Бернард Корнуэлл – Битва стрелка Шарпа (страница 45)
– Огонь! – выкрикнул лейтенант, и двадцать четыре мушкета дали залп.
Улица окуталась дымом. Кто-то вскрикнул. Шарп тоже выстрелил и услышал отчетливый звук пули, вонзившейся в ложе мушкета.
– Передняя шеренга – встать! Бегом… марш! Вперед!
Дым рассеялся, явив картину с полудюжиной неподвижных тел в синих мундирах. Тут и там, словно догорающие свечи, дымились обрывки пыжей. Противник быстро отступил, опасаясь штыковой атаки, но в дальнем конце улицы уже показалась вторая синяя волна.
– Я готов, Поллард! – раздался голос за спиной Шарпа, и лейтенант остановил своих солдат.
– Назад, парни! – скомандовал он, и две понесшие потери шеренги сломали строй и отступили.
Харпер пальнул из семистволки и побежал вслед за Шарпом. Дым от его залпа растекался между домами.
Капитан уже выстроил новую линию обороны, которая раскрылась, чтобы пропустить людей лейтенанта. Тот поставил своих в две шеренги в нескольких шагах позади солдат капитана и приказал перезарядить мушкеты. Шарп сделал то же самое. Харпер, понимая, что перезарядить семистволку не успевает, забросил ее на спину и выплюнул пулю в дуло «бейкера».
Барабаны все еще били
– Огонь! – скомандовал капитан, и его люди дали залп.
Французы ответили тем же. Противник решил использовать преимущество в огневой мощи, а не пытаться смять обороняющихся, и капитан знал, что эту схватку он проиграет.
– Ближе, Поллард! – прокричал он, и молодой лейтенант повел своих подчиненных вперед.
– Огонь! – крикнул Поллард и издал странный курлыкающий звук, который утонул в залпе мушкетов.
Лейтенант качнулся назад, и пятно крови возникло на белых отворотах его изящного мундира. Он еще раз покачнулся и выронил саблю, которая звякнула, упав на порог.
– Унеси его, Пэт, – сказал Шарп. – Встретимся наверху, у кладбища.
Харпер поднял лейтенанта, словно ребенка, и побежал вверх по улице. Красномундирники перезаряжали мушкеты, шомпола взлетали выше темных киверов и падали. Шарп дождался, когда рассеется дым, и поискал глазами вражеского офицера. Увидев усатого француза с саблей, он прицелился и выстрелил. Усатый, как ему показалось, упал, но дым мешал убедиться в этом, и в следующий момент французы устремились вперед.
– Штыки! – скомандовал капитан.
Один красномундирник отступил назад, но Шарп сильным толчком в поясницу вернул его в шеренгу. Потом Шарп повесил винтовку на плечо и снова вынул палаш. Французская атака выдохлась, натолкнувшись на непоколебимые шеренги, ощетинившиеся сталью клинков, но капитан знал, что враг превосходит в огневой силе и численности.
– Отходим! – приказал он. – Спокойно и ровно! У кого мушкеты заряжены, стреляйте.
На дюжину британских мушкетов французы ответили по меньшей мере двумя дюжинами своих, и по шеренгам капитана, казалось, прошла дрожь. Исполняя теперь обязанности сержанта и поддерживая порядок в строю, Шарп успевал поглядывать назад, где с улицы в спешном порядке уходили красномундирники и стрелки. Это беспорядочное отступление означало, что французы зашли им в тыл и через минуту-другую обескровленная рота капитана может быть отрезана.
– Капитан! – окликнул он и, когда тот обернулся, махнул палашом, привлекая его внимание к происходящему в тылу.
– Назад, парни, назад! – Капитан оценил опасность с одного взгляда.
Его люди повернулись и побежали по улице. Некоторые помогали товарищам, другие задали стрекача, надеясь найти безопасное место, но большинство держалось вместе, чтобы соединиться с более крупным отрядом на мощеной площади в центре деревни. В резерве у Уильямса было три роты, и теперь они стянулись к главной улице, где им предстояло остановить наступающего противника.
Французы вырвались из переулка в тот самый момент, когда рота проходила мимо. Один красномундирник упал, получив удар штыком, и тут же капитан рубанул саблей наотмашь и рассек французу лицо. Подоспевший вражеский сержант попытался ударить капитана прикладом, но Шарп ткнул ему в лицо острием палаша. Удар получился недостаточно сильным и ловким, поскольку наносился из неудобного положения, но сержанта он отвлек, и капитан успел отступить. Француз попытался ударить Шарпа штыком, но стрелок блокировал выпад и сразу же вонзил палаш и провернул клинок, чтобы тот не застрял в человеческой плоти. Вырвав палаш из живота француза, Шарп побежал вверх по улице, настороженно поглядывая по сторонам, но чья-то рука схватила его и втянула в спешно перестроенные британские шеренги на открытом месте.
– Огонь! – крикнул кто-то, и в ушах у Шарпа зазвенело от дружного залпа мушкетов.
– Очистить переулок! – раздался голос полковника Уильямса. – Давайте, Уэнтуорт! Ведите своих людей. Не стойте на месте!
Группа красномундирников бросилась в переулок. Французские мушкеты били из окон, и часть солдат устремилась к дверям, чтобы выгнать лягушатников из укрытий. Тем временем куда бо́льшие силы неприятеля надвигались по главной улице. Французы прибывали мелкими группами, останавливались, чтобы дать залп, и бежали к площади, где развернулся отчаянный бой. Небольшой отряд красномундирников был смят наступательным порывом вырвавшихся из переулка французов: штыки взлетали и опускались, предсмертные крики и стоны быстро смолкли. Какой-то юнец чудом избежал резни и припустил по мостовой.
– Где твой мушкет, Сандерс? – заорал на него сержант.
Мальчишка выругался, обернулся, чтобы подобрать упавшее оружие, и получил пулю прямо в открытый рот.
Ободренные успехом французы атаковали группу, защищавшую выход из переулка. Их встретили штыками. Лязг стали о сталь и стук стали о дерево звучал даже громче мушкетной стрельбы, потому что в ближнем бою времени на перезарядку нет и вместо пуль люди убивают друг друга саблями, штыками и прикладами.
Стороны стояли в нескольких футах одна от другой. Время от времени группа солдат, набравшись храбрости, бросалась в атаку на вражеский строй. И тогда снова раздавались хриплые крики, снова гремела сталь.
Один такой натиск возглавил высокий французский офицер с непокрытой головой. Рубя направо и налево, он отогнал двух красномундирников и бросился на британского офицера, который замешкался с пистолетом. Залитый кровью офицер отшатнулся, и перед французом оказался Шарп. Француз сделал ложный выпад влево, парировал удар Шарпа, сменил движение клинка и уже стиснул зубы, готовясь нанести смертельный укол. Но Шарп сражался не по правилам, придуманным каким-то парижским мастером фехтования. Врезав противнику ногой в пах, он обрушил на его голову тяжелую рукоятку палаша, оттолкнул француза в сторону и, не останавливаясь, рубанул вражеского солдата, пытавшегося выбить штык из руки красномундирника. Плохо заточенный палаш служил Шарпу скорее дубиной, но француз отшатнулся, схватившись за голову.
– Вперед! – прозвучала команда, и построенная наспех британская шеренга двинулась по улице под уклон.
Противник отступил перед резервом Уильямса, угрожавшим теперь отбить всю нижнюю часть деревни, но тут налетевший ветер разогнал облако пыли и порохового дыма, и Шарп увидел новую волну французов на восточном берегу ручья.
– Шарп! – крикнул полковник Уильямс. – На пару слов!
Шарп пробился сквозь плотный строй красномундирников:
– Сэр?
– Я был бы чертовски признателен, если бы вы нашли Спенсера наверху и сказали, что нам не помешает небольшое подкрепление.
– Уже иду, сэр!
– Видите ли, я лишился пары адъютантов и… – начал было объяснять Уильямс, но Шарп уже убежал.
– Молодец! – пробормотал полковник ему вслед и снова включился в бой, распавшийся на отдельные кровавые стычки в тесных огородах и узких переулках.
И этот бой не сулил Уильямсу ничего хорошего – французы пустили в дело свои резервы, деревню заливал новый поток пехоты в синих мундирах.
Шарп бежал мимо тянущихся в гору раненых. Деревню заволокло пылью и дымом; в одном месте он повернул не туда и оказался в глухом переулке между каменных стен. Шарп вернулся, нашел нужную улицу и выбрался на склон над деревней, где скопились в ожидании помощи раненые. Подняться наверх недоставало сил, и некоторые, когда Шарп спешил мимо, окликали его.
Он не обращал внимания. Отыскав тянувшуюся мимо кладбища козью тропу, взобрался на гору. Несколько явно встревоженных офицеров стояли возле церкви, и Шарп, не подходя ближе, спросил, где генерал Спенсер.
– У меня донесение! – добавил он.
– Что там? – спросил один из офицеров. – Я его адъютант.
– Уильямс просит подкрепление. Там слишком много лягушатников!
Адъютант повернулся и побежал к ожидавшей за гребнем бригаде, Шарп же остановился, чтобы отдышаться. В руке он держал палаш с липким от крови клинком. Он вытер сталь полой кителя и вздрогнул от неожиданности – рядом о каменную стену расплющилась пуля. Шарп повернулся, увидел струйку мушкетного дыма между сломанными балками дома на краю деревни и понял, что французы проникли туда и теперь пытаются отрезать оставшихся внизу защитников Фуэнтес-де-Оньоро. Стрелки на кладбище открыли огонь, сражая каждого, кто имел глупость показаться в окне или задержаться у двери.