Бернар Миньер – Круг (страница 9)
«Платон мне друг, но истина дороже». Кажется, латинский афоризм.
На сей раз он добился ответной реакции. Юго смотрел на него…
Ярко-голубыми глазами. «Взгляд как у матери, – подумал Сервас, – хотя у Марианны глаза зеленые». Сходство с Марианной было заметно и в очертаниях губ и лица. Мартен почувствовал смятение.
– Я говорил с твоей матерью, – неожиданно для себя самого сказал он. – Мы когда-то были друзьями. Очень близкими друзьями.
– …
– До того, как она познакомилась с твоим отцом…
– Она никогда мне о вас не рассказывала.
Первая произнесенная Юго Бохановски фраза произвела эффект разорвавшейся бомбы. Сервас задохнулся, как от удара кулаком в живот.
Юго не врет.
Сервас откашлялся.
– Я тоже учился в Марсаке, – сказал он. – Как и ты. Теперь туда поступила моя дочь. Марго Сервас. Она на первом курсе.
На сей раз он сумел привлечь внимание молодого человека.
– Марго – ваша дочь?
– Ты ее знаешь?
Юноша пожал плечами:
– Кто же не знает Марго? В Марсаке все ее знают… Марго хорошая… Она нам не сказала, что ее отец – сыщик.
Голубые глаза Юго пристально смотрели на Серваса. Полицейский понял, что ошибся: парень не боится, просто решил молчать. Ему семнадцать, но он выглядит куда более зрелым.
– Почему ты отказываешься говорить? Ты понимаешь, что тем самым усугубляешь свое положение? Вызвать к тебе адвоката? Пообщаетесь, мы вернемся к разговору.
– Зачем мне адвокат? Я был там, когда она умерла, или появился чуть позже… У меня нет алиби… Все против меня… Выходит, я виновен?
– А ты виновен?
По глазам Юго майор ничего не сумел определить, если в них что и было, то только ожидание.
– Вы ведь для себя все уже решили… Так какая разница, правду я говорю или вру?
– Разница очень большая, – ответил Сервас.
Сказанное не соответствовало действительности, он и сам это знал.
Во французских тюрьмах сидит множество невиновных, а по улицам расхаживают преступники – и немало. Судьи и адвокаты рядятся в мантии, кичатся принципами, произносят речи о морали и праве – и мирятся с системой, прекрасно зная, что она плодит море юридических ошибок.
– Ты позвонил матери и сказал, что проснулся в доме и нашел мертвую женщину, так?
– Да.
– Где именно ты проснулся?
– В гостиной, внизу.
– В каком месте гостиной?
– На диванчике. Я сидел. – Бохановски взглянул на Бекера. – Я им уже говорил.
– Что ты сделал потом?
– Позвал мадемуазель Дьемар.
– Ты остался сидеть?
– Нет. Двери в сад были открыты, шел дождь, вода заливалась внутрь. Через одну из них я и вышел.
– Ты не спросил себя, где находишься?
– Я узнал дом.
– Ты там уже бывал?
– Да.
– Итак, ты узнал место: ты часто там бывал?
– Достаточно часто.
– Что значит «достаточно»? Сколько раз?
– Не помню…
– Попробуй вспомнить.
– Не знаю… может, десять… или двадцать раз…
– Почему ты так часто приходил к ней? Зачем все время звонил? Мадемуазель Дьемар принимала у себя всех учеников?
– Это вряд ли.
– То есть для тебя она делала исключение? О чем вы разговаривали?
– О том, что́ я пишу.
– Что, прости?
– Я пишу роман… Я рассказывал об этом Клер… мадемуазель Дьемар… Ей было интересно – действительно интересно, она попросила дать ей почитать… И мы все время это обсуждали. И по телефону тоже…
Сервас посмотрел на Юго. Ему стало не по себе. Учась в Марсаке, он тоже начал писать роман. Современную эпопею… Честолюбивая мечта любого начинающего литератора… Произведение, о котором издатели и читатели скажут: «Браво, Мастер!» История больного тетраплегией[8] человека, в котором живым остается только мозг, но его напряженная, пламенная духовная жизнь богаче жизни большинства людей. Сервас бросил сочинительство на следующий после самоубийства отца день.
– Ты называл ее Клер? – задал он следующий вопрос.
– Да… – с секундной задержкой ответил Юго.
– Какой характер носили ваши отношения?
– Я же объяснил – ее интересовал мой роман.
– Она давала тебе советы?
– Да.
– И ей нравилось написанное?
Еще один взгляд исподлобья. Гордость в глазах.
– Она говорила… говорила, что давно не читала ничего подобного.
– Могу я узнать название?
Юго колебался. Мартен мысленно поставил себя на его место. Начинающий автор явно не хотел делиться сокровенным с незнакомым человеком.
– «Круг»…
Сервасу хотелось задать вопрос о сюжете сочинения, но он промолчал. Сыщик был в замешательстве, он чувствовал, что начинает сочувствовать юноше. Возможно, он не совсем объективен: Юго – сын Марианны и очень похож на него самого, такого, каким он был двадцать три года назад. Зачем парню убивать единственного человека, который мог понять и оценить его работу? Ответа на этот вопрос у Серваса не было.