Бернар Миньер – Круг (страница 8)
Профессор пожал плечами.
– Вы знали, что он ее ученик?
Во взгляде Оливера промелькнуло неодобрение.
– Нет, не знал. – Он сделал глоток виски.
– Вы не усматриваете никакой двусмысленности в том, что ученик встречается с преподавательницей у нее дома? С такой красивой преподавательницей?
– Не мне об этом судить.
– Вы общаетесь с соседями, господин Уиншоу? До вас доходили какие-нибудь слухи, сплетни?
– Слухи? В Марсаке? Вы, должно быть, шутите… Я не общаюсь с соседями – этот труд взяла на себя Кристина. Она гораздо… как бы это сказать… общительней меня, так что поговорите с ней.
– Вы с женой бывали в доме вашей соседки?
– Когда Клер переехала, мы пригласили ее на кофе. Потом она позвала нас к себе, но это был «визит вежливости», продолжения не последовало.
– Вы случайно не обратили внимания на коллекцию кукол?
– Еще как обратил. Видите ли, моя жена – психолог. Вернувшись домой, она выдвинула любопытную гипотезу о куклах в доме одинокой женщины.
– Можете поделиться?
Старик коротко изложил теорию Кристины, и Сервас прояснил для себя происхождение кукол. Больше вопросов к профессору у него не было, и майор перевел взгляд на раскрытые на маленьком бюро тома Торы, Корана и Библии.
– Вы занимаетесь мировыми религиями? – спросил он.
Уиншоу улыбнулся и сделал еще один глоток виски, лукаво поглядывая на сыщика поверх стакана.
– Они завораживают, не так ли? Я говорю о религиях… Как подобные выдумки могли ослепить стольких людей? Знаете, как я называю это бюро?
Сервас вопросительно поднял бровь.
– «Уголок глупцов».
6. Amicus Plato sed majoramicus veritas
Сервас опустил монету в автомат и нажал на кнопку «Двойной кофе с сахаром». Он где-то читал, что вопреки устоявшемуся мнению в двойном кофе больше кофеина, чем в эспрессо. Стаканчик упал набок, половина напитка пролилась, сахара и ложечки Сервас так и не дождался. Но он все-таки выпил оставшийся кофе до капли. Потом смял стаканчик и бросил его в урну.
В жандармерии Марсака не было специального помещения для допросов, и они заняли небольшой зал на втором этаже. Майор нахмурился, увидев окно. Главную опасность в подобных ситуациях представляла не попытка побега, а покушение на самоубийство загнанного в угол арестанта. Падение из окна второго этажа было маловероятным, но рисковать он не хотел.
– Захлопни створку, – приказал он Венсану.
Самира открыла ноутбук, зафиксировала время и, готовясь снимать допрос, развернула веб-камеру, направив ее на стул, приготовленный для задержанного.
Мартен в очередной раз почувствовал себя вышедшим в тираж. Молодые помощники изо дня в день заставляли его ощущать, как быстро меняется мир и как плохо он к нему адаптируется. Сервас сказал себе, что однажды корейцы или китайцы изобретут роботов-сыщиков и тогда его выбросят на свалку. Роботов оснастят детекторами лжи, голосовыми анализаторами и лазерами, способными улавливать любую модуляцию голоса и любое, даже самое слабое, подрагивание век. Они будут эффективны, непогрешимы и бесстрастны. Остается надеяться, что адвокаты найдут способ запретить их участие в предварительном расследовании.
– Какого черта они тянут? – раздраженно спросил он.
В этот самый момент дверь открылась, и Бекер ввел Юго. Без наручников. Очко в его пользу. Юго выглядел усталым, вид у него был отсутствующий. Сервасу пришло в голову, что жандармы могли устроить парню допрос.
– Садись, – сказал капитан.
– Он встречался с адвокатом?
Бекер покачал головой:
– Не произнес ни слова с момента задержания.
– Но вы, конечно, сообщили ему, что он имеет право на адвоката?
Капитан испепелил майора взглядом и, не удостоив ответом, протянул протокол допроса. Сервас прочел: «Не потребовал адвоката». Он сел за стул напротив юноши. Бекер отошел к двери. Поскольку мать Юго уже все знала, Сервас мог никого не оповещать: эти правила касались как подростков, так и совершеннолетних.
– Вас зовут Юго Бохановски, – начал он, – вы родились двадцатого июля тысяча девятьсот девяносто второго года в Марсаке.
Никакой реакции. Мартен прочел следующую строчку и едва не подскочил от неожиданности.
– Вы учитесь на втором курсе подготовительного литературного класса Марсакского лицея…
Через месяц ему исполнится восемнадцать. А он уже посещает факультативный курс… Очень умный мальчик… Марго на первом курсе и в другом классе, но лицей-то один! Весьма вероятно, что Клер Дьемар преподавала и у нее. Сервас решил, что обязательно задаст вопрос дочери.
– Хотите кофе?
Ноль эмоций. Сервас повернулся к Венсану.
– Принеси ему кофе и стакан воды.
Эсперандье вышел, а Сервас внимательно взглянул на юношу. Тот сидел, опустив глаза, зажав ладони между коленями. Обороняющийся жест. Через дыру в джинсах виднелась загорелая нога.
Он смертельно напуган.
Стройный, смазливый – такие нравятся девушкам. Волосы подстрижены очень коротко, светлый шелковистый пушок на круглой голове блестит в свете неоновых ламп. Трехдневная щетина. Одет в футболку с надписью на английском языке и эмблемой какого-то американского университета.
– Ты осознаешь, что все свидетельствует против тебя? Тебя нашли в доме Клер Дьемар, варварски убитой этим вечером. Судя по отчету, в момент задержания ты находился под действием алкоголя и наркотиков.
Майор поднял глаза на Юго, но тот даже не шелохнулся. Возможно, он еще не до конца обрел ясность сознания.
– Твои отпечатки в этом доме повсюду…
– …
– А также грязь и трава с ботинок – они появились после того, как ты бродил по саду.
– …
Сервас вопросительно посмотрел на Бекера. Тот в ответ пожал плечами.
– Идентичные следы есть на лестнице и в ванной, где нашли тело Клер Дьемар…
– …
– Мы проверили твой сотовый: за последние две недели ты звонил жертве восемнадцать раз.
– …
– О чем вы говорили? Мы знаем, что она была твоей преподавательницей… Хорошей?
Нет ответа.
Черт, мы ничего из него не вытянем.
У Серваса мелькнула мысль о Марианне: судя по всему, ее сын виновен. Во всяком случае, ведет он себя как виновный. Может, стоит позвонить ей, чтобы повлияла на Юго, уговорила сотрудничать?
– Что ты делал у Клер Дьемар?
– …
– Прекрати притворяться глухим! Ты что, не видишь, в какое дерьмо вляпался?
Голос Самиры – резкий и скрипучий, как пила. Юго вздрогнул. Он соблаговолил поднять глаза и на мгновение растерялся, увидев толстогубый рот, глаза навыкате и маленький носик франко-китайской марокканки. В довершение всего она злоупотребляла тушью и тенями для век. Впрочем, оторопь быстро прошла, и Юго снова уставился на свои колени.
Гроза снаружи, тишина внутри. Тишина и молчание, которое никто не хотел нарушать.
Сервас обменялся взглядом с Самирой.
– Я здесь не для того, чтобы тебя обвинять, – почти нехотя произнес полицейский. – Мы всего лишь пытаемся установить истину. Amicus Plato sed major amicus veritas.