Бернард Корнуэлл – Форт (страница 78)
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Королевский морпех с гакаборта «Норта» выстрелил из мушкета по небольшой группе американцев, собравшихся в верхней части пляжа. Мушкетная пуля прожужжала прямо у них над головами и вонзилась в ствол ели. Казалось, никто из американцев этого не заметил. Они продолжали пристально смотреть в сторону входа в гавань. Сержант-морпех крикнул солдату, чтобы тот берег патроны.
— Слишком далеко, тупой ты ублюдок.
— Просто здороваемся с ними, сержант.
— Скоро они сами с вами поздороваются.
Капитан Селби, командир «Норта», наблюдал за приближающимися кораблями мятежников. Клочья тумана и пелена дождя застилали ему вид, но он понял, что означают убранные гроты врага. Мятежники хотели чистого обзора впереди. Они были готовы к бою. Он прошелся по палубе шлюпа, переговариваясь с канонирами.
— Бейте по ним как следует, парни. Пусть каждый выстрел найдёт свою цель. Цельтесь в ватерлинию, потопите этих ублюдков, пока они не пошли на абордаж! Вот как их надо бить!
Селби сомневался, что три шлюпа смогут потопить вражеский военный корабль, по крайней мере, до того, как мятежники смогут открыть огонь. Поразительно, сколько повреждений мог выдержать корабль, прежде чем пойти ко дну, но его долгом было излучать уверенность. Он видел пять вражеских кораблей, приближающихся к входу в гавань, и все они казались крупнее его шлюпа. Он прикинул, что враг попытается взять «Норт» на абордаж и захватить, и потому приготовил абордажные пики, топоры и катласы, которыми его команда будет отбиваться от нападающих.
Он остановился на носу «Норта» у огромного самсон-поста, державшего один из семнадцатидюймовых перлиней[41], связывавших его шлюп с «Олбани». Он видел капитана Моуэта на корме «Олбани», но удержался от соблазна переброситься парой слов через разделявшее их пространство. На борту шлюпа Моуэта играл скрипач, команда пела, и его собственные люди подхватили песню.
Мы петь будем мощно, как должно британцам,
Везде по морям наша песня звучит;
Пока не войдем в Английский канал мы,
От Уэссан до Силли все тридцать пять лиг.[42]
Тридцать пять лиг, интересно? Он вспомнил, как в последний раз шел на север от Уэссана. Море представлялось серым чудовищем, а атлантический шторм пел в вантах. Казалось, там было больше тридцати пяти лиг. Он смотрел на врага и, чтобы отвлечься, принялся переводить тридцать пять сухопутных лиг в морские мили. Цифры путались в голове, и он заставил себя сосредоточиться. Чуть меньше девяноста одной с четвертью морской мили. Скажем, легкий переход от зари до зари для боевого шлюпа при свежем ветре и чистом корпусе. Увидит ли он когда-нибудь Уэссан снова? Или умрет здесь, в этой полной туманов, залитой дождем, Богом забытой гавани на мятежном побережье? Он все еще смотрел на врага. Их вел прекрасный корабль с темным корпусом, а сразу за ним виднелись более крупный корпус и высокие мачты «Уоррена». Мысль о больших орудиях этого фрегата вызвала у Селби внезапную пустоту в желудке, и, чтобы скрыть нервозность, он навел подзорную трубу на приближающиеся корабли. Он увидел морпехов в зеленых мундирах на боевых марсах фрегата и подумал о мушкетном огне, который обрушится на его палубу, а затем, необъяснимым образом, увидел, как некоторые из вражеских парусов затрепетали и начали разворачиваться. Он опустил трубу, не отрывая взгляда.
— Боже милостивый, — произнес он.
Американский фрегат поворачивал. Неужели он потерял руль? Селби в недоумении смотрел, а затем увидел, что все корабли мятежников следуют примеру фрегата. Они уваливались под ветер, их паруса дрожали, пока команды травили шкоты.
— Неужели они собираются открыть огонь по нам с той позиции? — спросил он вслух.
Он наблюдал, ожидая увидеть, как корпус головного корабля исчезнет во внезапном облаке порохового дыма, но дыма не было. Корабль лишь медленно разворачивался и продолжал разворачиваться.
— Ублюдки драпают! — крикнул Генри Моуэт с «Олбани».
Пение на шлюпах смолкло, когда люди уставились на отворачивающего врага.
— Кишка у них тонка для драки! — заорал Моуэт.
— Боже правый, — в изумлении произнес Селби. Его подзорная труба показала ему название на корме корабля, который вел атаку, а теперь стал последним в отступающем флоте. — «Генерал Патнэм», — прочел он вслух. — И что это, дьявол его забери, за генерал Патнэм? — спросил он.
Но кем бы он ни был, корабль, названный в его честь, теперь уходил прочь от гавани, как и фрегат мятежников, и три других корабля. Все они боролись с приливом, чтобы вернуться на свою якорную стоянку.
— Что ж, черт меня побери, — сказал Селби, складывая трубу.
На борту «Норта», на борту «Олбани» и на посыпанной песком палубе «Наутилуса» матросы кричали «ура». Их враг бежал, не сделав ни единого выстрела. Моуэт, обычно такой суровый и целеустремленный, смеялся. А капитан Селби приказал немедленно выдать дополнительную порцию рома.
Потому что, казалось, он еще увидит Уэссан.
* * *
Американцами на пляже, наблюдавшими за происходящим в гавани, были генералы Ловелл и Уодсворт, лейтенант Даунс из Континентальной морской пехоты и четыре майора, которые должны были повести роты ополчения вверх по склону. Только теперь, казалось, никакой атаки не будет, потому что корабли коммодора Солтонстолла разворачивались. Генерал Ловелл с открытым ртом смотрел, как корабли медленно поворачивают прямо за входом в гавань.
— Нет, — пробормотал он в пустоту.
Уодсворт ничего не сказал. Он просто смотрел в свою подзорную трубу.
— Он отвернул! — в явном неверии произнес Ловелл.
— Необходимо атаковать прямо сейчас, сэр, — взмолился Даунс.
— Сейчас? — растерянно переспросил Ловелл.
— Британцы будут смотреть на вход в гавань, — сказал Даунс.
— Нет, — сказал Ловелл, — нет, нет, нет. — Голос его звучал убито.
— Нужно атаковать, прошу вас! — взмолился Даунс. Он переводил взгляд с Ловелла на Уодсворта. — Отомстите за капитана Уэлча, отдайте приказ «в атаку!».
— Нет, — Пелег Уодсворт поддержал решение Ловелла. Он сложил подзорную трубу и мрачно уставился на вход в гавань. Он слышал, как на борту шлюпов ликуют британские команды.
— Сэр, — начал было апеллировать Даунс.
— Нам нужен каждый человек для атаки, — объяснил Уодсворт, — нам нужны люди, атакующие вдоль хребта, и нам нужен пушечный огонь из гавани.
Сигналом для полковников Митчелла и Маккоба к началу наступления должно было стать зрелище американских кораблей, вступающих в бой с британскими, и, похоже, этот сигнал подан не будет.
— Если мы атакуем в одиночку, капитан, — продолжал Уодсворт, — то Маклин сможет сосредоточить против нас все свои силы.
Было время для героизма, время для отчаянного броска, который покроет его участников блистательной славой, вписав их имена в новую страницу американской истории, но сейчас определенно было не то время. Атаковать сейчас означало бы погубить людей зазря и подарить Маклину еще одну победу.
— Мы должны вернуться на занятые нами высоты, — сказал Ловелл.
— Мы должны вернуться, — эхом отозвался Уодсворт.
Дождь полил еще сильнее.
* * *
Потребовалось более двух часов, чтобы вернуть людей и пару четырехфунтовых орудий на высоты, и к тому времени уже стемнело. Дождь не прекращался. Ловелл укрылся под палаткой из парусины, сменившей его прежнее убежище.
— Должно же быть какое-то объяснение происшедшему сегодня! — жаловался он, но с флота вестей не было.
Солтонстолл решительно пошел на врага, а затем, в последний момент, отвернул. Ходили слухи, что на морском плесе реки были замечены неизвестные корабли, но никто не подтвердил это сообщение. Ловелл ждал объяснений, но коммодор их не присылал, и тогда на поиски ответа был отправлен майор Уильям Тодд. С ближайшего транспорта окликнули баркас, и Тодда повезли на веслах к югу, туда, где сквозь мокрую тьму мерцали фонари военных кораблей.
— «Уоррен», на шлюпке! — крикнул рулевой с баркаса, который стукнулся о корпус фрегата.
С планширя протянулись руки, чтобы помочь майору Тодду подняться на борт.
— Ждите меня, — приказал Тодд команде баркаса, затем последовал за лейтенантом Фенвиком по палубе фрегата, мимо больших орудий, все еще хранивших свои меловые надписи, и так до каюты коммодора. Вода стекала с плаща и шляпы Тодда, а его сапоги хлюпали по ковру из клетчатой парусины.
— Майор Тодд, — поприветствовал его появление Солтонстолл. Коммодор сидел за столом с бокалом вина. Четыре спермацетовые свечи в изящных серебряных подсвечниках освещали книгу, которую он читал.
— Генерал Ловелл шлет вам свое почтение, сэр, — начал Тодд с откровенной дипломатической лжи, — и спрашивает, почему атака не состоялась?
Солтонстоллу этот вопрос, очевидно, показался резким, потому что он с вызовом откинул голову.
— Я отправил сообщение, — сказал он, глядя мимо плеча Тодда на филенчатую дверь.
— К сожалению, не прибыло, сэр.
Солтонстолл заложил страницу в книге шелковой ленточкой, затем снова перевел взгляд на дверь каюты.
— Были замечены неизвестные корабли, — сказал он. — Вы же не думаете, что я стал бы вступать в бой с врагом, имея в тылу неизвестные корабли.
— Корабли, сэр? — переспросил Тодд, надеясь, что это подкрепление из Бостона. Ему хотелось увидеть полк обученных солдат с развевающимися знаменами и барабанным боем. Полк, который мог бы взять форт штурмом и стереть его с лица Массачусетса.