Бернард Корнуэлл – Экскалибур (страница 48)

– И что бы мы делали, если бы ты погиб? – спросила Кайнвин, наблюдая, как я пристегиваю поверх сапог роскошные Вульфгеровы наголенники.

– Ты бы сожгла мое тело, любовь моя, и отослала бы мою душу к Диан, – отозвался я. Я поцеловал жену и отнес золотое ожерелье Гвиневере. Та пришла от подарка в восторг. Всех своих драгоценностей она лишилась вместе со свободой, и, хотя массивные саксонские украшения Гвиневера не жаловала, она тотчас же застегнула ожерелье на шее.

– Мне понравилось, как вы дрались, – промолвила она, поправляя золотые пластины. – Дерфель, поучи меня саксонскому.

– Всенепременно.

– Ругательства – вот что мне нужно! Хочу задеть их за живое. – Гвиневера рассмеялась. – Грубые ругательства, Дерфель, самые грубые, что только есть!

А задирать Гвиневере будет кого: вражеских копейщиков в долине все прибывало. Мои дозорные на южной оконечности холма предостерегающе кликнули меня, я подошел к бастиону под сенью двух знамен и оттуда увидел, как с восточных холмов на приречные луга спускаются две длинные шеренги копейщиков.

– Пару минут назад появились, – сообщил мне Эахерн, – и, похоже, им конца и края нет.

И точно – ни конца ни края. Это не боевой отряд приспел к битве, но настоящая армия, бессчетная орда, целый народ на марше. Мужчины, женщины, скот и дети – с восточных холмов в долину Аква-Сулис изливался неодолимый поток. Длинными колоннами шагали копейщики, а между колоннами брели стада коров и овец, расхлябанной вереницей тянулись женщины и дети. Всадники прикрывали фланги; и целая группа конников окружила два стяга, возвещавших о приближении саксонских королей. Да тут не одно войско, но целых два – объединенные силы Кердика и Эллы; вместо того чтобы сразиться с Артуром в долине Темзы, они пришли сюда, ко мне, и копьям их несть числа, что звездам в великом поясе небес.

Я наблюдал за ними с час: да, Эахерн не ошибся – саксам конца и края не было. Я тронул косточки в рукояти Хьюэлбейна и понял, отчетливее, нежели когда-либо, что мы обречены.

В ту ночь отблески саксонских костров полыхали повсюду, словно на долину Аква-Сулис опустилось целое созвездие: огни мерцали далеко на юге и глубоко на западе, обозначая вражеские лагеря вдоль по течению реки. Костры пылали и на восточных холмах: там, на возвышенности, встал саксонский арьергард, но на заре и эти отряды сошли в долину под нами.

Утро выдалось промозглое, хотя день обещал быть теплым. На рассвете, пока в долине все еще лежала тьма, дым саксонских костров смешивался с речным туманом, и Минидд-Баддон казался зеленым, залитым солнцем кораблем, дрейфующим в зловещем сумеречном море. Выспаться я не выспался: у одной из женщин ночью начались схватки и стоны роженицы не дали мне сомкнуть глаз. Ребенок родился мертвым; Кайнвин объяснила, что младенцу полагалось появиться на свет не раньше чем через три-четыре месяца.

– Говорят, дурная это примета, – удрученно добавила она.

Наверное, и впрямь так, подумал про себя я, но вслух соглашаться не дерзнул. Вместо того я изобразил уверенность:

– Боги нас не покинут.

– Это Терфа, – проговорила Кайнвин, имея в виду женщину, что терзала ночь криками. – Она первенца ждала. Мальчик оказался. Совсем малюсенький. – Она замялась, затем печально улыбнулась мне. – Люди боятся, Дерфель, что боги отреклись от нас в канун Самайна.

Кайнвин лишь облекла в слова то, чего страшился я сам, но я опять не нашел в себе храбрости согласиться.

– А ты в это веришь? – спросил я.

– Я не хочу в это верить, – отозвалась она. Помолчала мгновение-другое, хотела было добавить что-то еще, как вдруг с южного укрепления раздался крик. Я не двинулся с места, крик повторился. Кайнвин тронула меня за плечо. – Ступай, – велела она.

Я бегом бросился к южному бастиону и обнаружил там Иссу: он простоял на страже последние часы ночи, зорко вглядываясь в дымный полумрак долины.

– Дюжина ублюдков на подходе, – сообщил он.

– Где?

– Вон, видишь изгородь? – Исса указал вниз, туда, где усыпанная белыми цветами боярышниковая изгородь отмечала конец оголенного склона и начало возделанных долинных угодьев. – Там они и засели. Перешли пшеничное поле и ждут.

– Да они, небось, просто наблюдают за нами, – недовольно буркнул я, досадуя, что он отозвал меня от Кайнвин ради такой мелочи.

– Не знаю, господин. Что-то с ними не так. Вон, гляди! – Исса вновь ткнул пальцем в нужном направлении; на моих глазах группка копейщиков перебралась через изгородь. Чужаки присели на корточки с нашей стороны изгороди: оглядывались они скорее назад, нежели в нашу сторону. Они выждали несколько минут и вдруг разом сорвались с места и побежали к нам.

– Дезертиры? – предположил Исса. – Да быть того не может!

И в самом деле странно: ну кому придет в голову дезертировать из громадной саксонской армии, чтобы присоединиться к нашему осажденному отряду? Но Исса оказался прав: как только одиннадцать чужаков дошли до середины склона, они демонстративно перевернули щиты вверх ногами. Саксонские часовые наконец-то заметили изменников, и два десятка вражеских копейщиков уже бросились в погоню, да только поздно: одиннадцати перебежчикам до форта осталось всего ничего.

– Как только будут здесь – веди их ко мне, – приказал я Иссе и, вернувшись к центру крепости, облачился в доспех и пристегнул к поясу Хьюэлбейн.

– Дезертиры, – объяснил я Кайнвин.

Исса повел нежданных гостей через травянистое плато. Сперва я узнал щиты – на них красовался Ланселотов орлан с рыбиной в когтях, – а затем узнал и Борса, родича Ланселота и его защитника. Завидев меня, он нервозно заулыбался, я широко ухмыльнулся – и Борс разом расслабился.

– Лорд Дерфель, – поприветствовал он меня. Его широкая физиономия раскраснелась после пробежки на крутом подъеме, дюжая грудь ходила ходуном – бедолага пытался отдышаться.

– Лорд Борс, – церемонно произнес я и крепко его обнял.

– Если мне и суждено умереть, так уж лучше на своей стороне, – объявил он. И перечислил поименно своих копейщиков: все они оказались бриттами из свиты Ланселота – и никто из них не соглашался махать копьем на службе у саксов. Гости поклонились Кайнвин и сели; им принесли хлеба, меду и солонины. Ланселот, сообщили они, ушел маршем на север, к Элле с Кердиком, и теперь все силы саксов объединились в долине под нами.

– Говорят, их там больше двух тысяч, – поведал Борс.

– У меня и трех сотен не наберется.

Борс поморщился:

– Но Артур здесь, так?

Я покачал головой:

– Нет.

Борс вытаращился на меня во все глаза, открыв рот, и даже куска не дожевал.

– Как так не здесь? – наконец выговорил он.

– Артур на севере, насколько мне известно.

Борс сглотнул и выругался себе под нос.

– Тогда кто же здесь?

– Всего лишь я. – Я обвел рукой холм. – И все, кого ты видишь.

Краснолицый здоровяк взялся за рог с медом и жадно приник к нему.

– Стало быть, мы обречены, – мрачно отметил он.

Борс искренне думал, что на Минидд-Баддоне укрепился сам Артур. Более того, по словам Борса, Кердик с Эллой тоже так считали, поэтому они и двинулись прочь от Темзы на юг, к Аква-Сулис. Саксы, первыми загнавшие нас на вершину холма, углядели на Минидд-Баддоне Артурово знамя и поспешили известить о том саксонских королей, которые тщетно разыскивали Артура в верховьях Темзы.

– Ублюдки знают ваши планы, – предостерег меня Борс, – им известно, что Артур собирался дать бой под Кориниумом, да только найти они его там не нашли. А хотят они вот чего, Дерфель: хотят они разыскать Артура раньше, чем к нему подоспеет Кунеглас. Стоит покончить с Артуром, полагают они, и Британия падет духом.

Но Артур, умница Артур, преловко ускользнул от Кердика с Эллой. И тут саксонские короли прослышали, будто знамя с медведем реет над холмом близ Аква-Сулис, и поворотили все свое громадное воинство на юг. А Ланселоту приказано спешить на подмогу.

– О Кулухе вести есть? – спросил я Борса.

– Он где-то там, – туманно пояснил Борс, махнув рукою в южном направлении. – Мы его так и не нашли.

Внезапно он ощутимо напрягся. Я обернулся: за нами наблюдала Гвиневера. Она избавилась от своих тюремных обносков и теперь щеголяла в кожаной куртке, шерстяных штанах и высоких сапогах – в мужской одежде вроде той, что некогда носила на охоте. Позже я узнал, что платьем этим она разжилась в Аква-Сулис, и хотя качество было не ахти, каким-то непостижимым образом Гвиневера умудрилась придать ему элегантности. На шее у нее сверкало саксонское золото, за спиной висел колчан со стрелами, у пояса – короткий нож, а в руке она сжимала охотничий лук.

– Лорд Борс, – холодно поприветствовала она защитника своего бывшего любовника.

– Госпожа. – Борс вскочил на ноги и неуклюже поклонился.

Гвиневера окинула взглядом щит с Ланселотовым гербом и скептически изогнула бровь.

– Тебе он, вижу, тоже прискучил?

– Я бритт, госпожа, – чопорно отозвался Борс.

– Бритт, и притом отважный, – тепло заверила Гвиневера. – Думается, нам очень повезло, что ты с нами. – Слова она нашла ровно те, что надо: Борс, изрядно смущенный встречей, внезапно расплылся в застенчивой улыбке. Он пробормотал, что-де счастлив ее видеть, однако ж по части комплиментов Борс был не силен – бедняга аж краской залился.

– Надо полагать, твой прежний господин ныне с саксами? – спросила Гвиневера.