Бернард Корнуэлл – Форт (страница 6)
— Бригадный генерал[8], сэр, — решился заговорить сержант Макклюр, — говорил, тут могут быть мятежники.
— Вздор! Никаких мятежников здесь нет! Они все разбежались, сержант!
— Как скажете, сэр.
— Я так и говорю, — с жаром произнес молодой офицер, затем резко остановился и указал в подлесок. — Вон там!
— Мятежник, сэр? — послушно спросил Макклюр, не видя среди сосен ничего примечательного.
— Это дрозд?
— А, — Макклюр понял, что заинтересовало казначея, и присмотрелся. — Это птица, сэр.
— Вас может это удивить, сержант, но этот факт мне уже известен, — весело ответил лейтенант. — Обратите внимание на её грудку, сержант.
Сержант Макклюр послушно бросил взгляд на грудку птицы.
— Рыжая, сэр?
— Именно рыжая. Поздравляю, сержант. И разве не напоминает она вам нашу родную малиновку? Но эта крупнее, гораздо крупнее! Славная птаха, не правда ли?
— Хотите, чтобы я подстрелил ее, сэр? — спросил Макклюр.
— Нет, сержант, я лишь хочу, чтобы вы восхитились ее оперением. Дрозд носит красный мундир Его Величества. Вам не кажется это добрым предзнаменованием?
— О да, сэр, конечно.
— Я замечаю в вас, сержант, недостаток рвения. — Восемнадцатилетний лейтенант улыбнулся, показывая, что не говорит всерьез. Он был высоким юношей, на целую голову выше коренастого сержанта, с круглым, живым и подвижным лицом, молниеносной улыбкой и проницательными, наблюдательными глазами. Его мундир был сшит из дорогого алого сукна, с черными обшлагами и яркими пуговицами, которые, по слухам, были из чистого золота. Лейтенант Джон Мур не был богат, он был всего лишь сыном врача, но все знали, что он друг молодого герцога, а герцог, как говорили, был богаче десяти следующих за ним богачей во всей Шотландии. А иметь богатого друга, как тоже все знали, почти то же самое, что быть богатым самому. Герцог Гамильтон был так богат, что оплатил все расходы по формированию 82-го пехотного полка, купив им мундиры, мушкеты и штыки, и, по слухам, его светлость мог позволить себе снарядить еще десять таких полков, даже не заметив потраченной суммы.
— Вперед, — сказал Мур, — вперед, всегда вперед!
Шестеро рядовых, все родом из Лоуленда[9], не двинулись с места. Они просто смотрели на лейтенанта Мура, как на диковинного представителя какой-нибудь далекой языческой страны.
— Вперед! — снова крикнул Мур, снова быстро зашагав меж деревьев. Туман приглушал резкий стук топоров, доносившийся оттуда, где люди бригадного генерала Маклина расчищали гребень, чтобы у будущего форта были открытые сектора обстрела. Пикет 82-го тем временем поднимался по пологому склону, который выровнялся, перейдя в широкое плато с густым подлеском и темными елями. Мур продрался сквозь кустарник и снова резко остановился.
— Вон, — сказал он, указывая. — Таласса! Таласса![10].
— Коса? — переспросил Макклюр.
— Вы что, не читали «Анабасис» Ксенофонта, сержант? — с притворным ужасом спросил Мур.
— Это та, что после книги Левита, сэр?
Мур улыбнулся.
— Таласса, сержант, Таласса, — с шутливым укором произнес он, — так кричали десять тысяч греческих солдат, когда наконец, после долгого похода и мрачных испытаний, они вышли к морю. Вот что это значит! Море! Море! И кричали они так от радости, ибо узрели свое спасение в ласковых колыханиях его груди.
— Его груди, сэр, — повторил Макклюр, вглядываясь вниз с крутого, поросшего деревьями обрыва, пытаясь разглядеть холодное море сквозь листву и под пеленой тумана. — Не больно-то оно и грудастое, сэр.
— И именно оттуда, сержант, с другого берега, из своего логова в мрачных землях Бостона, явится враг. Они придут сотнями и тысячами, они будут рыскать, словно темные орды мадианитян[11], они обрушатся на нас, как ассирийцы!
— Не в таком тумане, сэр, — сказал Макклюр. — Ублюдки просто заблудятся, сэр.
Мур на сей раз промолчал. Он смотрел вниз с утеса. Это был не совсем отвесный обрыв, но и легким подъем не назовешь. Нападающим пришлось бы карабкаться вверх на двести футов, цепляясь за чахлые молодые деревца, а тот, кто обеими руками держится за склон, не сможет стрелять из мушкета. Едва видневшийся внизу пляж был узким и каменистым.
— Думаете эти ублюдки придут, сэр? — спросил Макклюр.
— Этого мы знать не можем, — рассеянно ответил Мур.
— Но генерал так полагает, сэр? — с тревогой спросил Макклюр. Рядовые слушали, нервно переводя взгляды с низкорослого сержанта на высокого офицера.
— Мы должны полагать, сержант, — беззаботно произнес Мур, — что этим жалким созданиям придётся не по нраву наше здесь присутствие. Мы серьезно усложняем им жизнь. Укрепившись на этой земле прокисшего молока и горького меда, мы лишаем их приватиров удобных гаваней, необходимых для их гнусных грабежей. Мы для них подобно занозе в боку, мы неудобны, мы прямой вызов их спокойствию.
Макклюр нахмурился и почесал лоб.
— Стало быть, вы говорите, что эти черти всё же явятся, сэр?
— Я, черт возьми, на это надеюсь, — с внезапной горячностью выпалил Мур.
— Но не здесь, сэр, — уверенно сказал Макклюр. — Слишком круто.
— Они точно захотят высадиться где-нибудь в пределах досягаемости своих корабельных пушек, — сказал Мур.
— Пушек, сэр?
— Большие металлические трубы, извергающие шары, сержант.
— О, благодарю, сэр. А я-то все гадал, сэр, что это за штуки такие, — с улыбкой ответил Макклюр.
Мур попытался сдержать улыбку, но не смог.
— Нас засыпят ядрами, сержант, в этом не сомневайтесь. И я не сомневаюсь, что корабли могут обстрелять этот склон из пушек, но как люди полезут по нему под наш мушкетный огонь? И все же, будем надеяться, они высадятся именно здесь. Никакие войска не одолеют этот склон, если мы будем ждать их наверху, а? Ей-богу, сержант, мы устроим славную бойню этим мятежным ублюдкам!
— Так и будет, сэр, — преданно отозвался Макклюр, хотя за шестнадцать лет службы он привык к нахрапистым юнцам-офицерам, у которых самоуверенности было куда больше, чем опыта. Лейтенант Джон Мур, решил сержант, был из таких же, и все же он нравился Макклюру. Казначей обладал непринужденной властностью, редкой для столь молодого человека, и его считали справедливым офицером, который заботится о своих солдатах. И все же, подумал Макклюр, Джону Муру придется набраться ума-разума, иначе он умрет молодым.
— Мы перебьем их, — с энтузиазмом сказал Мур и протянул руку. — Ваш мушкет, сержант.
Макклюр передал офицеру свой мушкет и посмотрел, как Мур кладет на землю гинею.
— Солдат, который сумеет стрелять быстрее меня, получит в награду эту гинею, — объявил Мур. — Вашей мишенью будет то полусгнившее дерево, что накренилось на склоне, видите?
— Цельтесь в то кривое сухое дерево, — пояснил Макклюр рядовым. — Сэр?
— Сержант?
— Разве звуки мушкетов не поднимут тревогу в лагере, сэр?
— Я предупредил генерала, что мы будем стрелять. Сержант, вашу патронную сумку, будьте любезны.
— Живее, парни, — подбодрил своих людей Макклюр. — Заберем у офицера его денежки!
— Можете заряжать и класть порох на полку, — сказал Мур. — Я намерен сделать пять выстрелов. Если кто-то из вас успеет сделать пять выстрелов раньше меня, то заберет гинею. Представьте, господа, что орда зловонных мятежников карабкается по утесу, так что исполните свой долг перед королём и отправьте этих негодяев в ад.
Мушкеты были заряжены. Порох, пыж и пулю забили в стволы, на полки насыпали затравочный порох, закрыли огнивом. Щелчки взводимых курков показались на удивление громкими в окутанном туманом утре.
— Джентльмены из Восемьдесят второго, — торжественно вопросил Мур, — вы готовы?
— Ублюдки готовы, сэр, — ответил Макклюр.
— К бою! — скомандовал Мур. — Огонь!
Семь мушкетов кашлянули огнём, извергнув облако зловонного порохового дыма, куда более густого, чем клубившийся туман. Дым висел в воздухе, пока птицы разлетались сквозь густые деревья, а с воды доносились крики чаек. Сквозь эхо выстрелов Макклюр слышал, как пули рвут листву и стучат по камням небольшого пляжа. Солдаты уже рвали зубами следующие патроны, но лейтенант Мур уже их опередил. Он насыпал порох на полку, закрыл огнивом, опустил тяжелый приклад на землю и засыпал порох в ствол. Он втолкнул в дуло патронную бумагу с пулей, выхватил шомпол, с силой опустил его вниз, выдернул со звоном металла о металл, вонзил шомпол в дерн, вскинул ружье к плечу, взвел курок и выстрелил.
Еще ни у кого не получалось обогнать в стрельбе из мушкета лейтенанта Джона Мура. Однажды майор Данлоп замерял время и с недоверием объявил, что лейтенант сделал пять выстрелов меньше чем за шестьдесят секунд. Большинство солдат могли сделать три выстрела в минуту из чистого мушкета, некоторым удавалось четыре, но сын врача, друг герцога, мог сделать пять. Мура обучал стрельбе из мушкета пруссак, и еще мальчишкой он упражнялся без устали, оттачивая главное солдатское умение. Он был так уверен в своем мастерстве, что, заряжая последние два раза, даже не смотрел на одолженное оружие, а лишь криво улыбался сержанту Макклюру.
— Пять! — объявил Мур, оглушенный грохотом. — Кто-нибудь обогнал меня, сержант?
— Никак нет, сэр. Рядовой Нил успел сделать три выстрела, сэр, остальные только по два.
— Значит, моя гинея в безопасности, — сказал Мур, подбирая ее.
— А что на счёт нас? — пробормотал Макклюр.
— Вы что-то сказали, сержант?