Бернард Корнуэлл – Гибель королей (страница 20)

Я надел кожаную куртку, сапоги, кольчугу, перевязь с ножнами. Все это время взгляд огромных темных глаз девушки был устремлен на меня. Эрсе была красива, как летний рассвет, и молчалива, как зимняя ночь. Она не улыбалась, ее лицо ничего не выражало. Христиане утверждают, что у нас есть душа – не знаю, что это такое, – но мне казалось, что у этой девушки души нет. В ее темных глазах была пустота. Это и пугало, и манило к ней. Я медленно двинулся в ее сторону.

– Нет! – закричала Эльфаделль. – Тебе нельзя прикасаться к ней! Ты видел Эрсе при дневном свете. Больше никому это не доводилось.

– Эрсе?

– Иди, – приказала она, – иди. – Ведьма преодолела страх и встала передо мной. – Прошлой ночью тебе снился сон, – продолжала Эльфаделль, – и в том сне ты нашел истину. Довольствуйся этим и иди.

– Поговори со мной, – обратился я к девушке, но та оставалась неподвижной и молчала, и взгляд ее был таким же пустым, однако я все равно не мог отвести от нее глаз.

Я готов был смотреть на нее вечно. Христиане толкуют о чудесах, о том, как люди ходят по воде и воскрешают мертвых, и они утверждают, что эти чудеса служат доказательствами их религии, хотя никто из них не умеет творить чудеса. И вот здесь, во влажном воздухе пещеры, я увидел чудо. Я увидел Эрсе.

– Иди, – требовала Эльфаделль. Она обращалась ко мне, но именно богиня повернулась и исчезла в своем подземном мире.

Я не убил старуху. Просто ушел, оттащив перед тем тела монахов в кустарник – пусть они станут угощением для диких зверей – и напившись из ручья.

– Что тебе сказала ведьма? – спросил Осферт, когда я добрался до вдовьей фермы.

– Не знаю, – ответил я тоном, который отбил у него желание задавать вопросы. Один он все же задал:

– Куда мы направляемся, господин?

– На юг, – проговорил я, все еще не оправившись от потрясения.

И мы поехали в земли Зигурда.

Глава 4

Я назвал Эльфаделль свое имя. А что еще я ей рассказал? Говорил ли я о мести Зигурду? И почему я там много болтал? Ответ дал мне Лудда.

– Есть травы и грибы, господин, и есть спорынья, что растет на колосьях ржи, и все это способно вызвать у человека грезы. Моя мать использовала все это.

– Она была колдуньей?

Он пожал плечами.

– Во всяком случае, мудрой женщиной. Она предсказывала судьбу и готовила всякие снадобья.

– Такие же, как то, которым напоила меня Эльфаделль? Как то, которое заставило меня назвать свое имя?

– Может, то была спорынья? Если так, то тебе повезло, что ты остался жив. Стоит сделать крохотную ошибку при приготовлении, и тот, кто выпил это пойло, умирает. Но она, видимо, знала, как правильно готовить, поэтому ты, господин, и трещал как сорока.

Что же еще я открыл этой ведьме? Я чувствовал себя одураченным.

– А она действительно говорит с богами? – Я многое рассказал Лудде об Эльфаделль, однако об Эрсе не упоминал. Хотел сохранить это в секрете, запрятать это воспоминание глубоко-глубоко.

– Некоторые утверждают, будто им это дано, – последовал туманный ответ.

– И способность видеть будущее?

Лудда поерзал в седле. Он не привык ездить верхом и сейчас мучился от боли в отбитой заднице и бедрах.

– Если бы она действительно видела будущее, господин, сидела бы тогда в пещере? Старуха бы уже переселилась во дворец. И у ее ног ползали бы короли.

– А может, боги говорят с ней только в пещере, – предположил я.

Лудда различил тревогу в моем голосе.

– Господин, – без доли насмешки произнес он, – если постоянно бросать кости, рано или поздно выпадет нужное тебе число. Если я скажу, что завтра будет светить солнце, или пойдет дождь, или пойдет снег, или тучи затянут небо, или подует сильный ветер, или погода будет тихой и ясной, или нас оглушат мощные раскаты грома, одно из этих предсказаний обязательно окажется правдой, а все остальные ты забудешь, потому что захочешь поверить в то, что я действительно умею предсказывать будущее. – Он ободряюще улыбнулся. – Люди покупают ржавое железо не потому, что я обладаю даром убеждения, а потому, господин, что им отчаянно хочется верить в то, что оно обратится в серебро.

Я тоже отчаянно хотел верить в то, что он прав в своем скептическом отношении к Эльфаделль. Она сказала, что Уэссекс обречен и что семь королей погибнут, но что это означает? Какие семь королей? Альфред Уэссекский, Эдуард Кентский, Эорик из Восточной Англии? Кто еще? И кто такой Сакс?

– Она знала, кто я, – сказал я Лудде.

– Потому что ты выпил ее пойло, господин. Это все равно что напиться допьяна и выбалтывать все, что приходит в голову.

– И она связала меня, – продолжал я, – но не убила.

– Слава богу, – облегченно произнес он. Я сомневался в том, что он христианин, во всяком случае добропорядочный христианин, однако у него хватало ума не ссориться со священниками. – Только вот вопрос: почему не убила?

– Испугалась, – предположил я, – и аббат испугался.

– Старуха связала тебя, господин, потому что кто-то сообщил ей, что ты враг ярла Кнута. Просто она не знала, что ярд Кнут хочет сделать с тобой. Поэтому послала за монахами, чтобы выяснить это. А они тоже перепугались. Ведь это серьезное дело – убить господина, тем более когда рядом его люди.

– Один из них не испугался.

– И сейчас об этом сожалеет, – весело подытожил Лудда. – Однако все это странно, господин, очень странно.

– Что именно?

– Она может беседовать с богами. И боги не отдали ей приказ убить тебя.

– А-а – протянул я, понимая, что он имеет в виду, но не понимая, что еще сказать.

– Боги наверняка знали бы, что с тобой делать, и обязательно поведали бы ей. Но ведь промолчали. Это убеждает меня в том, что она получает приказы не от богов, а от ярла Кнута. А людям рассказывает то, что они хотят от нее услышать. – Он снова поерзал в седле, пытаясь облегчить ноющую боль. – Там дорога, господин, – указал он.

Он вел нас на юго-восток и искал римскую дорогу, которая переваливает через холмы. «Она ведет к старым оловянным шахтам, – еще перед выездом сообщил он мне, – а после шахт дороги нет». Я тогда велел Лудде довести нас до Ситрингана, где у Зигурда был дом для празднований. Правда, тогда я не сказал, что именно собираюсь там делать.

Почему я отправился на поиски Эльфаделль? Чтобы найти путь, естественно. Три норны сидят у корней Иггдрасиля и плетут наши судьбы, и в какой-то момент они берут ножницы и обрезают нити. Нам всем хочется знать, когда оборвется нить. Нам хочется знать будущее. Нам хочется знать, как сказал мне Беорнот, чем закончится история, и вот поэтому-то я и отправился к Эльфаделль. Альфред скоро умрет, возможно, уже умер, и все изменится, а я не настолько глуп, чтобы думать, что моя роль в этих переменах будет незначительной. Я Утред Беббанбургский. Люди боятся меня. Я не великий олдермен с точки зрения земельной собственности или богатства, но Альфред всегда знал: если ему нужна победа, то достаточно просто дать мне людей. Именно таким образом он и сломил хребет Хэстену при Бемфлеоте. Его сын, Эдуард, кажется, доверяет мне, и я знаю, что Альфред мечтает, чтобы я поклялся служить наследнику. Я отправился к Эльфаделль, желая хотя бы одним глазком заглянуть в будущее. Зачем связывать себя клятвой с человеком, которому суждено потерпеть неудачу? Не является ли Эдуард тем, кого Эльфаделль назвала Саксом и кому судьбой предназначено погубить Уэссекс? Что такое безопасный путь? Сестра Эдуарда, Этельфлэд, никогда не простит меня, если я предам ее брата, но вполне возможно, что и ей суждено предать его. Все мои женщины погибнут. В этом нет ничего неожиданного, мы все умрем, но почему Эльфаделль так сказала? Не предостерегала ли она меня против детей Альфреда? Против Этельфлэд и Эдуарда? Мы живем в мире, скатывающемся во мрак, и я все время искал свет, который осветил бы прямую и ровную дорогу, однако не нашел ни того ни другого, лишь увидел Эрсе, и это видение никогда не сотрется из моей памяти. Оно будет преследовать меня до конца моих дней.

– Рок неумолим, – произнес я вслух.

Под влиянием мерзкого пойла Эльфаделль я выболтал свое имя. А что еще? Я никому из своих людей не говорил, в чем состоит мой план. А Эльфаделль все выложил? Эта ведьма живет на земле Кнута и под его защитой. Она утверждает, что Уэссекс будет разрушен и что даны заполучат все. Что ж, неудивительно, что старуха это твердит: ведь это именно то, что желает внушить всем Кнут Длинный Меч. Ярл Кнут хочет, чтобы все вожди данов побывали в пещере и услышали, что победа неизбежна. Он отлично понимает, что такие слова побудят людей сражаться с особой страстью и именно это обеспечит им победу. Люди Зигурда, атаковавшие меня на мосту, в самом деле верили, что победят, потому и попались в ловушку.

Сейчас я вел своих людей туда, где нас могла ждать смерть. Открыл ли я Эльфаделль, что собираюсь напасть на Ситринган? Если да, тогда она наверняка предупредит Кнута и тот поспешит защитить своего друга Зигурда. Я планировал заехать в Ситринган, Зигурдов дом для празднеств, и очень надеялся, что поместье будет пустым и беззащитным. Рассчитывал сжечь его дотла, а потом как можно быстрее добраться до Буккингахамма. Зигурд уже попытался убить меня, и я хотел, чтобы он всей душой пожалел об этом. Вот поэтому и отправился в Сестер – выманить его, и если мой план сработал, значит сейчас Зигурд спешит туда в надежде заманить меня в ловушку и убить. Я же тем временем собираюсь сжечь его дом. Но не исключено, что Кнут уже выслал своих людей в Ситринган, и тогда этот город превратится в ловушку для меня.