Бернард Корнуэлл – Битва стрелка Шарпа (страница 35)
Подойдя к стене, он протянул руку и дотронулся до холодного камня. Никто не стрелял. Никто не окликал его. Шарп обогнул деревню по краю, прошел мимо заложенных окон и перегороженных улиц и оказался у похожего на лабиринт входа.
Он остановился в пяти шагах от внешней стены. Облизал губы и посмотрел в темный проем. Наблюдает ли кто-то за ним? Уж не заманивает ли Лу, словно чародей в башне, его в ловушку? Быть может, французы, затаив дыхание и не веря в свою удачу, следят за тем, как жертва сама идет к ним в руки? Не взорвется ли ночь оглушительным ужасом? Не наполнится ли пальбой, кровью, поражением и болью? При мысли об этом Шарп едва не повернул назад, но гордость не позволила отступить и, как жестокая хозяйка, заставила еще немного приблизиться к входу в лабиринт.
Шаг, еще один – и как-то вдруг Шарп оказался в проходе. И ничего. Ни шевеления, ни вздоха. Только вторая стена приглашала повернуть влево. Шарп повернул. Сюда не доходил лунный свет, и теперь наблюдавшие за командиром стрелки не видели его. Он был в лабиринте, в западне. Держа палец на спусковом крючке, он продвинулся дальше в узком пространстве между стенами.
Шарп подошел к проему, увидев впереди третью стену и, помедлив, вступил в последний тесный проход, который вел вправо, к последнему проему в последней стене. Подошвы царапали камень, дыхание ухало эхом. За третьей стеной мерцал лунный свет, но в лабиринте было темно и холодно. Шарп прижался спиной к каменной стене и ощутил странное спокойствие. Стараясь не слушать глухой стук сердца, он сдвинулся в сторону, набрал в грудь воздуха, пригнулся и одновременно метнулся в сторону, так что оказался в положении стрельбы с колена, с винтовкой, направленной на белеющую церковь в конце мощенной камнем улицы.
Никого и ничего. Ни восторженных воплей, ни издевательских усмешек, ни приказов схватить и обезоружить.
Шарп наконец выдохнул. Ночь выдалась холодная, но пот стекал по лбу и щипал глаза. Он поежился, опустил винтовку…
И тут раздался вой.
Глава шестая
– Он безумен, Хоган, – сказал Веллингтон. – Безумнее не бывает. Бормочет что-то невнятное. Его надобно запереть в Бедламе, чтобы дразнить там, заплатив шесть пенсов за вход. Бывали когда-нибудь в Бедламе?
– Один раз, милорд, только один раз.
Лошадь устала и закапризничала – дорога была долгая, и Хоган, с трудом найдя генерала, был несколько обескуражен его приемом. Ирландец пребывал в хмуром, не располагающем к любезностям настроении человека, которому не дали выспаться, однако ему так или иначе удалось ответить на шутливое приветствие Веллингтона в подходящем ключе.
– Моя сестра, милорд, пожелала как-то посмотреть на сумасшедших, но, насколько я помню, мы заплатили всего лишь по два пенса.
– Эрскина определенно необходимо посадить под замок, – без малейшего сочувствия изрек Веллингтон, – и брать по два пенса с желающих на него взглянуть. Но даже Эрскин способен справиться с такой работой, разве нет? Всего-то и нужно, что устроить блокаду, а захватывать ничего не требуется.
Веллингтон осматривал угрюмые укрепления, окружавшие занятый французами город Алмейда. Время от времени в крепости стреляла пушка, и гулкий звук раскатывался эхом через несколько секунд после того, как ядро, проскакав по росистой траве, исчезало, никому не причинив вреда, в поле или в лесу. Окруженный дюжиной адъютантов и посыльных, в косых лучах взошедшего солнца, Веллингтон представлял собой соблазнительную мишень для французских артиллеристов, но как будто не замечал их стараний. Словно в насмешку над вражескими канонирами, он останавливался на самых видных местах и рассматривал город, выглядевший непривычно плоским после того, как сильнейший взрыв порохового склада разрушил возвышавшиеся над крепостью собор и замок. Тот взрыв заставил англичан и португальцев сдать город французам, которые теперь оказались в кольце. Британскими войсками здесь командовал сэр Уильям Эрскин. Эрскину было приказано сдерживать гарнизон, но не атаковать его, тем более что ни одна британская пушка не могла серьезно повредить массивные звездообразные укрепления.
– Сколько там мерзавцев, Хоган? – спросил Веллингтон, игнорируя тот факт, что Хоган не отправился бы в такую даль, пожертвовав сном, если бы не вез важные новости.
– Мы полагаем, милорд, что около полутора тысяч человек.
– Боеприпасы?
– Предостаточно.
– А что с продовольствием?
– Мои источники говорят, что на две недели при уменьшенных вполовину пайках продуктов хватит. Возможно, французы протянут и месяц. Они, милорд, способны довольствоваться воздухом. Позвольте предложить вам переместиться, пока этот молодчик не пристрелялся. И быть может, я отниму у вашей светлости еще немного времени?
Веллингтон остался на месте.
– Я привлекаю все внимание артиллеристов, – изрек генерал, демонстрируя неуместный юмор, – стимулируя их улучшать меткость. Быть может, в конце концов они избавят меня от Эрскина.
Генерал Эрскин был всегда пьян, наполовину слеп и имел репутацию безумца.
– Сама конная гвардия это признала, – добавил Веллингтон, полагая, что Хоган успевает следовать за хаотичным движением его мыслей. – Я написал им, пожаловался, что мне подсунули Эрскина, и знаете, что они ответили?
Хоган это слышал уже полдюжины раз за последние три месяца, но знал, какое удовольствие доставляет генералу пересказ данного эпизода, и потакал командующему.
– Боюсь, милорд, их ответ как-то выскочил у меня из головы.
– Они написали, Хоган, – я цитирую – вот что: «Он, несомненно, бывает иногда немного безумен, но в моменты просветления необыкновенно умен, хотя при отправлении и впрямь казался слегка буйным»! – Веллингтон разразился своим лошадиным смехом. – Так что́, Массена попытается помочь гарнизону?
По тону генерала Хоган понял, что Веллингтон знает ответ не хуже его самого, а потому благоразумно промолчал. Оба были совершенно уверены, что маршал не бросит полторы тысячи человек в Алмейде и не допустит, чтобы голод принудил их капитулировать и провести остаток войны в негостеприимном лагере для военнопленных в Дартмуре. Гарнизон оставили в Алмейде с какой-то особой задачей, и Хоган, как и его командир, подозревал, что время для решения этой задачи приближается.
Облачко белого дыма показало место на крепостной стене, откуда выстрелило орудие. Ядро явило себя Хогану темной вертикальной чертой, мелькнувшей в небе, – верный признак, что выстрел сделан прицельно. Теперь все зависело от того, правильно ли наводчик задал угол возвышения. Лишние полповорота подъемного винта – и ядро упадет с недолетом, ошибка в другую сторону – и будет перелет.
На этот раз ядро не долетело ярдов сто, перепрыгнуло через голову Веллингтона и унеслось в дубовую рощу, где хлестнуло по веткам и разметало листья.
– У них слишком холодные пушки, – сказал генерал. – Оттого и недолеты.
– Не такие уж большие, милорд, – горячо возразил Хоган, – да и стволы прогреются быстро!
Веллингтон усмехнулся:
– Дорожите своей жизнью? Хорошо, трогаем. – Его светлость цокнул языком, и конь покорно двинулся вниз по склону мимо британской батареи, защищенной от противника земляным валом, усиленным корзинами с грунтом. Многие артиллеристы разделись до пояса, некоторые спали, и никто, похоже, не заметил проезжающего мимо командующего. Другого генерала, возможно, задела бы такая небрежность, но цепкий взгляд Веллингтона моментально отметил хорошее состояние орудий, поэтому он просто кивнул командиру батареи, а потом жестом отогнал адъютантов.
– Так какие у вас новости, Хоган?
– Их слишком много, милорд, и ни одной хорошей. – Хоган снял шляпу и обмахнул лицо. – Маршал Бессьер соединился с Массена, милорд. Привел с собой кавалерию и артиллерию, но не пехоту, как нам сообщают.
– Ваши партизаны? – осведомился Веллингтон, имея в виду источник информации майора.
– Да, милорд. Они следили за Бессьером на протяжении всего марша.
Хоган вынул табакерку и, пока Веллингтон обдумывал новости, освежился доброй щепоткой. Бессьер командовал французской армией в Северной Испании, где боролся исключительно с партизанами, и сообщение о том, что он привел подкрепление для маршала Массена, намекало на подготовку к прорыву осады Алмейды.
Некоторое время Веллингтон ехал молча. Выбранный маршрут по отлогому склону вывел его на заросший травой гребень, откуда открывался еще один вид на вражескую крепость. Генерал долго рассматривал низкие стены и разрушенные ядрами крыши. Хоган представил, как артиллеристы с помощью ганшпугов разворачивают пушки, наводя их на новую цель. Веллингтон хмыкнул и сложил подзорную трубу.
– Итак, Массена собирается пополнить запасы этих мерзавцев, если я правильно понял. И если он преуспеет, то продовольствия им хватит, чтобы продержаться до скончания лет… Хотя мы можем пойти и на штурм, правда он затянется как минимум до середины лета, к тому же я не могу штурмовать Алмейду и Сьюдад-Родриго одновременно, а значит, Массена нужно остановить… Эта бьет ниже, вот увидите.
Последняя реплика относилась к пушке, которая только что выстрелила со стены. Дым хлынул через ров, и Хоган попытался разглядеть ядро, которое прилетело, на секунду опередив звук выстрела. Ядро ударило в склон, чуть ниже того места, где располагалась генеральская свита, промчалось, отрикошетив, высоко над головой и раскололось о ствол оливкового дерева.