Бернард Харкорт – Кооперация. Политическая, экономическая и социальная теория (страница 51)

В-четвертых, и это самое главное, дифференциал является результатом государственного дирижизма, благоприятствующего капитальным инвесторам: спасение в плохие времена, налоговые лазейки для капитальных инвесторов, налоговые льготы на прирост капитала и т.д. Если их ликвидировать, то нормы прибыли на вложенный капитал снизятся, поскольку прибыль будет распределяться более равномерно и не будет иметь места засилье и санкционированная государством спекуляция. Более высокая доходность капитала, опять же, обусловлена исключительно человеческим фактором.

Эти дифференциалы сфабрикованы. Их можно перестроить в пользу кооперирования. Законы о регистрации, налоговый кодекс и государственные программы поддержки могут быть изменены таким образом, чтобы отдать предпочтение паевым товариществам и кооперативам, чтобы потребители, рабочие и производители могли получать выгоду от экономического роста. Это просто вопрос воли. Кооператив можно сделать более прибыльным. Но это не значит, что создать такую волю будет легко. Нет, уменьшить выгоду от капиталовложений будет непросто, особенно если учесть, как много людей воображают или фантазируют о том, что однажды они станут богатыми. Кооперация будет нелегкой именно из-за идеологии капиталовложений. Но вокруг нас гораздо больше сотрудничества, чем мы признаем, и оно растет. Его время пришло.

 

Об исторической критике слева

Левые также подвергают кооперативы и общества взаимопомощи резкой критике. В основном критика сводится к тому, что кооперативы подрывают усилия по объединению в профсоюзы, синдикализму и революционному социализму, т.е. подрывают классовую борьбу. Возможно, наиболее ярко Карл Маркс и Фридрих Энгельс критиковали кооперативы и философию взаимности, например, Пьера-Жозефа Прудона. На книгу Прудона"Философия нищеты", в которой он излагает свои идеи о мутуализме и рабочих кооперативах, Маркс ответил книгой "Нищета философии": Ответ на "Философию нищеты" М. Прудона" - язвительная критика как экономики, так и философии Прудона. Маркс знаменито открыл свою книгу, написанную в Брюсселе в 1847 г., такой публичной отповедью: "Господин Прудон имеет несчастье быть неправильно понятым в Европе. Во Франции он имеет право быть плохим экономистом, потому что его считают хорошим немецким философом. В Германии он имеет право быть плохим философом, потому что слывет одним из лучших французских экономистов. Будучи одновременно и немцем, и экономистом, мы хотим выразить протест против этой двойной ошибки".

Для Маркса рабочие кооперативы и паевые товарищества представляли собой порочную форму экономической эволюции. Согласно историческому описанию Маркса, рабочие кооперативы были неполноценны, поскольку все еще несли на себе отпечаток отношений частной собственности и своекорыстия: рабочие в кооперативах все еще были ориентированы на прибыльность собственных мастерских и обременены режимом конкуренции. Об этом он писал в третьем томе "Капитала":

Кооперативные фабрики, управляемые самими рабочими, являются в рамках старой формы первыми примерами возникновения новой формы, хотя они, естественно, во всех случаях воспроизводят в своей нынешней организации все недостатки существующей системы и должны их воспроизводить.

Таким образом, рабочие кооперативы можно "рассматривать как переходные формы от капиталистического способа производства к ассоциированному... только в позитивном ключе"

В "Критике Готской программы" (1875 г.) Маркс охарактеризовал рабочие кооперативы как ступень экономического развития, "во всех отношениях - экономическом, моральном и интеллектуальном - еще отмеченную родимыми пятнами старого общества, из чрева которого он вышел". Они представляли собой, возможно, шаг вперед, но, тем не менее, были запятнаны "недостатками", которые "неизбежны в первой фазе коммунистического общества, как это бывает, когда оно только что возникло после продолжительных родовых мук капиталистического общества". Они должны уступить место, утверждал Маркс, более здоровым преобразованиям экономики. Как он писал:

На более высокой фазе коммунистического общества, когда исчезнет порабощающее подчинение личности разделению труда, а вместе с этим и противопоставление умственного и физического труда, когда труд станет не только средством жизни, но и главной жизненной потребностью, когда с всесторонним развитием личности возрастут и производительные силы, и все родники совместного богатства потекут более обильно, - только тогда узкий горизонт буржуазного права будет пересечен во всей своей полноте и общество сможет начертать на своих знаменах: От каждого по способностям, каждому по потребностям!

Кооперативы играли, в лучшем случае, инструментальную роль. Отчасти это относится и к концепции кооперации Дю Буа, но, в отличие от Дю Буа, кооперативы не играли никакой роли в окончательной концепции справедливого общества Маркса. Для Маркса кооперативы были в лучшем случае временным средством подъема рабочих и создания возможности движения к действительно справедливому обществу, ступенькой на пути к последней, революционной стадии развития общества. Да и то не все кооперативы подходили для этого. Маркс подчеркивал, что рабочие кооперативы полезны только тогда, когда они создаются самими рабочими: "Что касается нынешних кооперативных обществ, то они имеют ценность лишь в той мере, в какой они являются самостоятельными творениями рабочих, а не ставленниками правительства или буржуа"

Вместо того чтобы отменить всю собственность, как предлагал Прудон, Маркс и Энгельс выступили за ликвидацию частной собственности, "экспроприацию экспроприаторов" и уничтожение государства. В "Коммунистическом манифесте" они описали последний этап и свои радикальные требования в виде пронумерованных пунктов: отмена собственности на землю, отмена наследования, централизация кредита и всех средств связи и транспорта, полная конфискация всего капитала у буржуазии. Их конечной целью была радикальная, революционная программа, подробно изложенная для всеобщего обозрения и восприятия. В этой программе не было места кооперативам.

Эта критика продолжалась и в дальнейшем. Другие радикальные мыслители, например Луи Огюст Бланки, выступали за такие предложения, как создание коммуны или государственная собственность на средства производства, но при этом скептически относились к кооперативам. Парижская Коммуна 1871 года вывела многие из этих споров и разногласий на первый план. Хотя Коммуна отразила многие аспекты кооперации и привела к созданию множества кооперативов и рабочих мастерских, она также стала центром политической борьбы по этим вопросам. Нападки на кооперативы продолжаются и по сей день, приводя к трениям даже внутри кооперативного движения, например, по вопросам объединения рабочих в профсоюзы или синдикализма. И сегодня существует критика, согласно которой кооперативы подрывают классовую борьбу, как, например, в книге Шэррин КасмирМиф Мондрагона". Касмир так завершает свой эмпирический анализ Мондрагона: "Оценивая кооперативную систему, мы должны, следовательно, мыслить в идеологических терминах, в том числе представлять себе, что было бы, если бы рабочие были активны в более крупных политических движениях и если бы в наш век гибкого накопления мы могли создать организации, которые действительно передавали бы власть рабочим и действительно создавали более справедливые рабочие места". «Сама идеологическая позиция кооперативов как гармонично интегрированных команд рабочих и менеджеров смягчает проявление антагонизма, основанного на структурной оппозиции, которая сохраняется в этих условиях». Говоря простым языком, она смягчает классовый конфликт.

Маркс категорически не хотел никого обманывать и скрывать свои планы. "Коммунисты не скрывают своих взглядов и целей", - писали Маркс и Энгельс. Они открыто говорили о свержении буржуазии путем революции и наводили страх на своих противников. "Пусть господствующий класс трепещет перед коммунистической революцией", - заявляли Маркс и Энгельс. "Одним словом, вы упрекаете нас в том, что мы намерены покончить с вашей собственностью. Именно так; именно это мы и имеем в виду"

Я тоже верю в честность и не скрываю никаких целей. Но дело в том, что все эти надуманные представления о пролетарской революции и отмирании государства на данном этапе истории являются иллюзиями. Во-первых, рабочего класса как революционного потенциала на Западе уже практически не существует. В такой стране, как США, Рональду Рейгану и неолибералам чикагской школы удалось уничтожить и без того сокращающиеся профсоюзы. На данный момент синдикализм в США - это несбыточная мечта. Хотя есть некоторые обнадеживающие признаки, например, в компаниях Amazon, REI или даже в Колумбийском университете с объединением в профсоюз студентов-выпускников, общий уровень профсоюзного движения в США резко упал. В 2021 г. доля наемных работников, состоящих в профсоюзах, снизилась до 10,3% с 20,1% в 1983 г., первом году, когда были получены сопоставимые данные о профсоюзах. Белые "синие воротнички" сейчас стекаются к авторитарным белым супремасистам в духе Дональда Трампа (таким, как Рон ДеСантис, Джош Хоули, Тед Круз и Марджори Тейлор Грин), в основном по принципу идентичности. Большинство белых работающих мужчин, независимо от их социально-экономического положения, опасаются, что их пожизненные привилегии и иммунитеты ускользают. Сегодня почти не осталось общего классового сознания между белым рабочим классом в сельской Америке и его афроамериканским коллегой в городской Америке. Культурные и идентификационные расхождения берут верх над классовой верностью. Это справедливо и для других западных стран, например, для Франции, где традиционные оплоты рабочего класса, бывшие коммунистические кварталы во внешних городских районах, перешли на сторону реакционной партии Мари Ле Пен "Национальное объединение". Движение "Захвати Уолл-стрит" в 2011 г. имело классовое измерение, отраженное в лозунге "99 процентов"; однако и там 99 процентов включали в себя скорее обездоленное население (то, что классические марксисты назвали бы люмпенпролетариатом) и большую часть тех, кого можно было бы назвать "буржуазией", в отличие от традиционного пролетариата. Между тем восстания #BLM летом 2020 года и далее выходят за рамки классовой борьбы, даже при наличии социально-экономических факторов. Классовый конфликт сегодня - это совсем другое животное.