то, возможно, у меня так хорошо получается сражаться.

– Я плохо поступал с тобой, господин Утред.

– Нет, господин.

– Нет?

– Я люблю данов, господин.

– Но ты же меч саксов!

– Вирд бит фул аред[6], господин, – сказал я.