Бернадетт Пэрис – Нервный срыв (страница 39)

– А здесь вам некого попросить посидеть с ними?

– Нет, совсем некого.

– Обращайтесь ко мне, я с радостью с ними повожусь, – предлагаю я, но, заметив его удивление, даю задний ход: – Извините, глупо это с моей стороны. Вы меня совсем не знаете и, конечно, не доверите детей.

– Но все равно спасибо за предложение.

Я допиваю чай, ощущая возникшую неловкость.

– Я, наверное, уже пойду, – говорю я, вставая. – Спасибо, что разрешили с вами поговорить.

– Ну, если вам от этого легче…

– Да, теперь мне стало легче.

Он провожает меня к выходу, и я вдруг чувствую, что должна рассказать ему про молчаливые звонки.

– Еще что-то вспомнили? – спрашивает он.

– Нет, все в порядке, – отвечаю я, не желая больше ему надоедать.

– Ну тогда до свидания.

– До свидания.

Я медленно иду к воротам, размышляя, представится ли мне еще шанс поговорить с ним. Нельзя же снова вот так взять и явиться без приглашения.

– Может, как-нибудь увидимся в парке! – кричит Алекс.

Оказывается, он все еще смотрит мне вслед.

– Может быть! – кричу я в ответ. – До свидания!

Домой я возвращаюсь около четырех. Дневную порцию таблеток пить уже поздно. Не буду заходить; посижу в саду, пока Мэттью не вернется. Не стану рассказывать ему, что уезжала сегодня из дома: иначе придется придумывать, куда именно, а это может потом аукнуться, если я забуду свою легенду. От жары очень хочется пить, и я все-таки захожу в дом и, отключив сигнализацию, иду на кухню. Открываю дверь и в нерешительности останавливаюсь на пороге, внимательно оглядывая комнату. По спине бегут тревожные мурашки: все выглядит как обычно, и тем не менее я точно знаю, что за время моего отсутствия здесь что-то изменилось.

Медленно отступаю назад, в холл, и замираю на месте, напряженно прислушиваясь. Ничего. Полнейшая тишина. Однако это еще не означает, что в доме никого нет. Я беру домашний телефон и, бесшумно выскользнув на улицу, закрываю за собой входную дверь и иду в сторону дороги. Останавливаюсь у самой калитки, чтобы телефон не потерял связь с базой, и дрожащими пальцами набираю номер Мэттью.

– Я перезвоню, ладно? – говорит он. – Я сейчас на встрече.

– Мне кажется, в доме кто-то был, – тревожно сообщаю я.

– Подожди секунду.

Я слышу, как он перед кем-то извиняется и со скрипом отодвигает стул.

– Что случилось? – спрашивает он через несколько секунд.

– В доме кто-то был, – повторяю я, стараясь не выдавать волнения. – Я ходила гулять, а когда вернулась, то поняла, что кто-то побывал у нас на кухне.

– Но как?

– Не знаю, – говорю я; ну вот, опять все звучит как параноидальный бред!

– Что-нибудь пропало? Нас ограбили? Ты это хочешь сказать?

– Я не знаю, ограбили нас или нет. Знаю только, что кто-то здесь был. Мэттью, ты можешь приехать? Я не знаю, что делать.

– А ты включала сигнализацию перед уходом?

– Включала.

– Ну и как же тогда этот кто-то к нам забрался, раз она не сработала?

– Я не знаю.

– Есть какие-то следы взлома?

– Не знаю. Я не успела заметить. Слушай, мы теряем время! Вдруг он еще там? Может, стоит полицию вызвать, как ты думаешь? – спрашиваю я и, поколебавшись секунду, прибавляю: – Ведь убийца Джейн все еще на свободе…

Мэттью не отвечает. Глупо было упоминать об этом, конечно.

– Ты точно уверена, что у нас кто-то был? – спрашивает он.

– Ну конечно, уверена! Иначе бы я тревогу не подняла.

– Ну, тогда лучше позвонить в полицию, – нехотя соглашается он. – Они быстрей меня доберутся.

– Но ты все равно приедешь?

– Да, уже выхожу.

– Спасибо!

Через минуту он перезванивает и говорит, что полиция скоро будет. Они приезжают очень быстро, но без сирен. Значит, Мэттью не упоминал об убийстве. Машина резко останавливается у ворот. Эта же женщина приезжала, когда у меня сработала сигнализация.

– Миссис Андерсон? – Она идет ко мне по подъездной дорожке. – Констебль Лоусон. Меня вызвал ваш муж. Стало быть, вы считаете, что кто-то проник в ваш дом?

– Да, – торопливо отвечаю я. – Я ходила гулять, а когда вернулась, то поняла, что кто-то побывал на кухне.

– Вы обнаружили следы взлома? Может, стекло в двери разбито или что-то подобное?

– Я не знаю, я только в кухню успела заглянуть.

– И вы полагаете, что они еще здесь?

– Не знаю. Я не пыталась проверять. Я сразу вышла сюда и позвонила мужу.

– Могу я войти? У вас есть ключи?

– Да. – Я передаю ей ключи.

– Пожалуйста, оставайтесь здесь, миссис Андерсон. Я позову вас, когда выясню, что это безопасно.

Констебль заходит в дом. Слышно, как она выкрикивает: «Здесь есть кто-нибудь»? Потом тишина, минут на пять. Наконец она снова показывается в дверях.

– Я осмотрела весь дом, – сообщает она. – Не вижу никаких признаков того, что к вам кто-то проник. Следов взлома нет, окна заперты, никакого беспорядка.

– Вы уверены? – тревожно спрашиваю я.

– Может, зайдете и сами осмотритесь? – предлагает она. – Проверите, не пропало ли что, и вообще.

Я иду за ней в дом и осматриваю каждую комнату. Ничего как будто не изменилось – и все же я точно знаю, что здесь кто-то был. И когда она спрашивает откуда, беспомощно отвечаю:

– Просто чувствую.

Мы спускаемся вниз и снова заходим в кухню.

– Может, выпьем чаю? – предлагает констебль, усаживаясь за стол.

Я иду к чайнику, но вдруг замираю на месте.

– Моя кружка! – восклицаю я, поворачиваясь к констеблю. – Я ее оставила на столешнице, когда уходила, а теперь ее нет. Вот откуда я знаю, что здесь кто-то был! Кружка исчезла!

– Может, она в посудомойке?

Заглядываю в посудомойку и вижу там свою кружку.

– Я знала, знала, что не сошла с ума! – торжествующе заявляю я и в ответ на ее недоуменный взгляд прибавляю: – Я ее туда не ставила! Оставила на столешнице.