Бернар Миньер – Спираль зла (страница 46)

– Что? Ну… пять.

– С сегодняшнего дня ты даешь ей два выходных в неделю, назначаешь зарплату, согласно закону, кормишь ее нормальной едой, и спит она в одной из твоих комнат. Усек?

Он отчетливо почувствовал, как его буквально зондируют маленькие, недоверчиво бегающие глазки Барневиля, словно прощупывая его мозг в поисках подвоха.

– Ты меня понял?

– Да…

– И перестаешь будить ее среди ночи. Не думай, тебя будут проверять. Теперь мы с коллегой берем тебя под наблюдение… Где найти твоего Шренкеля?

Бородач помедлил:

– Съемки у него проходят в Этрета, я думаю… Но больше я ничего не знаю. А живет он в основном в Монтрету, в Сен-Клу.

Сервас посмотрел на часы.

– Хорошего воскресенья, – заявил он, направляясь к двери.

55

– Пьерра?

– Ты не спишь, Мартен?

Голос у Пьерра был как у человека, который только что проснулся. После всех событий и треволнений этой ночи парижанин должен был просто рухнуть в постель.

– Я тебя жду в Сюфране, – сказал Сервас. – Надо поговорить.

Пьерра помолчал.

– В Сюфране? – повторил он. – Так это же совсем рядом с домом Барневиля. Чего это тебя туда занесло?

– Я только что нанес ему маленький визит.

– Что ты сделал? – На этот раз Пьерра окончательно проснулся.

– Я обеспечил ему отличную побудку, и он назвал мне одно имя: Эзра Шренкель.

– Актер? И что тебе сказал Барневиль?

– Что он видел, как Венсан и Шренкель уединились для разговора в одной из комнат во время вечеринки и что после этого Венсан был очень взволнован. И еще, что Шренкель был замешан во всяких грязных историях.

– В каких именно?

– Приходи, и я тебе объясню.

Мартен поискал и набрал еще один номер. Образ Венсана не оставлял его, и ему стало больно как никогда. На глаза снова навернулись слезы. Он вытер их тыльной стороной ладони и огляделся. На террасе в воскресное утро почти никого не было. После трех гудков ему ответили.

– Мартен?

– Привет… – сказал он.

– Что случилось? – спросила Самира, встревоженная его тоном.

– Я… послушай… Надо, чтобы… чтобы ты знала… Венсан… Венсан погиб.

– Что?!

Тишина на той стороне. Тишина, которая ни о чем не говорила, только о пустоте. О пустоте в мыслях. О пустоте в сердце. Мартен подыскивал слова, вытаскивая их одно за другим, как вытаскивают камушки из раны, чтобы не занести инфекцию. Перед ним снова встал образ Венсана, его лицо, почти утонувшее в мерзкой жиже выгребной ямы. На той стороне дышали все тяжелей и тяжелей. Когда он закончил, наступила долгая тишина. А потом Самира закричала изо всех сил, чем-то стуча. Крик ее был настолько страшен, настолько неистов, что Сервас вздрогнул.

– Хочешь, я приеду? Надо найти тех подонков, кто это сделал, верно, Мартен? – Голос ее дрожал от ненависти, бешенства и жажды сражения.

– Конечно, их надо найти. Но ты продолжай работать, где работаешь.

– Я хочу приехать, Мартен, я хочу вам помочь!

– Здесь ты ничем не сможешь помочь. Здесь подняли на ноги всю криминальную полицию. Я хочу, чтобы ты прислала мне все сведения, какие удастся добыть в картотеке о Морбюсе Делакруа.

– О режиссере? А зачем?

– Возможно, он имеет отношение к смерти Венсана.

– Каким образом?

– Потом объясню.

– Нет, объясняй сейчас! – крикнула Самира. – Нет уж, ты меня не отодвинешь в сторонку; я хочу быть там, на месте, ты понял?

И он сдался – и рассказал о своих визитах к Барневилю и о вечеринке, во время которой исчез Эсперандье.

– Ладно, сейчас приму душ и поеду в комиссариат.

Самира долго молчала, и в трубке было слышно ее тяжелое дыхание.

– Проклятье… Венсан… О черт, черт, нет… – простонала она, а потом голос ее прервался.

– Я понимаю, ты их ненавидишь, но нельзя себя так вести, – сказал Пьерра, мешая ложечкой в чашке с кофе. – Это переходит все границы.

– Вот как? А эти подонки не перешли все границы?

– Нельзя уподобляться им и поступать как они, – через силу выдавил из себя Пьерра. – У них в некотором роде есть свои законы. И если ты хочешь, чтобы они были осуждены и приговорены за то, что совершили, это надо учесть – и играть по правилам. Итак, скажи мне, что это за темные дела, в которых был замешан Эзра Шренкель.

– Насилие над молодыми актрисами-дебютантками… сексуальная агрессия на съемках у Морбюса Делакруа.

– «Орфей», – отчеканил Пьерра, – мы опять вернулись к нему…

– Возможно.

– Это соответствует тому, что рассказал нам Ренн. В Мексике у них что-то произошло.

– Об этом говорили. Теперь пытаются найти движущую силу убийств, происходивших на съемках у Делакруа. И у нас есть актер, который был последним, кто видел Венсана живым.

– И что ты хочешь предпринять?

– Надо поговорить с этим Шренкелем.

Пьерра поморщился:

– Ни один судья не уполномочит нас допрашивать его с тем, что мы имеем: слухи, подозрения…

– Я не говорил, что надо извещать судью.

Пьерра пристально и озабоченно взглянул на него.

– Ладно, – сказал он. – Пожалуй, я с тобой согласен. Только потом надо будет вставить все это в рамки закона.

Сервас взглянул на экран своего телефона. Самира прислала ему сообщение, напрямую связанное с расследованием. Это оказалась статья из «Депеш дю миди». Он прочел: «Режиссер Морбюс Делакруа задержан за агрессию в отношении студентки факультета кинематографии».

– Вот черт… – вырвалось у него, когда он читал статью.

«Студентка факультета кинематографии была доставлена в клинику после того, как стала жертвой жестокого насилия со стороны режиссера, уже долгое время живущего в уединении в Пиренеях. Девушка подала на насильника жалобу…» Дальше следовали краткая биография и фильмография обвиняемого. Однако никаких других подробностей в статье не содержалось.

Сервас позвонил Самире:

– У тебя есть еще что-нибудь по поводу того, о чем написана статья?

– Я была в жандармерии Парадиза. Имя жертвы – Жюдит Талландье, студентка Университета Жана Жореса. По ее словам, она подверглась жестокому нападению со стороны Делакруа, когда останавливалась у него. Он согласился встретиться с ней по поводу ее диссертации, посвященной его творчеству, и предложил ей свое гостеприимство. А что именно мы здесь ищем?