Бернард Корнуэлл – Гибель королей (страница 21)

Надо придумать что-то другое.

– Ситринган подождет, – сказал я Лудде. – Веди меня в долину Трента. В Снотенгахам.

Мы повернули на юг и, преодолевая сопротивление ветра, гонявшего тучи на небе, через два дня и две ночи вошли в долину. Открывшийся вид пробудил во мне массу воспоминаний. В мой первый поход на боевом корабле мы пришли именно сюда, поднявшись по Хамбру, и именно в этой долине я впервые увидел Альфреда. Я тогда был мальчишкой, а он – молодым человеком. Шпионя за ним, я подслушал, как он сокрушается по поводу того, что его грех стал причиной появления на свет Осферта. Именно на берегах Трента впервые встретился с Уббой, известным как Убба Ужасный. Он внушал мне страх и благоговейный трепет. Позже, на берегу моря, мне пришлось убить его. Я был мальчишкой, когда в последний раз оказался на берегах этой реки; сейчас же – взрослый мужчина, и люди боятся меня точно так же, как я когда-то боялся Уббу. Утредерве – так называют меня некоторые, что означает Утред Нечестивец. Они дали мне это прозвище, потому что я не христианин, но прозвище мне нравится, только боюсь, однажды в своей нечестивости зайду слишком далеко и из-за моей глупости погибнут люди.

Возможно, даже здесь. Возможно, даже сейчас. Ведь я отказался от идеи разрушить дом в Ситрингане. Вместо же этого решился на глупость, да на такую, которая приведет к тому, что обо мне заговорят по всей Британии. Репутация. Я предпочитаю иметь репутацию, а не золото.

Я оставил своих людей в лагере и в сопровождении одного Осферта поехал по южному берегу реки. Я молчал, пока мы не добрались до края леса, откуда можно было увидеть город, построенный в крутых излучинах реки.

– Снотенгахам, – сказал я. – Здесь я впервые повстречал твоего отца.

Он что-то пробурчал. Город стоял на северном берегу и сильно разросся с тех давних пор. Дома появились и за крепостным валом. Воздух над городом был плотным от дыма, поднимавшегося от кухонных очагов.

– Владения Зигурда? – уточнил Осферт.

Я кивнул, вспоминая слова Беорнота о том, что Зигурд держит свой боевой флот в Снотенгахаме. Также вспомнил фразу Рагнара Старшего, сказанную мне, когда я был мальчишкой: Снотенгахам будет вечно принадлежать данам, хотя большинство тех, кто живет внутри стен, саксы. Город был мерсийским, и стоял он на северной границе королевства, однако всегда, сколько я себя помню, в нем правили даны. Нынче местные купцы и церковники, местные шлюхи и кабатчики платили серебром Зигурду. Его дом, построенный на высокой скале в центре города, не был главной резиденцией, но он все равно считал Снотенгахам своей крепостью, местом, где чувствовал себя в безопасности.

Чтобы добраться до Снотенгахама со стороны моря, нужно было подняться по Хамбру, а потом идти по Тренту. Именно такое путешествие я в детстве и совершил на «Властелине ветров» Рагнара, и сейчас, с опушки на южном берегу, видел сорок или пятьдесят судов разных типов, пришвартованных к противоположному берегу. Те самые корабли, на которых в прошлом году Зигурд ходил на юг, на Уэссекс. Тот поход ничего ему не принес, он ничего не достиг и разрушил лишь несколько одиноких ферм в окрестностях Эксанкестера. Пришвартованные корабли свидетельствовали о том, что дан не затевает еще одну морскую экспедицию. Что следующий его поход будет сухопутным, направленным сначала на Мерсию, потом на Уэссекс с целью захватить все земли саксов.

И все же гордость человека составляет не только земля. Мы оцениваем вождя по количеству корабельных команд, которые он ведет за собой, и эти суда поведали мне, что Зигурд командует целой армадой. У меня же – всего одна команда. Да, я был не меньше знаменит, чем Зигурд, однако моя слава не преобразовалась в богатство. Наверное, правильно было бы дать мне прозвище Утред Безмозглый. Я служил Альфреду все годы и в награду за это имею поместье, присвоенное чужаками, одну дружину и репутацию. Зигурд же владеет городами и обширными поместьями и возглавляет целые армии.

Настало время подразнить его.

Я поговорил с каждым из своих людей. Объяснил им, что они могут разбогатеть, если предадут меня; что если хотя бы один обмолвится какой-нибудь городской шлюхе, что я – Утред, то меня, скорее всего, будет ждать смерть и тогда почти все они умрут вместе со мною. Я не напоминал им о данной мне присяге – никому из них напоминать об этом надобности не было. К тому же я не сомневался в том, что ни один из них не предаст меня. Среди них было четверо данов и трое фризов, но при этом они были моими людьми, связанными со мной дружбой так же прочно, как присягой.

– О том, что мы тут совершим, – сказал я им, – будут говорить по всей Британии. Мы не станем богаче, но, обещаю, мы прославимся.

Меня зовут, предупредил я, Кьяртаном. Этим же именем я назвался, когда пришел к Эльфаделль. Я не любил это имя, ведь так звали подлого отца Ситрика, однако оно вполне годилось для того, чтобы попользоваться им несколько дней, а пережить эти несколько дней можно лишь в том случае, если никто из моих людей не проболтается и никто в Снотенгахаме не узнает меня. Я встречался с Зигурдом лишь дважды, оба раза встречи были короткими, но некоторые из тех, кто сопровождал его на тех встречах, мог сейчас оказаться в Снотенгахаме, так что я рисковал. С бородой, которую специально отрастил за последнее время, и в старой кольчуге, с которой намеренно не счистил ржавчину, я выглядел именно так, как и хотел: полнейшим неудачником.

Я нашел таверну на окраине. У нее даже не было названия. Убогое заведение с кислым элем, плесневелым хлебом и изъеденным червями сыром. Зато там имелось достаточно места, чтобы мои люди могли выспаться на грязной соломе. Хозяин, угрюмый сакс, был рад даже тем крохам серебра, что я заплатил.

– Зачем ты сюда приехал? – сразу пожелал узнать он.

– Купить корабль, – ответил я и рассказал ему, что мы – отряд из армии Хэстена, что мы изголодались в Сестере и мечтаем вернуться домой. – Мы возвращаемся во Фризию, – добавил я.

Такая история никому в Снотенгахаме не казалась странной. Даны всегда следуют за вождем, который приносит им богатство, а когда вождь терпит неудачу, команда разбегается с той же скоростью, с какой снег тает на солнце. Никто не удивился и тому, что фриз ведет за собой саксов. Корабельные команды викингов обычно состоят из данов, норвежцев, фризов и саксов. Любой человек, не имеющий хозяина, может наняться к норманнам, и любому судовладельцу плевать, на каком языке он говорит, если владеет мечом, способен метать копье и грести веслом.

Так что моя легенда ни у кого не вызывала вопросов, и на следующий день, после того как мы разместились в Снотенгахаме, ко мне заявился пузатый дан по имени Фритьоф. У него не хватало половины левой руки ниже локтя.

– Какой-то ублюдок-сакс отрубил, – бодро сообщил он, – но я снес ему башку, так что мы квиты.

Фритьоф был тем, кого саксы назвали бы главным магистратом Снотенгахама, человеком, ответственным за поддержание мира и спокойствия в городе и за соблюдение интересов господина.

– Я забочусь о ярле Зигурде, – сказал он, – а он заботится обо мне.

– Хороший господин?

– Лучший, – восторженно произнес Фритьоф, – щедрый и надежный. А ты почему не присягаешь ему?

– Я хочу домой, – ответил я.

– Во Фризию? – спросил он. – А по говору ты дан, а не фриз.

– Я служил Скирниру Торсону, – пояснил я. Скирнир когда-то пиратствовал на фризском побережье, а моя команда заманила его в ловушку и покончила с ним.

– Вот был мерзавец, – сказал Фритьоф, – зато, как я слышал, жена у него была красавица. Как там назывался его остров? – Вопрос он задал не для того, чтобы проверить меня. Я не вызывал у Фритьофа никаких подозрений, он был полон радушия.

– Зегге, – ответил я.

– Точно! Только песок да рыбьи скелеты. Значит, ты перешел от Скирнира к Хэстену? – Он расхохотался: своим вопросом Фритьоф намекал на то, что я выбрал себе неправильного господина. – Что ж, ты хоть так послужил ярлу Зигурду, а ведь могло быть и хуже, – убежденно произнес мой собеседник. – Он заботится о своих людях, и скоро у них будет и земля, и серебро.

– Скоро?

– Когда Альфред умрет, а Уэссекс развалится на куски. Нам нужно немного подождать, и мы их все подберем.

– У меня во Фризии есть земля. И жена.

Фритьоф усмехнулся.

– И здесь баб хватает. А ты действительно хочешь домой?

– Хочу.

– Тогда тебе понадобится корабль, – сказал он, – если, конечно, ты не решишь добираться вплавь. Пойдем прогуляемся.

Сорок семь кораблей были вытащены на луг рядом с крохотной бухточкой, откуда они могли быть легко и быстро спущены на воду. Корпуса подпирали дубовые колья. Еще шесть судов дрейфовали, четыре из них были торговыми шлюпами, а два – длинными боевыми кораблями с высоким носом и кормой.

– «Птица света». – Фритьоф указал на один из двух боевых кораблей, покачивающихся на воде. – Собственное судно ярла Зигурда.

«Птица света» – гладкая, лоснящаяся, с плоским дном – была истинной красавицей. На причале сидел человек и рисовал белую полосу по верху обшивки, которая должна была подчеркнуть и без того грозные обводы корабля. Фритьоф спустился с откоса на причал и уверенно поднялся на корабль, перешагнув через низкий в центральной части борт. Я последовал за ним и ощутил, как «Птица света» легким креном отреагировала на наш вес. На борту не оказалось ни мачты, ни весел, а наличие двух маленьких пил, тесла, коробки со стамесками говорило о том, что на судне ведутся ремонтные работы. Оно было на плаву, но не готово для похода.