Бернард Корнуэлл – Битва стрелка Шарпа (страница 33)

Кастратор покачал головой.

– Сан-Кристобаль в долине вроде этой, – он кивнул в сторону восточной долины, – но не такой глубокой. Деревьев, сеньор, там нет, ни одного, и подойти незамеченным невозможно. Эль Лобо построил стены во всех промежутках между домами, а на колокольне стоят караульные. Близко не подойдешь! – повторил Кастратор. – Вы что, думаете отправиться туда с одним лишь своим отрядом?

Шарп ответил не сразу. Конечно, он думал отправиться туда, но какой смысл? У Лу целая бригада, у него – полроты.

– Как близко можно подобраться, оставаясь незамеченным? – спросил он.

Кастратор пожал плечами:

– Может, на полмили? Но есть там в одном месте узкое ущелье, долина, по которой проходит дорога. Я, бывает, думаю, что мы могли бы заманить туда Лу. Раньше, прежде чем выйти из деревни, он посылал вперед разъезд. Теперь уже так не делает, слишком стал самоуверен.

Итак, подойти к ущелью, прикидывал Шарп, и понаблюдать. Только понаблюдать. Ничего больше. Ни засады, ни неподчинения, ни героизма – исключительно разведка. В конце концов, сказал он себе, в распоряжении Веллингтона привести Ирландскую королевскую роту к штабу в Вилар-Формозу точный маршрут не указан. Никакой пункт приказа не запрещал Шарпу проследовать длинным окольным путем через Сан-Кристобаль, но он знал, что даже думать об этом неправильно. Самое благоразумное – забыть Лу.

Но это шло против всей его натуры: потерпеть поражение и просто залечь, смирившись с позором.

– У Лу в Сан-Кристобале есть артиллерия? – спросил он партизана.

– Нет, сеньор.

«А не устроил ли сам Лу, чтобы эти сведения дошли до меня, – подумал Шарп. – Не заманивают ли меня в ловушку?»

– Пойдешь с нами? – спросил он, полагая, что, если Кастратор действует по приказу Лу, он ни за что не согласится.

– Наблюдать, – настороженно спросил испанец, – или драться?

– Наблюдать, – сказал Шарп, покривив против истины.

Испанец кивнул.

– У тебя мало людей, чтобы драться с ним, – объяснил он свою осторожность.

Шарп был готов это признать. Людей действительно было мало – если только он не застанет Лу врасплох, не заманит его в засаду в ущелье. Одной винтовочной пули, если хорошенько прицелиться, достаточно, чтобы убить человека, не бросая в атаку целый батальон. Шарп вспомнил изуродованное тело Оливейры. Да, Лу определенно заслужил эту пулю. Может быть, уже этим вечером привести стрелков к Сан-Кристобалю и помолиться за свершение личной мести на рассвете?

– Буду благодарен за помощь, – сказал Шарп.

– Через неделю, сеньор, – ответил испанец, – я смогу собрать приличный отряд.

– Выходим сегодня вечером.

– Сегодня вечером? – изумленно переспросил испанец.

– Однажды я видел бой быков. Матадор нанес смертельный удар в загривок, бык пошатнулся и упал на колени. Матадор высвободил шпагу, отвернулся и триумфально вскинул руки. Догадайся, что случилось.

Кастратор кивнул:

– Бык поднялся?

– И вонзил рог ему в поясницу, – подтвердил Шарп. – Так вот, сеньор, я – бык, и я ранен. Лу стоит ко мне спиной. Поэтому сегодня вечером, когда он думает, что мы слишком слабы и не можем ничего предпринять, мы и выступим.

– Но только чтобы наблюдать, – осторожно сказал партизан.

Он слишком часто терпел от Лу поражения.

– Чтобы наблюдать, – солгал Шарп. – Только наблюдать.

С Харпером Шарп был откровеннее. Поднявшись на вершину воротной башни, два друга долго смотрели туда, где в туманном краю за восточной долиной укрывалась деревня Сан-Кристобаль.

– По правде говоря, я и сам не знаю, почему иду туда, – сказал Шарп. – Приказа на это у нас нет, и я не уверен, что, добравшись, мы сможем что-нибудь сделать. Но причина, чтобы пойти, имеется.

Он замолчал, обнаружив вдруг, что не знает, как объясниться. Ему всегда было трудно облекать в слова потаенные мысли, не показывая при этом свои слабые места, свою уязвимость. Да и редкий солдат умеет делать это толком. А сказать он хотел вот что: солдат хорош настолько, насколько хорош его последний бой, а последний бой Шарпа завершился бедой, оставившей Сан-Исидро в дыму и крови. В армии немало придир и дураков, которые обрадуются, что выскочка из рядовых наконец получил по заслугам, а значит, Шарп должен нанести ответный удар, иначе он потеряет репутацию удачливого солдата и победителя.

– Вам надо разбить этого Лу? – нарушил молчание Харпер.

– Для этого у меня слишком мало людей. Стрелки пойдут за мной, но приказать идти в Сан-Кристобаль людям Донахью я не могу. Вся эта затея, наверное, пустая трата времени, Пэт, но есть шанс… полшанса, что я увижу одноглазого гада в прицеле винтовки.

– Вы удивитесь, – сказал Харпер, – как много парней из Ирландской королевской хотят пойти с нами. Не знаю насчет офицеров, но старший сержант Нунан пойдет, и тот парень, Рурк, и буйный ублюдок Леон О’Рейли, который ничего так не хочет, как убить побольше лягушатников, и еще много таких же. Понимаете, им надо кое-что доказать вам. Что они не такие трусы, как Кили.

Шарп улыбнулся и пожал плечами.

– Скорее всего, Пэт, это пустая трата времени, – повторил он.

– Так какие еще у вас планы на этот вечер?

– Никаких, – сказал Шарп. – Никаких планов.

И все же он знал: новое поражение лишит его всего, чего он добился и что заслужил. Но знал он и то, что не пойти, сочтя месть неосуществимой, означает признать победу Лу, а согласиться с таким поражением не позволяла гордость. Скорее всего, отправившись к Сан-Кристобалю, он ничего не достигнет, но идти обязывает долг.

Выступили, когда уже стемнело. Донахью заявил, что тоже пойдет, и с ним пятьдесят гвардейцев. Желающих было больше, но многим пришлось остаться, чтобы охранять семьи и имущество. Оставшиеся вместе с имуществом переместились в воротную башню – на тот случай, если Лу решит вернуться и довести до конца начатое.

– Вот повезло бы так повезло, – сказал Шарп. – Я иду пристрелить его, а он – кастрировать меня.

Учитывая такой вариант, как возвращение французов в Сан-Исидро, Шарп выслал вперед дозор из стрелков.

– Что будем делать, если наткнемся на них? – спросил Донахью.

– Спрячемся, – сказал Шарп. – Семьдесят человек не могут разбить тысячу – по крайней мере, в открытом бою.

Засада еще могла бы иметь шансы на успех, но никак не схватка на голой, залитой лунным светом местности, с превосходящими силами противника.

– Не люблю драться ночью, – продолжил он. – В такой вот ночной драке меня и взяли в плен. Темно, хоть глаз выколи; мы суемся то сюда, то туда; никто ни черта не видит и что делать не понимает, кроме, понятно, индийцев, которые всё прекрасно знают. Обстреливали нас ракетами. Как оружие они бесполезны, но ночью ослепили, а когда я проморгался, гляжу – вокруг пара дюжин здоровенных жлобов с наставленными на меня штыками.

– Где это было? – поинтересовался Донахью.

– В Серингапатаме.

– И какие же это дела были у вас в Индии? – В голосе Донахью прозвучало явное неодобрение.

– Те же самые, что и здесь, – коротко ответил Шарп. – Убивал врагов короля.

Кастратор спросил, о чем они говорят, и Донахью перевел. Партизану пришлось нелегко – Шарп запретил кому бы то ни было ехать верхом, и лошадь испанца вместе с лошадьми офицеров вели в арьергарде колонны. Шарп настоял на этой предосторожности, потому что кавалерия, как правило, держится в стороне от пехоты и появление всадника на гребне холма могло насторожить французский патруль. Шарп также настоял, чтобы солдаты шли с незаряженными мушкетами во избежание случайного выстрела, звук которого далеко разнесся бы в эту почти безветренную ночь.

Никаких особых трудностей не возникло. Хуже всего было в первый час – пришлось подняться на крутой холм напротив Сан-Исидро, – но дальше по гребню шла довольно ровная дорога. Широкая, заросшая травой, она в основном использовалась для перегона скота, и шагать по ней, вдыхая прохладный ночной воздух, было легко и приятно. Дорога змеилась между скалистыми выступами, за которыми могли укрываться вражеские пикеты. Обычно Шарп проводил разведку таких опасных мест, но в эту ночь он ограничился головным дозором. Им овладело опасное, фаталистическое настроение. Возможно, думал он, этот безумный поход – следствие поражения, шоковой реакции, когда человек просто отмахивается, мечется вслепую, бьет наугад. Да, несомненно, эта бессмысленная экспедиция под луной была предпринята под влиянием момента, потому что в глубине души Шарп знал: незаконченное дело так и останется незаконченным. Глупо рассчитывать, что после ночного марша к укрепленной деревне, да еще без разведки, удастся устроить засаду. Скорее всего, небольшой отряд понаблюдает за деревней издалека, Шарп убедится, что предпринять ничего нельзя – ни против стен, ни в узком ущелье поблизости, – и на рассвете гвардейцы и стрелки вернутся в Сан-Исидро с пустыми руками и стертыми подошвами.

Вскоре после полуночи колонна достигла невысокого горного хребта, с которого открывался вид на долину Сан-Кристобаль. Шарп оставил людей за гребнем, а сам поднялся на вершину с Кастратором, Донахью и Харпером. Все четверо залегли между камней и приступили к наблюдению.

Лунный свет побелил серые камни домов, и причудливая паутина стен, разделявших поля вокруг деревни, отбрасывала четкие тени.

Побеленная известкой церковная колокольня как будто сияла – такой ясной была ночь и таким ярким полумесяц, висевший над мерцающими холмами. Шарп направил подзорную трубу, но, хотя и увидел неопрятное гнездо аиста на крыше и серебристый блеск колокола в арочном проеме, часовых не обнаружил. Впрочем, ничего необычного в этом не было: солдат, несущий караульную службу в долгую холодную ночь на продуваемой колокольне, скорее всего, постарался бы притулиться где-нибудь в уголке.