Бернард Корнуэлл – Гибель королей (страница 27)

– Передай наилучшие пожелания отцу, – бросил я и пришпорил лошадь.

Я услышал, как Хэстен громко выдохнул, – настолько велико было его облегчение от того, что мальчишка остался жив.

Почему я сохранил щенку жизнь? Потому что он не стоил того, чтобы его убивать. Я хотел спровоцировать его отца, и смерть мальчишки как нельзя лучше послужила бы моей цели, но у меня не было достаточно людей, чтобы вести войну против Зигурда. Для этого мне требовалась армия западных саксов. Поэтому я вынужден был ждать, пока Уэссекс и Мерсия не объединят свои силы. Вот почему Зигурд Зигурдсон остался жив.

Мы покинули Сестер. У нас не было сил, чтобы захватить старую крепость, а чем дольше мы там оставались, тем больше была вероятность прибытия Зигурда с войском, превосходящим нас по численности. Так что мы уехали, предоставив Меревалю наблюдать за крепостью, и вернулись в поместье Этельфлэд в долине Темеза. Оттуда я отправил к Альфреду гонца с сообщением, что Хэстен принес присягу Зигурду и что сейчас в Сестере находится полный гарнизон. Я знал, что болезнь помешает Альфреду сосредоточить свое внимание на этой новости, но надеялся, что Эдуард или, возможно, витан[5] ею заинтересуется. Ответа я не получил. Осень плавно сменила лето, и молчание Винтанкестера начало беспокоить меня. От путешественников мы узнали, что король очень слаб, почти не встает с кровати и что его семейство постоянно находится при нем. От Этельфлэд не было никаких вестей.

– Мог бы хотя бы поблагодарить тебя за то, что ты помешал планам Эорика, – однажды вечером заявил мне Финан. Он имел в виду, естественно, Альфреда.

– Наверное, он был страшно разочарован, – предположил я.

– Тем, что ты остался жив?

Я улыбнулся:

– Тем, что договор так и не был заключен.

Финан в задумчивости уставился на противоположную стену. Огонь в очаге не горел, потому что вечер был теплым. Мои люди тихо сидели за столами, собаки растянулись на камышовых циновках.

– Нам нужно серебро, – наконец произнес он.

– Знаю.

Как получилось, что я так обнищал? Бо́льшую часть своих денег я потратил на этот поход на север, к Эльфаделль и в Снотенгахам. У меня еще оставалось немного серебра, но его было мало для моих планов по возвращению родного Беббанбурга, этой мощной крепости на берегу моря. Чтобы захватить ее, мне понадобятся люди, корабли, оружие, провиант и время. Практически целое состояние. Я же живу в долг и обитаю в убогом домишке на южной границе Мерсии. Я живу на подачки Этельфлэд, и этот скудный ручеек, судя по всему, скоро иссякнет, потому что от нее нет писем. Она наверняка подпала под пагубное влияние родственников и их неугомонных священников, которые так и рвутся научить нас, как правильно себя вести.

– Альфред не заслужил того, чтобы у него был ты, – проворчал Финан.

– У него голова занята совсем другими вещами, – усмехнулся я. – К примеру, смертью.

– Если бы не ты, он бы уже давно был мертв.

– Если бы не мы, – поправил его я.

– А что он сделал для нас? – продолжал Финан. – Господь всемогущий, мы истребляем врагов Альфреда, а он обращается с нами как с собачьим дерьмом.

Я промолчал. В углу зала перебирал струны арфист, музыка звучала тихо и вполне соответствовала моему настроению. Смеркалось, и две служанки поставили на столы свечи с фитилем, сделанным из сердцевины ситника. Я увидел, как Лудда засунул руку под юбку одной из девиц, и снова подивился тому, что он остался со мной. Когда я спросил его зачем, он ответил, что богатство приходит и уходит, а он чувствует, что удача снова повернется ко мне лицом. Я надеялся, что он прав.

– Что случилось с той твоей валлийкой? – спросил я у Лудды. – Как ее звали?

– Тег, господин. Она превратилась в летучую мышь и улетела, – с усмешкой ответил он.

При этих словах многие из моих людей украдкой перекрестились.

– Может, и нам стоит обратиться в летучих мышей, – невесело произнес я.

Финан продолжал хмуриться.

– Если Альфред не нуждается в тебе, – сердито сказал он, – тебе следовало бы примкнуть к его врагам.

– Я дал клятву Этельфлэд.

– А она поклялась в верности своему мужу, – вспылил Финан.

– Я не буду сражаться против нее, – твердо заявил я.

– Я не уйду от тебя, – буркнул Финан, причем я знал, что он совершенно искренен, – но не все из тех, кто сидит здесь, останутся с тобой до весны и выдержат голодную зиму.

– Знаю.

– Давай украдем корабль, – предложил он, – и станем пиратствовать.

– Время года неподходящее, – напомнил я.

– Одному Богу известно, как мы переживем зиму, – проворчал он. – Надо что-то делать. Убить какого-нибудь богатея.

И в этот момент караульные у дверей объявили о прибытии посетителя. Человек был в кольчуге, шлеме и с мечом, вложенным в ножны. Позади него в сумерках маячили силуэты женщины и двоих детей.

– Я требую, чтобы меня впустили! – упорствовал мужчина.

– Господи, – прошептал Финан, узнав голос Ситрика.

Один из караульных хотел забрать у него меч, но Ситрик сердито оттолкнул его.

– Оставьте меч этому ублюдку, – велел я, вставая, – и пусть войдет.

Жена и двое сыновей остались у двери, а Ситрик прошел в зал. Воцарилась гробовая тишина.

Финан вскочил, чтобы преградить ему путь, но я остановил ирландца.

– Это мое дело, – тихо бросил я ему, обошел стол и спрыгнул с подиума на застланный циновками пол.

Ситрик замер, увидев, что я иду к нему. У меня не было меча. Мы обычно не брали оружие в зал, потому что оружие и эль сочетаются плохо. Мои люди ахнули, когда Ситрик вытащил из ножен длинный клинок. Некоторые повскакали с мест, но я взмахом руки велел им сесть и остановился в двух шагах от него.

– Ну? – резко произнес я.

Ситрик усмехнулся, а я расхохотался. Я обнял его, он ответил на мое объятие и протянул свой меч рукоятью вперед.

– Он твой, господин, – отчетливо произнес он, – как и всегда был.

– Эля! – закричал я слугам. – Эля и еды!

Финан с отвисшей челюстью наблюдал за тем, как я, обхватив Ситрика за плечи, подвел его к столу на подиуме. Люди приветствовали его радостными возгласами. Они любили Ситрика и были озадачены его странным поведением. На самом же деле все было нами подстроено. Даже оскорбления мы отрепетировали. Я рассчитывал, что его наймет Беортсиг, и Беортсиг вцепился в него, как щука в утенка. Я приказал Ситрику служить у Беортсига до тех пор, пока он не выяснит все, что мне требовалось. И вот сегодня он вернулся домой.

– Я не знал, где тебя искать, господин, – объяснил он, – поэтому сначала отправился в Лунден, и Веостан сообщил, что ты поехал сюда.

Беорнот умер, рассказал он. Старик скончался в начале лета, незадолго до того, как люди Зигурда проехали через его земли, чтобы сжечь Буккингахамм.

– Они даже переночевали в его доме, господин, – добавил он.

– Люди Зигурда?

– И сам Зигурд, господин. Беортсиг накормил их.

– Он служит Зигурду?

– Да, господин, – подтвердил Ситрик, и это известие не удивило меня. – Причем не только Беортсиг, господин. С Зигурдом был один сакс, и Зигурд обращался с ним с большим почтением. Такой длинноволосый, зовут Сигебрихт.

– Сигебрихт? – переспросил я. Имя отозвалось в моей памяти, но я никак не мог сообразить, кто это, хотя и помнил, как вдова в Буккестане описывала, что один длинноволосый сакс приходил к Эльфаделль.

– Сигебрихт из Кента, господин, – подсказал Ситрик.

– А! – воскликнул я, наливая Ситрику эля. – Отец Сигебрихта – олдермен Кента, так?

– Да, господин, олдермен Сигельф.

– Значит, Сигебрихт очень расстроен тем, что Эдуарда провозгласили королем Кента? – предположил я.

– Сигебрихт ненавидит Эдуарда, господин, – подтвердил Ситрик. Он от души улыбался, довольный собой. Я запустил его в качестве своего шпиона в окружение Беортсига, и он знал, что отлично выполнил порученное ему задание. – И дело не только в том, что Эдуард – король Кента, господин, тут замешана еще и девушка. Леди Экгвин.

– Он сам тебе все это сообщил? – изумился я.

– Он проболтался одной рабыне, господин. Он спал с ней, а когда он в охоте, у него язык без костей, вот и рассказал ей, а та доложила Алхсвит.

Алхсвит была женой Ситрика. Она с сыновьями уже перебралась в зал и ела. Когда-то она была шлюхой, и я категорически возражал против женитьбы Ситрика на ней. Как теперь выясняется, я ошибался. Она показала себя доброй женой.

– Так кто такая леди Экгвин? – спросил я.

– Дочь епископа Свитвульфа, господин, – ответил Ситрик. Насколько я знал, Свитвульф был епископом Хрофесеастра в Кенте, однако я ни разу не встречался ни с ним, ни с его дочерью. – И она предпочла Сигебрихту Эдуарда.