Бернар Миньер – Спираль зла (страница 64)
– Очень просто. Где спрятать гальку? На пляже. Где спрятать труп? На кладбище. Если хорошо заплатить нужному человеку, можно сжечь труп и развеять пепел.
Сервас сразу задал себе вопрос, до какой степени крематории во Франции связаны с криминалом.
– Такова реальность, наши ритуалы действуют, – настаивала Артемизия. – Мы с Морбюсом познакомились после ритуала, и он сразу предложил мне мою первую роль. А после еще одного ритуала Кеннет нашел деньги на съемки сначала «Церемонии», а потом «Извращений». По мере того как мы добивались власти, денег и могущества, мы всё дальше продвигались в наших литургиях.
По сути дела, безумие Жюдит ничем особенно не отличалось от безумия женщины, сидевшей напротив него. Обе находились в полной зависимости от магической формы мышления, когда вещам придают смысл, которого нет. Совсем как фанаты Морбюса Делакруа, приписывающие его фильмам то, что в них не заложено автором.
– А потом появилось движение #MeToo… Девушки развязали языки. И мы поняли, что на этом всё… Наша эпоха кончилась. Прекратилась, это ясно. Продолжать было слишком рискованно. И, словно случайно, наше могущество, наше богатство словно съежились, наши достижения постепенно сошли на нет. Именно тогда я решила завершить карьеру актрисы, она перестала меня радовать.
Самира уже оказалась на одной линии с Артемизией, которая плавала в середине бассейна, всего в каких-нибудь четырех метрах от нее.
– Вас никто не заставлял это делать, – заметил Сервас, несмотря на гнев, поднимавшийся в нем.
– Еще как заставляли! Потому что меня осуждали не за то, что в глазах зрителей я совершала на экране. Меня осуждали прежде всего за образ мыслей, за то, что я собой представляла,
Артемизия наклонилась, спрятав окровавленное лицо, закрыла глаза, потом выпрямилась и открыла их.
– Послушайте, – снова заговорила она, посмотрев наконец на мужа, – Морбюс никогда в этом не участвовал. Больше того, он никогда об этом не знал. Он – ребенок, играющий в свои игрушки. И ему даже в голову не приходило, что мы используем кастинги для вербовки новых людей для себя. Он вообще ничего не знал. Зато знал, конечно, что я увлекаюсь оккультизмом, был в курсе, что я встречаюсь с единомышленниками, но никогда не пытался узнать об этом больше. Для него ничего не существует, кроме кинематографа…
Сервас помолчал, чтобы украдкой взглянуть на Самиру. А та буквально впилась взглядом в Артемизию,
– Ну и к чему такая мизансцена? – вдруг спросил Мартен; его пересохшее горло пылало, как песок в пустыне.
На этот раз на вопрос ответил Делакруа, и голос его был бесконечно грустным:
– Артемизия всегда считала своей лучшей ролью роль ведьмы в «Эржебет». Она этой ролью очень гордилась. Вы знаете легенду о венгерской графине Эржебет Батори, майор? В моем фильме Артемизия играет ведьму, которая убеждает Эржебет, что она сохранит вечную молодость, искупавшись в крови юных девственниц. В самой последней сцене фильма, арестовав Эржебет, односельчане побивают ведьму камнями, а графиню ведут на костер. Это один из самых красивых моментов из всех, что я когда-нибудь снимал.
– Морбюс – гений, вот к чему, – решила польстить мужу Артемизия. – Он самый необыкновенный из всех людей, что я знаю. Эта мизансцена – в его честь, потому что его фильмы останутся в памяти… и потому, что я тоже останусь в памяти благодаря его фильмам. Потому что мир полон людей, для которых понятия «величие» и «гений» лишены смысла. Потому что таких художников, как Морбюс, поймут только спустя десятилетия, и это тоже станет его легендой.
Сервас стоял не шевелясь, неотрывно следя за Самирой. Он был поражен собственной апатией и неспособностью реагировать. Поражен тем, что в конечном итоге такой конец имел свою логику.
Мартен скорее угадал, чем увидел, что Самира достала пистолет и прицелилась. В течение секунды Сервасу казалось, что она хочет застрелить актрису, дабы избавить ее от мучительной смерти в огне. Но вместо этого Чэн трижды выстрелила в борт надувного кресла, несколькими сантиметрами ниже Артемизии. Пули проскочили сквозь толщу воды до самого дна, вызвав маленькие водовороты. Детонация в закрытом помещении получилась оглушительная, и Сервас поморщился от рези в ушах. Он увидел, как Делакруа заткнул уши. Борта надувного кресла вмиг сдулись, причем все сразу, и Артемизия, потеряв равновесие, оказалась в воде, смешанной с кровью и бензином.
Как только зажигалка прикоснулась к масляному пятну на поверхности, оно сразу загорелось. Но Артемизия уже ушла под воду, и Сервас увидел, как Самира ловким и гибким движением прямо в одежде нырнула в бассейн и под водой подплыла к актрисе. Возможно, что ту немного отрезвила холодная вода, и она испугалась, увидев над головой горящее пятно, и постаралась не попасть в эту ловушку. Обе вынырнули и вместе поплыли к борту, причем Самира поддерживала свою сильно ослабевшую спутницу. Она подтолкнула Артемизию к Сервасу, сидевшему на бортике бассейна, и он вытащил ее из воды. Затем вылезла сама.
– Идите-ка, найдите нам халаты, полотенца и перевязочные материалы. Поторапливайтесь! – крикнула она Делакруа, и тот, очнувшись от своего оцепенения, рысью бросился выполнять приказ.
Сервас достал телефон, чтобы вызвать помощь, а Самира наклонилась к Артемизии, распростертой на плитках пола на грани обморока, и отвесила ей две полновесные пощечины, чтобы привести в чувство.
– Ты не скроешься, ничего у тебя не получится, гадина, – загремела она, когда Артемизия открыла глаза. – Из-за тебя погиб мой друг. Ты не имеешь права сдохнуть! Я тебе запрещаю!
72
– Как ей удалось узнать, что мы уже в пути?
Самира стояла, прислонившись к машине, закутанная в спасательное одеяло с металлической прошивкой, поблескивавшей в свете вращающихся фар, и сушила волосы феном, одолженным у режиссера. Мокрые ботинки она сменила на изящные сухие туфельки.
– Очень просто, – ответил Сервас. – Кто-то наверняка сообщил ей, что Валек и Аркан арестованы, и она сомневалась, что Валек выдержит допрос и не начнет всех сдавать. И вывод, что времени у нее не больше часа, напрашивался сам собой.
Самира медленно покачала головой, но без особой убежденности. Вокруг них сверкали вращающимися фарами полицейские машины, окрашивая в яркие цвета стволы деревьев.
– И все эти ранки и мелкие порезы она нанесла себе специально к нашему приезду, а до этого надо было еще отравить собак… Как она могла быть уверена, что мы приедем именно в такое-то время, а не позже и не на другой день? Еще полчаса – и мы обнаружили бы ее мертвой… У нее не осталось бы времени.
Сервас невольно улыбнулся.
– А как ты думаешь? Что она прочла все это по картам Таро?
Самира бросила на него какой-то кислый взгляд. В это время у него в кармане завибрировал телефон. Мартен выслушал доклады из лаборатории, а когда закончил, Самира увидела, насколько он потрясен.
– Что случилось? – просила она.
– Где Делакруа?
– В доме. Да что случилось-то?
Над горами прогремел раскат грома. Ничего не ответив, майор помчался к крыльцу, прыгая через ступени.
– Черт возьми, Мартен, можешь ты сказать, что происходит? – крикнула она у него за спиной.
Он ответил – и скрылся в доме.
«Вот это да!» – подумала Чэн.
Из просмотрового зала доносился женский голос. Сервас увидел дрожащий свет экрана, отраженный красной драпировкой коридорных стен: дверь на стеганой подкладке была распахнута настежь.
Он вошел.
Делакруа сидел на том же месте, что и в прошлый раз. Со своего обычного кресла на первом ряду он любовался лицом Клары Янсен, заснятым крупным планом. Это была не та Клара, что смотрела со снимков Максимилиана Ренна: растерянная, с блуждающим взглядом и растрепанными волосами. Это была Клара невероятно прекрасная, печальная и загадочная, которая так часто бродила одна по магазинам… Клара, какая она есть, без прикрас, Клара, которую обожала публика, которой пресса пела дифирамбы, а потом вдруг начала копаться в ее личной жизни. И копала основательно, как собака, натасканная искать трюфели… Копала в угоду любителям слежки, сомнительных сплетен и скандалов, которых все ждали с нетерпением.
Сейчас ее лицо на экране обрело размер витража в кафедральном соборе, и перед ней, спиной к зрителям, сидел человек, видимо, интервьюер. Однако, как только она начала говорить, Делакруа выключил экран.
– Ну как, вы продвинулись, майор? Они увели Артемизию?
– Да, – ответил Сервас, спускаясь по ступенькам, и наконец достиг первого ряда. – Я только что получил результаты анализа образцов ДНК, взятых в ходе изучения мест преступления. Они подтверждают, что Жюдит Янсен присутствовала не только в палате Стана дю Вельца в больнице «Камелот», но также и в квартире вашего бывшего звукооператора Флорана Кювелье. Сейчас Жюдит допрашивают в региональном отделении судебной полиции Тулузы. Но есть и еще кое-что…