Бернард Корнуэлл – Гибель королей (страница 31)
Возможно, моя речь была и не самой почтительной, но я и не испытывал никакого почтения. Кто-то, полагаю Этельред, приложил все силы к тому, чтобы уничтожить меня, и привлек к этому делу церковников, потому я вынужден был противостоять этим мерзким ублюдкам. И кажется, преуспевал, во всяком случае в том, чтобы сделать их еще более мерзкими. Плегмунд морщился. Ассер крестился. Эркенвальд просто закрыл глаза. Два молодых священника все писали и писали.
– Пригвожденный тиран, – медленно проговаривал один из них, чиркая пером по пергаменту.
– А кому пришла в голову такая великолепная идея отправить меня в Восточную Англию, прямо в лапы Зигурда?
– Король Эорик уверяет нас, что Зигурд приехал без его приглашения и что если бы он знал об этом, то заранее атаковал бы вражеские силы, – сообщил Плегмунд.
– Эорик – глист, – бросил я. – На всякий случай, архиепископ, если ты не знаешь, глист – это такая же штука, как епископ Ассер, мерзость, которая выползает из задницы.
– Я научу тебя уважению! – рявкнул Плегмунд, сердито глядя на меня.
– Зачем?
Он захлопал глазами. Ассер что-то настойчиво бубнил ему на ухо, мне был слышен свистящий шепот. Что до епископа Эркенвальда, то он пытался накопать что-нибудь полезное для меня.
– Что тебе рассказала ведьма Эльфаделль?
– Что Сакс разрушит Уэссекс, – ответил я, – и что даны победят и Уэссекс исчезнет.
Мои слова ошеломили всех троих. Пусть они и были христианами, причем важными и могущественными, они все же не без трепета относились к настоящим богам и их волшебству. Священники испугались, хотя никто из них не перекрестился, потому что так они признали бы, что языческая предсказательница может иметь доступ к истине, а этого делать они как раз и не хотели.
– А кто такой Сакс? – прошипел свой вопрос Ассер.
– Вот для этого я и приехал в Винтанкестер, – отрезал я, – чтобы предупредить короля.
– Так расскажи нам, – потребовал Плегмунд.
– Я расскажу королю, – твердо заявил я.
– Змея! – обрушился на меня Ассер. – Подлый вор! Сакс, который разрушит Уэссекс, – это ты!
Я сплюнул, чтобы показать свое презрение, но плевок не долетел до стола.
– Ты приехал сюда из-за женщины, – устало проговорил Эркенвальд.
– Прелюбодей! – не унимался Ассер.
– Это единственное объяснение твоего появления здесь, – добавил Эркенвальд и посмотрел на архиепископа. – Sicut canis qui revertitur ad vomitum suum.
– Sic inprudens qui iterat stultitiam suam, – в тон ему произнес архиепископ.
В первое мгновение я подумал, что они проклинают меня, однако маленький епископ Ассер не смог удержаться от искушения продемонстрировать мне свою ученость и перевел:
– Как пес возвращается на блевотину свою, так глупый повторяет глупость свою.
– Слова Господа, – сообщил Эркенвальд.
– Нам надо решить, что с тобой делать, – объявил Плегмунд, и при этих словах люди Годрика придвинулись ко мне. Я спиной ощутил их копья.
В очаге треснуло бревно, и сноп искр вылетел на циновки, которые тут же задымились. В другой ситуации кто-нибудь из слуг или солдат обязательно поспешил бы затоптать огонь, но сейчас никто не шевельнулся. Они жаждали моей смерти.
– Нам было продемонстрировано, – нарушил молчание Плегмунд, – что ты вступил в сношения с врагами нашего короля, что ты с ними строил против него заговор, что ты делил с ними хлеб да соль. Более того, ты признался в том, что лишил жизни святого аббата Деорлафа и двух его братьев, а также…
– Святой аббат Деорлаф, – перебил его я, – был в сговоре с Эльфаделль, а еще святой аббат Деорлаф хотел убить меня. И как я должен был поступить? Подставить ему другую щеку?
– Молчать! – приказал Плегмунд.
Я сделал два шага и затоптал тлеющие циновки. Один из солдат Годрика решил, что я сейчас наброшусь на церковников, и тут же нацелил на меня копье. Я повернулся и пристально посмотрел на него. Просто посмотрел. Он покраснел и медленно опустил копье.
– Я сражался с врагами вашего короля, – произнес я, продолжая смотреть на копейщика, – как хорошо известно епископу Эркенвальду. – Я перевел взгляд на Плегмунда. – Пока другие трусливо прятались за стенами бурга, я вел в атаку армию вашего короля. Я стоял в стенах из щитов. Я рубил врагов, я окрашивал землю их кровью, я сжигал корабли, я взял крепость Бемфлеот.
– И ты носишь молот! – взвизгнул Ассер. Он дрожащим пальцем указал на мой амулет и продолжил: – Это символ наших врагов, это главный символ тех, кто будет снова терзать Христа, а ты надеваешь его ко двору нашего короля!
– Чем занималась твоя мать? – спросил я. – Пердела, как кобыла? Тебе это пошло на пользу?
– Хватит, – опять же устало произнес Плегмунд.
Нетрудно было догадаться, кто «надул» им в уши: мой кузен Этельред. Он носил титул правителя Мерсии и по своему положению был ближе всего к королю, однако любой знал, что Этельред – щенок на сворке западных саксов. Он хотел обрезать поводок и после смерти Альфреда наверняка попытается завладеть короной. И обзавестись новой женой, потому что старая, Этельфлэд, добавила к его привязи еще и рога. Этот ублюдок на привязи и с рогами жаждет мести и моей смерти, поскольку знает: в Мерсии слишком много тех, кто предпочтет последовать за мной, а не за ним.
– Наш долг – решить твою судьбу, – заявил Плегмунд.
– Судьбу решают норны, – возразил я, – сидя под Иггдрасилем.
– Варвар, – прошипел Ассер.
– Королевство должно быть защищено, – продолжал архиепископ, игнорируя нас обоих, – оно должно иметь щит веры и меч праведности. В королевстве Господа нет места человеку без веры, человеку, который может повернуть против нас в любой момент. Утред Беббанбургский, заявляю тебе…
Но все, что он хотел мне заявить, так и осталось невысказанным, потому что дверь зала со скрипом открылась.
– Король желает говорить с ним, – провозгласил знакомый голос.
Я обернулся и увидел Стеапу. Доброго Стеапу, командира гвардии Альфреда, крестьянина, попавшего в рабство и поднявшегося до великого воина, человека, тупого, как бочонок с дегтем, и сильного, как бык, моего друга и верного товарища.
– Король, – бесстрастно добавил он.
– Но… – начал Плегмунд.
– Я понадобился королю, ты, кривозубый ублюдок, – бросил я ему и перевел взгляд на копьеносца, угрожавшего мне. – Если еще раз направишь на меня острие, – пообещал я ему, – я вспорю тебе брюхо и скормлю твои кишки своим собакам.
Норны, вероятно, хохотали от души, когда я шел на встречу с королем.
Часть вторая
Смерть короля
Глава 1
Альфред был укутан множеством одеял и полулежал, привалившись к огромной подушке. Осферт сидел на кровати и держал отца за руку. Другая рука короля лежала на украшенной драгоценными камнями книге – на Евангелии, предположил я. В длинном коридоре брат Джон и еще четверо монахов пели печальный гимн. В комнате воняло, несмотря на пахучие травы, разбросанные по полу, и свечи, что горели в высоких деревянных подсвечниках. Некоторые из свечей были часовыми, так высоко ценимыми Альфредом: их круговые метки отмечали часы по мере того, как из короля уходила жизнь. У стены, по обе стороны от изголовья ложа Альфреда, стояли два священника, на другой стене висело огромное полотнище с нарисованным на нем распятием.
Стеапа втолкнул меня в комнату и захлопнул дверь.
Альфред выглядел так, будто уже умер. И в самом деле, я решил бы, что передо мной труп, если бы он не вытащил руку из руки Осферта. Тот беззвучно плакал. Длинное лицо короля было белым как полотно, щеки ввалились, глаза запали, под ними пролегли глубокие тени. Губы обтянули десны, в которых почти не осталось зубов, на отросшей щетине виднелись следы засохшей слюны. Рука, лежавшая на книге, напоминала кости, обтянутые кожей, и рубин в кольце казался теперь слишком крупным для тонких пальцев. Хотя дыхание короля было поверхностным, голос остался на удивление сильным.
– Рад видеть меч саксов, – приветствовал он меня.
– У твоего сына длинный язык, господин, – вместо приветствия бросил я, опустился на одно колено и стоял так, пока он не подал мне знак встать.
Он внимательно смотрел на меня со своего ложа, и я так же смотрел на него, а монахи пели за дверью, и над горящими свечами поднимался густой дым.
– Я умираю, господин Утред, – сообщил Альфред.
– Да, господин.
– Ты же выглядишь здоровым как бык, – добавил он. Гримаса, появившаяся на его лице, означала улыбку. – Ты всегда умел доводить меня до бешенства, да? Это бестактно – выглядеть здоровым в присутствии умирающего короля, но я рад за тебя. – Он левой рукой погладил Евангелие. – Расскажи мне, что произойдет, когда я умру, – приказал он.
– Твой сын Эдуард будет править, господин.
Он слабо усмехнулся. В его запавших глазах светился ум.
– Не надо рассказывать мне то, что я, по твоему мнению, хочу услышать, – съязвил он, как в былые времена. – Говори то, что ты сам думаешь.
– Твой сын Эдуард будет править, господин, – повторил я.
Он кивнул, поверив мне.
– Он хороший мальчик, – произнес Альфред так, будто хотел убедить в этом самого себя.
– Он отлично сражался при Бемфлеоте. Ты можешь гордиться им, господин.
Альфред опять кивнул.