Бернард Корнуэлл – Форт (страница 19)
Он задавался вопросом, действительно ли он солдат. Задавался вопросом, хватит ли у него храбрости достойно встретить бой. Он смотрел вслед Бетани и чувствовал себя потерянным.
* * *
— Нежелание, сэр, сплошное нежелание. Вопиющее нежелание, — полковник Джонатан Митчелл, командовавший ополчением округа Камберленд, гневно посмотрел на бригадного генерала Пелега Уодсворта, словно во всем был виноват он один. — Преступное нежелание.
— Вы прибегли к принудительному набору? — спросил Уодсворт.
— Разумеется, мы, черт побери, прибегли к набору! Нам пришлось! Половина из этих упрямых ублюдков являются призывниками. Добровольцев мы так и не дождались, одни лишь жалкие отговорки, так что мы объявили военное положение, сэр, и я послал отряды в каждый городок и согнал этих ублюдков, но слишком многие разбежались и попрятались, сэр. Они не хотят служить, говорю вам, не хотят!
Флоту потребовалось два дня, чтобы дойти до Таунсенда, где было приказано собраться ополченцам. Генерал Ловелл и бригадный генерал Уодсворт надеялись на полторы тысячи человек, но к погрузке на корабли явилось меньше девятисот.
— Восемьсот девяносто четыре, сэр, если быть точным, — сообщил своему начальнику Марстон, секретарь Ловелла.
— Боже милостивый, — произнес Ловелл.
— Уж не поздно ли запросить батальон Континентальной армии? — предложил Уодсворт.
— Немыслимо, — тотчас ответил Ловелл.
Штат Массачусетс объявил, что способен изгнать британцев собственными силами, и Генеральный суд не одобрил бы просьбу о помощи у войск генерала Вашингтона. Суд, по правде говоря, и помощь коммодора Солтонстолла принял с неохотой, но «Уоррен» был столь очевидно грозным военным кораблем, что игнорировать его присутствие в водах Массачусетса было бы просто нелепо.
— У нас есть морпехи коммодора, — заметил Ловелл, — и меня заверили, что коммодор охотно предоставит их для сухопутной службы в Маджабигвадусе.
— Они нам точно понадобятся, — сказал Уодсворт.
Он проинспектировал три батальона ополчения и пришел в ужас от увиденного. Некоторые выглядели крепкими, молодыми и полными рвения, но слишком многие были либо слишком стары, либо слишком молоды, либо слишком больны. Один даже явился на смотр на костылях.
— Ты же не можешь сражаться, — сказал ему Уодсворт.
— То же самое я сказал солдатам, когда они за нами пришли, — ответил мужчина. Он был седобородый, костлявый, с всклокоченными волосами.
— Тогда иди домой, — сказал Уодсворт.
— Но как?
— Тем же путём, как и сюда попал, — ответил Уодсворт, раздраженный отчаянием.
В нескольких шагах дальше по шеренге он обнаружил кудрявого юнца, чьи щеки еще не знали бритвы.
— Как тебя зовут, сынок? — спросил Уодсворт.
— Израиль, сэр.
— Израиль кто?
— Траск, сэр.
— Сколько тебе лет, Израиль Траск?
— Пятнадцать, сэр, — ответил мальчик, пытаясь выпрямиться.
Голос его еще не сломался, и Уодсворт прикинул, что ему едва ли исполнилось четырнадцать.
— Я уже три года в армии, сэр, — добавил Траск.
— Три года? — с недоверием переспросил Уодсворт.
— Флейтист в пехоте, сэр, — сказал Траск. За спиной у него висел мешок из грубой ткани, из горловины которого торчала тонкая деревянная дудка.
— Ты уволился из пехоты? — с усмешкой спросил Уодсворт.
— Я попал в плен, сэр, — ответил Траск, явно оскорбленный вопросом, — а потом меня обменяли. И вот я здесь, сэр, готов снова драться с этими сифилитичными ублюдками.
Услышь Уодсворт такие слова от ученика в своем классе, тот заслужил бы порку розгами, но времена сейчас стояли странные, и потому Уодсворт лишь похлопал мальчика по плечу, прежде чем пойти дальше вдоль длинной шеренги. Некоторые смотрели на него с негодованием, и он предположил, что это были те, кого ополчение забрало силой. Пожалуй, две трети выглядели здоровыми и достаточно молодыми для солдатской службы, но остальные совершенно не годились в бойцы.
— Я думал, у вас только в округе Камберленд записано тысяча человек, — заметил Уодсворт полковнику Митчеллу.
— Ха, — ответил Митчелл.
— Ха? — холодно переспросил Уодсворт.
— Континентальная армия забирает наших лучших рекрутов. Мы найдем дюжину приличных новобранцев, а континенталы заберут из них шестерых, а остальные шесть сбегут на приватиры. — Митчелл засунул в рот кусок табака. — Хотел бы я, чтоб у нас была тысяча, но Бостон не шлет им жалованья, и у нас нет пайков. А есть места, где мы вообще не можем набирать рекрутов.
— Там люди до сих пор лояльны королю?
— Да, чертовы лоялисты, — угрюмо согласился Митчелл.
Уодсворт пошел дальше вдоль строя, заметив одноглазого мужчину с каким-то нервным тиком, от которого подергивались мышцы на его лице. Мужчина ухмыльнулся, и Уодсворта передернуло.
— Он вообще в своем уме? — спросил он полковника Митчелла.
— Ума должно хватить, чтобы стрелять во врага перед собой, — сурово ответил Митчелл.
— Да у половины при себе даже мушкетов нет!
Флот привез с собой пятьсот мушкетов из Бостонского арсенала, которые будут сдаваться ополченцам внаем. Большинство, по крайней мере, умели обращаться с оружием, потому что в этих восточных округах здешний народ привык сам добывать себе пищу и сдирать с дичи шкуры на одежду. Они носили оленьи куртки и штаны, оленью обувь и таскали оленьи сумки и мешки. Уодсворт осмотрел их всех и прикинул, что ему крайне повезет, если из набранного сброда наберется хоть пятьсот толковых бойцов, после чего одолжил у пастора лошадь и обратился к ним с речью прямо из седла.
— Британцы, — крикнул он, — вторглись в Массачусетс! Должно быть, они нас презирают, раз послали так мало людей и так мало кораблей! Они верят, что мы бессильны их изгнать, но мы им покажем, что массачусетские мужи будут защищать свою землю! Мы взойдем на борт нашего флота! — Он махнул рукой в сторону мачт, видневшихся над южными крышами. — И мы сразимся с ними, мы разобьем их, и мы изгоним их! Вы вернетесь домой, увенчанные лаврами!
«Не самая вдохновляющая речь», — подумал Уодсворт, но его ободрило, когда люди закричали «ура». Крики раздались не сразу и поначалу были жиденькими, но потом выстроившиеся в шеренги солдаты воодушевились.
Пастор, благодушный мужчина лет на десять старше Уодсворта, помог бригадному генералу спешиться.
— Верю, что лавры на их челе будут, — сказал пастор, — но большинство предпочли бы бифштекс в желудке.
— Верю, что и его они тоже найдут, — ответил Уодсворт.
Преподобный Джонатан Мюррей взял лошадь под уздцы и повел ее к своему дому.
— Может, они и не выглядят внушительно, генерал, но это добрые люди!
— Которых пришлось собирать и тащить на войну силой? — сухо осведомился Уодсворт.
— Лишь немногих, — ответил Мюррей. — Они беспокоятся о своих семьях, о своих урожаях. Доставьте их в Маджабигвадус, и они будут служить вполне охотно.
— Слепых, хромых и увечных?
— И такие люди были угодны Господу нашему, — ответил Мюррей, очевидно, всерьез. — И что с того, что некоторые подслеповаты? Чтобы прицелиться из мушкета, человеку нужен всего один глаз.
* * *
Генерал Ловелл разместился в просторном доме пастора и в тот же вечер созвал всех старших офицеров экспедиции. У Мюррея был прекрасный круглый стол из кленового дерева, за которым он обычно вел изучение Писания, но в эту ночь за ним разместились командующие флотом и сухопутными силами. Те, кому не хватило стула, стояли по краям комнаты, освещенной восемью свечами в оловянных подсвечниках, установленных в центре стола. Вокруг пламени бились мотыльки. Генерал Ловелл занял пасторское кресло с высокой спинкой и мягко постучал по столу, призывая к тишине.
— Мы впервые, — сказал Ловелл, — собрались все вместе. Вероятно, вы все друг друга знаете, но позвольте мне вас представить.
Он поочередно представил всех за столом, назвав сначала Уодсворта, затем коммодора Солтонстолла и трех полковников, командующих полками ополчения. Майор Джеремайя Хилл, генерал-адъютант экспедиции, торжественно кивнул, когда произнесли его имя, как и два бригадных майора, Уильям Тодд и Гауэн Браун. Квартирмейстер, полковник Тайлер, сидел рядом с доктором Элифалетом Даунером, главным хирургом.
— Надеюсь, нам не потребуются услуги доктора Даунера, — с улыбкой сказал Ловелл, а затем указал на людей, стоявших по краям комнаты.
Капитан Джон Уэлч из Континентальной морской пехоты хмуро стоял рядом с капитаном Хойстидом Хакером из Континентального флота, который командовал «Провиденсом». Капитан Филип Браун командовал бригом «Дилиджент». В дом также пришли шесть капитанов приватиров, и Ловелл назвал их всех, а затем улыбнулся полковнику Ревиру, стоявшему у двери.
— И последний по порядку, но не по значению, командир нашего артиллерийского обоза, полковник Ревир.
— Чьи услуги, я надеюсь, вам все же потребуются! — вставил Ревир.
По комнате пронесся смешок, хотя Уодсворт заметил выражение мрачной неприязни на лице Тодда в очках. Майор один раз взглянул на Ревира, а затем старательно избегал смотреть на своего врага.
— Я также пригласил на этот совет преподобного Мюррея, — продолжил Ловелл, когда смех утих, — и теперь прошу его открыть наше собрание молитвой.